Андрей и Иссэт Котельниковы – Тэтрум. Навстречу судьбе (страница 13)

– Кикимора? Тут болота есть?

– От нас за лугом, на краю леса, само Великодворье это проклятое, а за ним почитай в полусотне шагов речка Пра. Она торфяная, вода темная, берега топкие, но это не болото. Насчет же кикиморы мы не разбираемся. На Пасху, а она ранняя была, мы крестным ходом вокруг деревни прошли, чтобы от тьмы огородится, да только сразу после нее у нас Мишка пропал, мальчонка семи лет. Мы всполошились, прочесали все вокруг и на окраине Великодворья, как раз на берегу той речки, в камышах нашли его. Мертвым. Личико, перекошенное от страха, и рот забит травой болотной, целый пук, как будто вколотили… – Староста помрачнел и покачал головой, вспоминая. – Ну, вот мы в полицию и обратились, чтобы нашли они душегуба этого. Ну а тут пусть Фрол Титович рассказывает.

Ротмистр, который до того сидел практически неподвижно, вздохнул, покрутил ус и начал:

– Мне не много рассказывать, да и тяжело это, ну да ладно… Я как в тот день прибыл, сперва все вокруг места, где тело нашли, ходил, следы искал. Но затоптали там все, а вот ближе к деревне, куда крестьяне не сунулись, нашел следы маленькие. Бежал он быстро, к реке. Но следы только его, никого другого не было. Пошел я по деревне ходить, откуда он бежал высматривать. И вот ничего, не было там следов, ни мальчонки, ни кого еще. Ну там сухо было, может поэтому. Ходил я ходил, а потом присел на крылечке одного дома – и сам не заметил, как задремал, видимо, с устатку. Очнулся уже на закате, и тут меня такой тоской накатило, прям хоть вой. И вижу я – напротив меня куст темнеется… и он движется. Так плавно, медленно приближается. И шипит тихо, каким-то высоким звуком. Я фонарь схватил, приказал по уставу: «Стой, кто идет!» – и включил его. А там ничего. Куста нет, а шипение продолжается. И начинаю я вслушиваться, а это как женский голос какой. Шипящий, высокий, но как песню поет. Я струхнул маленько, вокруг обернулся, фонарем поводил, а ничего, всё пустая улица. А вот потом страшное началось. Я на звук повернулся, а он прям рядом звучит, и смотрю – всё пусто, а как фонарь под ноги опустил, так сразу во тьме передо мной в двух шагах женское лицо и увидел. Зеленое, все в каких-то потеках… И словно осокой оплетенная, как будто большая кочка передо мной стоит. Я фонарь поднял, и в свете оно все исчезло, а как опять убрал, снова видеть это стал. Я отскочил в сторону, вижу – дверь открытая темнеется. Почему туда побежал, это я сейчас не скажу. Ну так вот… Я в избу вбежал и трясусь весь. Вижу красный угол с образами, а за иконами целый пук свечей лежит. Я под образа сел, спиной в угол вжался. Свечу зажег, в левом кулаке держу, правой крещусь постоянно. Ну, думаю, тут меня никакая нечисть не возьмет. И вдруг чувствую, как мне на плечи холодные руки ложатся… и такое шипение со спины из угла тихое. И тут холоднючими губами меня в загривок и целуют. Каюсь, вот тут я не выдержал, оконную раму выбил и на улицу выпрыгнул. Как досюда бежал, уже не помню. Только помню стакан в руке и Алексея за этим столом напротив.

– Он ночью прибежал. Весь белый. Нас всех напугал грохотом. Я ему водки налил, так он стакан граненый как воду высадил, в два глотка. А потом голову на руки уронил и уснул за столом.

– Вы только, сударь, не рассказывайте никому об этом. – Ротмистр выглядел очень смущенным. – Я, когда в Туркестане в страже пограничной служил, на троих бандитов с шашкой выходил, у меня два Георгиевских креста. А вот такого страха, как тогда, я отродясь не испытывал.

– Хорошо, конечно. Спасибо, господин ротмистр.

– Ты давай уже по-простому, Фёдор, без званий.

Фёдор кивнул.

– А скажите, Фрол Титыч, вы еще раз там были?

– Нет, мне того раза хватило.

Фёдор повернулся к старосте:

– Алексей Михайлович, а вы в церковь обращались?

– Обращались. Письмо написали. Ну и приехало двое – поп и служка, парень безусый. Походили, он кадилом подымил, кропилом помахал. На ночь остались, посреди той деревни костер развели. А утром мы их уже не застали. Пропали оба, как сквозь землю провалились.

Ротмистр громко хмыкнул:

– Алексей, ну не вводи ты гостя в сомнение! Не надо слухи старых бабок пересказывать. Я же тебе говорил, что утром их из буфета на вокзале железнодорожном выводил. В дым пьяных.

– Ну а я же их не видел! А мы им и пожертвование со всей деревни собрали! – после он с тем же возмущением повернулся к Фёдору: – Так что про деньги даже не заикайтесь. Пока нечисть там, с меня ни полушки не получите!

– Мне и не надо. Меня господин Тихомиров просил разобраться. Там же его земля.

– Хорошо. Ну и как разбираться будете?

– Сперва мне надо там осмотреться. Понять, что происходит. Обычно кикиморы такой силой не обладают, надо понять ее источник. Сможете меня туда отвести?

– Я скажу Тимофею, он вас со станции забирал, он вас подвезет. Не обессудьте, но высадит вас на расстоянии, в саму деревню въезжать не будет. Надолго вы там?

– Часа два точно пробуду, может больше.

– Пару часов он вас подождет. Ну, или вы сами ему скажете, когда приезжать. Если ближе к закату задержитесь, то не обижайтесь – к нам пешком возвращаться понадобится. – Он хитро подмигнул: – Ну или Фрол Титович вас в буфете на станции встретит.

Выйдя из экипажа, Фёдор осмотрелся. Погода была шикарная, на синем небе белели облачка, звенели комары, дул легкий ветерок. Закинув ранец за плечи и поправив фуражку, он широким шагом пошел к деревне. На околице он остановился и стал готовиться. Снял пиджак и, аккуратно его сложив, убрал в ранец. Закрепил на голове странного вида обруч и опустил на левый глаз прикрепленную к нему отполированную до полной прозрачности пластинку горного хрусталя. Надел на пальцы несколько перстней с разного цвета камнями. Последним он достал из небольшого кожаного мешочка серебряный диск на цепочке. На диске был выгравирован волк и несколько странных символов, к диску снизу на кольце был прикреплен клык. Зажав амулет в правом кулаке и обхватив ладонью левой, Федор поднес его к губам и с силой выдохнул в него:

– Честер, лютый, иди ко мне!..

У его правой ноги появилась призрачная фигура большого волка. Приветственно кивнув ему, Фёдор повесил амулет на шею и проговорил:

– Ну что, дружище, пойдем посмотрим, что тут и как.

Деревня была необычная, в отличие от большинства деревень этого региона она была построена не в поле или на краю леса, а в самом лесу. Чистые, достаточно крепкие на вид дома стояли на разном расстоянии от центральной улицы, между ними росли высокие сосны. Заборов вокруг домов не было, только в некоторых местах были небольшие палисадники, окружающие заброшенные огороды.

Идя по улице, Фёдор внимательно смотрел по сторонам. Волк шел в нескольких шагах перед ним, держа нос у земли.

Окна домов были целые, крыши без провалов, однако не было никакого шума, сопровождающего обычно любое человеческое поселение, – ни лая собак, ни смеха детей или разговоров взрослых. В центре деревни поперек улицы лежало несколько бревен, рядом с которыми темнела проплешина от костра. Видимо, в этом месте заночевали те монахи, о которых говорил староста.

Сев на бревно рядом с кострищем, Фёдор задумался. Пока нет никаких следов темной энергии. И внутренние ощущения, которым он всегда доверял в таких ситуациях, сейчас спокойные: кроме любопытства, никакой тревоги. Оберег и защитные амулеты тоже не проявляли никакой активности. Не было в его адрес ни внимания, ни тем более какого-то негативного магического воздействия. Просто лес, просто деревня, в которой, однако, никто не живет, только сходят с ума люди и иногда умирают дети.

Поднявшись, он пошел дальше по улице. У соседнего дома волк остановился и, развернувшись мордой к двери, пригнулся.

– Что там, Чес?

Волк посмотрел на него и мотнул головой в сторону дома.

– Человек?

Зверь в ответ отошел на шаг.

– Дух?

Тот вернулся на прежнее место.

– Домовой?

Волк радостно замахал хвостом.

– Честер, хватит шутить, ты же не собака! Ладно, я тебя понял. Давай попробуем поговорить.

Фёдор подошел к волку, встал рядом с ним и, повернувшись к двери, поклонился:

– Хозяюшко, прояви себя. Помоги нам узнать про беды места этого.

Ничего не изменилось. Чтобы лучше сконцентрироваться, Фёдор закрыл правый глаз и стал смотреть только левым, через хрусталь, стараясь держать взгляд несколько расфокусированным.

– Хозяюшко, выйди к нам, прошу тебя. Я же и приказать могу, – и он протянул вперед раскрытую правую ладонь. Ничего не изменилось.

– Хозяюшко… – проговорил Фёдор несколько разочаровано.

Чес, прыгнув с места, влетел в дом, пройдя сквозь стену. Через несколько секунд на крыльце появилась туманная фигура в сопровождении волка. Домовой был низким, не более метра ростом, и выглядел по сравнению с другими своими собратьями очень изможденным: тонкое тело, практически прозрачные руки. Он вышел на крыльцо и поклонился Фёдору.

– Здравствуй, добрый дух. – Фёдор еще раз поклонился. – Я пришел с миром, чтобы убрать тьму из этой деревни. Ты можешь мне помочь?

Домовой отрицательно покачал головой.

– Я не прошу действий. Мне нужны ответы на мои вопросы. Тут есть еще домовые?

Опять отрицательный жест.

– Куда они подевались?

Домовой плавно развел руками в стороны.

– Разбежались значит. Что их прогнало?

Домовой поднял руки, пытаясь показать что-то, что было выше его, а потом пожал плечами.