Андрей и – Тэтрум. Книга 1 (страница 26)

Гийом протянул Кайле раскрытую ладонь, в которой лежал кристалл воспоминания о том, как Клэр тихо откликнулась на его призыв. Кайла охнула.

– Гийом, она напала на Мэйлинь…

– И была наказана. После падения дирижабля она сильно поранилась, и я наложил заклятье на ее лицо. Оно никогда уже не будет прежним, ни на физическом, ни на астральном уровне. Когда я узнал, что Клэр напала на Мэйлинь, ослушавшись моего приказа ограничиться пленом, я истратил амулет перехода, сформировав реальность, позволяющую им выжить. Ты же знаешь, что у Клэр ущербная наследственность, и эта ущербность прячется под необоснованной жестокостью. И Клэр преподала мне тяжелый урок, открыв себя с новой для меня стороны.

– Хорошо, я помогу. И ответь мне на один вопрос: почему она называет тебя Магистром, а не папой?

– Потому что это ее решение. Она выбрала свой путь в ордене, несмотря на мой прямой отцовский запрет, и все ее достижения в магии являются ее заслугой. Поэтому я ей Магистр, а не отец, когда дело касается магии.

Кайлу переполняло сочувствие: она помнила Клэр еще ребенком и прекрасно знала о сложностях в их отношениях. Она подошла к Гийому и положила руки ему на плечи:

– Передай мне образ моих будущих действий. Зная тебя, я уверена, что ты уже составил нужную комбинацию ритуала. И да, я призову архангела Михаэля. Но у себя, в своем астральном пределе.

Гийом закрыл глаза и произнес:

– Клэр!

– Да, Магистр!

Голос в ответ был сильным и громким. Образ Клэр немедленно возник в астральном пределе Гийома. Она стояла, объятая пламенем, гордо выпрямившись и крутя вокруг себя воронку заклинаний.

Магистр удивленно поднял брови:

– Ты создаешь заклинание защиты? От меня?

– А ты что хотел? Я разгадала ваш план! Твой и этой недоделанной феи-крестной. Ты решил пожертвовать орденом, всеми нами – и этим заслужить прощение архангелов. Тебе для этого нужен был амулет справедливости, да ведь? Ты знал, что я что-то начала подозревать, и решил убрать меня с доски, пока я не навредила твоей шахматной партии. Но это я гроссмейстер! И я ставлю тебе шах и мат.

Гийом стоял, скрестив руки на груди, удерживая вокруг Кайлы шар белого света. Кайла отметила, что он заслоняет ее от Клэр. Конечно, ведь он знает, что в его астральном пределе она не защищена энергией Высших. А Клэр между тем продолжала:

– Я знаю, что эта девчонка спелась с тем недоделанным магом по твоему приказу. Мне открыл это мой возлюбленный. Знаю, не морщись: ты в своем высокомерии не веришь в то, что между человеком и инкубом могут возникнуть настоящие чувства. Ну да, они же питаются энергией секса и манипулируют. Но Дориан по-настоящему любит меня, и я это знаю. И он, рискуя своей жизнью, помог мне сделать демона моим союзником. Так что берегись! И тебя называют провидцем? Я все это провернула у тебя под самым носом. И я смогла даже твой подлый план с моим пленением обратить в свою пользу, – и она сделала шаг в направлении Кайлы и Магистра. – А теперь ты снимешь заклятие с моего лица. Или вы оба получите…

Но она не успела договорить. Гийом обнял Кайлу одной рукой за талию, во второй руке у него появился короткий кинжал, которым он сделал быстрый разрез, проведя лезвием по воздуху. Пространство зазвенело, и край разреза стал похож на кусок тонкой воздушной ткани. И в ту же секунду он подцепил краем кинжала эту образовавшуюся ткань, захватил его рукой и с силой дернул на себя. У Кайлы подкосились ноги, вся комната астрального предела накренилась, молниеносно провернулась и стала сворачиваться. Клэр, взмахнувшая было руками, исчезла. Кайла и Магистр в ту же секунду оказались на берегу моря под ярким куполом звезд.

Вся трансформация заняла всего несколько мгновений. Оба, Кайла и Гийом, упали на колени, их мутило. Полоса прибоя мягко прошелестела им навстречу.

– Как?.. Как ты это сделал? – Кайла с восхищением смотрела на Магистра. – Гийом, это невозможно!

– Душа моя, если бы я учил своих последователей всему, что умею, то был бы полным идиотом. – Он помолчал. – Ну что ж, спасать Клэр от демона больше не нужно. Одной проблемой меньше.

– Меньше? Да ты с ума сошел! Она же не успокоится, пока не уничтожит тебя, меня и Тэтрум.

– Ну это мы еще посмотрим. Она молодой маг – и еще лидер, на глазах теряющий свою адекватность. У меня вообще сложилось впечатление, что все это сродни подростковому бунту. Вся в мать! Та до самой смерти оставалась юна в своей самонадеянности. У меня хороший опыт в том, чтобы управляться с бунтовщиками. Позволь проводить тебя в твой астральный предел. Никакими порталами это место не покинуть, если я не открою двери. Давай руку, ты вся в песке. Согласись, что все выглядит тут весьма реалистично!

Глава 4

Мэйлинь стояла на мостике рядом со Штейнбергом. Капитан смотрел в бинокль, периодически бросая на нее косые взгляды. Когда Мэйлинь в очередной раз зевнула, он сочувственно спросил:

– Вы как, держитесь? Может, еще чаю заварить?

– Спасибо, капитан, пока все хорошо. Думаю, скоро уже прибудем.

– Надеюсь. Иногда русская бюрократия бывает очень неторопливой.

– Отозвались, – Юэнь Бао махнул рукой в сторону замерцавшего с высокой башни сигнального прожектора.

– Вижу. – Штейнберг замер, смотря в бинокль. – Через полчаса освобождается причальная мачта на Ходынском поле. Нам разрешена швартовка. – Он наклонился к сигнальным трубам и стал командовать, одновременно нажимая кнопки на пульте управления и передвигая рычаги машинного телеграфа:

– Все по местам! Приготовиться к посадке! Навигатор – маршрут! Машинное – полный! Держать высоту триста.

– Так точно! – рявкнуло сразу из нескольких труб.

Капитан повернулся к Мэйлинь:

– С правого борта, фройляйн, будет интересный вид. Мы чуть южнее Кремля пройдем, он, говорят, красивый. Вам принести кресло?

– Спасибо большое. Я лучше стоя.

– Понятно. Держитесь!

За окнами внизу разворачивалась панорама большого современного города. Дымили трубы заводов, по длинной черте железной дороги под ними ползла железная змея пассажирского поезда. Мэйлинь повернула голову к тихо подошедшему к ней Селиму:

– Почему у русских три столицы?

– У них на это всегда один ответ – так исторически сложилось. Петербург – административный и промышленный центр, Москва – торговый и культурный, а Киев – исторический и религиозный, там резиденция патриарха. Видимо, так им удобнее.

– Ясно. Вы знаете, как нам дальше? Где в Москве «Фабрика волшебства»?

– Пока нет, у нас на борту нет русских торговых справочников, но мне потребуется не слишком много времени, чтобы раздобыть их, как только сойдем на землю.

* * *

Поезд прибывал на вокзал ближе к полудню. В вагоне уже началась сдержанная суета, которая всегда сопровождает прибытие на конечную станцию. Кто-то запаковывал по сумкам оставшиеся вещи, кто-то смотрел на медленно проплывающие за окнами пейзажи пригородов, а кто-то степенно сидел и допивал утренний чай в стеклянных стаканах с бронзовыми подстаканниками. Высокий, широкоплечий мужчина, сидевший около двери в купе, неторопливо поднялся и достал из-под полки тяжелый на вид мешок. Он попрощался со своими временными спутниками и направился к тамбуру. Прислонив мешок и дорожный посох к стене тамбура, он замер, наслаждаясь завершением этой части его пути. Дорога была длинной, несколько дней пути по Транссибу, и он уже засиделся и хотел пройтись.

На перроне мужчина закинул мешок за плечи, поправил картуз и размеренно пошел сквозь суетящуюся толпу. Зазывали носильщики, громко говорили встречающиеся, у входа в вокзал подпрыгивал мальчишка-газетчик, размахивая свежим номером «Ведомостей».

Выйдя из вокзала, мужчина осмотрелся. Остановка омнибуса была недалеко, но, прикинув собравшуюся там толпу, он покачал головой и пошел в сторону от вокзала. Несколько раз к нему обратились водители паромобилей, однако мужчина всегда отрицательно покачивал головой и шел дальше, пока не дошел до места, где стояли пролетки извозчиков. Забросив мешок в пролетку, он сел на сиденье и назвал адрес.

Дороги были загружены. Встречались и паровые дилижансы, пару раз они обогнали локомобили, тянущие за собой целую вереницу прицепов.

Извозчик оказался говорливым:

– Дорога, сударь, не быстрая будет. Нам уже не разрешают по центральным проспектам ездить, да оно и к лучшему. Свистит все, шумит да лязгает, а лошадки пугаются. Вот и сделали, что есть дороги для паровиков, а есть и для нас, где по старинке, не так быстро, но без лязга и шипения парового… Вон, посмотрите, сударь, – извозчик махнул рукой, указывая, – башню видите? Центральный аэровокзал.

Пролетка выехала на набережную, и открылся удивительный вид. На противоположном берегу возвышалась высокая ажурная металлическая башня, к которой медленно подплывал гигантский дирижабль. Рядом находилось несколько больших ангаров, у одного уже была раскрыта крыша и показался покатый горб небольшого дирижабля.

– Аэровокзал Шухова. А это, скорее всего, «Кронпринц Рудольф» немецкий швартуется, он как есть по пятницам к нам прибывает. Огромная машина, настолько большая, что сам в эллинг спуститься не может, как наши междугородные дирижабли. Вот и приходится богатеям, что на нем летают, с башни ножками спускаться.

– Там наверняка лифт есть.

– Ну, может, и есть, сам не видел.