Андрей Хворостов – Зов Оз-моры (страница 92)

— Будет. И ты, азорава Толганя, вместе с ним. Спой, а то боги нас забудут, без урожая оставят. Нас без еды, а тебя без оброка.

Угрожающе жужжа, крестьяне обступили помещицу.

— Спой, азорава наша! Спой, Толганя!

— А где ж Нуянза? — спросила она.

— Да вот же! — ответил Офтай, указал на одну из дубовых колод, на которые предстояло положить нижний венец храма.

Варвара недоумённо посмотрела на инь-атю.

Хищно усмехнувшись, Офтай отодвинул колоду ногой. Под ней была выкопана ямка, в которой виднелась женская голова.

— Да вот же она! — повторил вслед за инь-атей отец Афанасий и запел:

Кие керось васенце каль,

Кие лазось васенце шяв,

Ся максось вал ломанень вайме,

Ся озафтось ломанень пря [4].

Варвара потрясённо молчала.

— Мы принесли Нуянзу в жертву Пресвятой Богородице, — пояснил Офтай. — Так пуромкс решил. И деве Марии хорошо, и тебе приятно.

— Мне? Приятно? — изумлённо подняла брови Варвара.

— Как же? Нам всё ведомо, — ответил отец Афанасий. — Нуянза ведь тебя била. У тебя был выкидыш из-за неё. Мы отплатили ей сторицей за твои мучения. Надели на неё одеяния невесты и четвертовали. Затем положили по куску в основание храма[5]. Под каждый угол будущего сруба. Так боги велели, и так пуромкс решил. Все высказались «за». Никто не воздержался.

Варвара подошла к мельничному омуту и отпрянула: вместо своего отражения она там увидела смеющееся лицо богини воды.

— Пусть будут прочными все четыре угла храма! — торжественно произнёс отец Афанасий. — Повторяй за мной, азорава Толганя!

Ведень кан,

Ведень оцю,

Ведь-ава Мария,

ваномысть [6] …

Варвара вторила ему тихо, вполголоса. Закончив молитву, отец Афанасий пробасил:

— Теперь восхвалим всех богов! Споём Оз-мору! Неужели откажешься вознести хвалу богам вместе с нами, азорава Толганя? Неужели не станешь петь в полную мощь своего чудесного голоса?

По заливному лугу разнеслись тягучие звуки мокшанских волынок и голоса двух певцов — глубокий бас православного октависта и шуване вайгяль мокшанской оз-авы, тембром напоминающее свежий бортевой мёд…

— Всё-таки настояли на своём! — покачала головой Варвара, когда затихли волынки. — Стройте храм, а я хочу подремать. Устала с дороги.

Она села на коня и поскакала в господский дом.

С Денисом она увиделась лишь через неделю, когда тот вернулся из ближнего похода, освободив вместе с другими сынами боярскими захваченный татарами ясырь.

— Видишь, как они меня любят? — сказала Варвара мужу. — Пуромкс отомстил за меня Нуянзе, решил провести озказне в честь Пресвятой Богородицы. Нуянзу четвертовали. Потом положили по куску под кажный угол храма.

— Толга! — поразился Денис. — Ты позволила им убить человека? Как ты могла?

— Они всё решили без меня.

— Ты должна их наказать.

— С чего это? Инжаня ведь приносила людей в жертву.

— Только не Богородице. Она не требует жертвоприношений. Не той Марии вы храм строите!

— А кому же? — с наигранным недоумением спросила Варвара.

— Той, с кем ты встретилась посреди Словенского моря. У неё ведь много имён, и Мариам — одно из них.

— Я ни в чём не виновата. Так пуромкс решил.

— Но за кровь Нуянзы придётся ответить не пуромксу, а мне.

— Не бойся ничего! Никто не узнает, — запричитала Варвара. — Дева воды этого не допустит, ежели мы не разозлим её. Надо срочно везти в Нижний письмо Никиты!

— Токмо на Никона и осталась надежда, — вздохнул Денис…

Конец первого тома

-

[1]Служилый «город» — корпорация городовых сынов боярских.

[2]Азорава (мокш.) — владычица, госпожа.

[3]Выборы священников мирянами существовали вплоть до реформ Петра Первого.

[4]Кто первое дерево срубил,

Кто первую лучину отщепил,

Человеческую душу (Ей) обещал,

Человеческую голову (в землю) посадил.

[5] Судя по фольклору, такое случалось несколько веков назад в деревнях крещёной мордвы. Части тела жертвы клали в основание мельниц и храмов.

[6]Родоначальница воды,

Старшая над водой,

Ведь-ава Мария,

Храни нас.