Варвара проснулась от перебранки, которая разразилась за столом при свете лучины.
— Почему не ешь, Пичаень Офтай? Тебе нужно позавтракать, — твердила Инжаня, намазывая пачат лесным мёдом.
— Я сыт, — отвечал дед.
— Что ты поел?
— Шонгар ям с мясом барашка.
— Когда?
— Перед твоим приходом.
— Покажи кашу. Или горшок из-под неё.
Дед встал, заглянул в устье печи, прошёлся по избе… но остатки пшёнки с бараниной не отыскал.
— Так я и думала! — всплеснула руками Инжаня. — Тебе приснилось, что ты поел. Видно, переутомился за три дня: явь со сном путаешь. Ну-ка, бери блин и мажь погуще!
— Ешь-ешь, дедушка! — ещё не встав с лежанки в кершпяле, поддакнула Варвара. — Не было у нас ни каши, ни мяса барашка.
— Садись к нам, — позвала её Инжаня. — Много пачат вчера напекла, молодец! Сейчас ничего готовить не надо, и это кстати. Зятья Офтая уже топят баню. Правда ведь? — она легонько щёлкнула по лбу задумавшегося инь-атю.
— Да-да, я вчера распорядился, — встрепенулся тот.
— Как позавтракаем, так сразу и поведём твоего мужа париться, — продолжила Инжаня, повернувшись к Варваре. — Мёд с собой прихватим. И больному лодыжку полечим, и сами натрёмся, чтоб наши тела стали соблазнительнее. Мы ведь с тобой ещё не старые. Правда, Толга?
— Тебе, наверное, ещё нет сорока?
— Ошиблась! Сорок шесть будет этой зимой.
— А смотришься моложаво. Мне бы так выглядеть в твои годы! Здоровьем тебя боги не обделили. Почему же намекаешь, что умирать собралась?
— Умру я не от старости, — ответила Инжаня. — Тебе не надо знать, от чего. Как только узнаешь о моей смерти, сразу же беги в мою баню. Помнишь, что там надо сделать?
— Найти в парилке самый старый тяльме… — неуверенно сказала Варвара.
— Вот-вот. И смотри не перепутай! Там будут другие веники, на вид ещё более обтрёпанные. Их не бери: это обманки. Хватай тот, что лежит под окном.
— Что это мне даст?
— Узнаешь. Корми мужа — и пойдём изгонять из него болезнь. Потом сразу же заселитесь в свою избу.
— Страшно мне там будет. Пулукш так мало пожил…
— Ты петухам головы рубила? — засмеялась Инжаня.
— Но человек же не петух…
— Оба живые существа. Жить хотят, а убивать приходится, — вздохнула Инжаня. — Мама при тебе хоть раз проводила озказне?
— Нет. Она не хотела, чтоб я это видела.
— А говорила она тебе, зачем нужны эти жертвоприношения?
— Чтоб умилостивить богов?
— Не только, Толга!
— Чтоб люди обычаи не преступали?
— Какая же ты наивная! — ухмыльнулась Инжаня. — Это власть, девочка! И ещё проверка силы твоего духа. Учить тебя да учить!
Она замолчала и принялась рассматривать лицо собеседницы. Оно было растерянным и застывшим, лишь губы еле заметно тряслись… Подождав немного, Инжаня спросила:
— Мужу хоть не рассказала о том жертвоприношении?
— Нет.
— И не говори… Но хватит болтать! Печь в бане уже остывает. Буди мужа, а то он заспался.
Жена растолкала Дениса, принесла ему пшённые блины с мёдом. Как только он поел, Варвара и Инжаня подхватили его под руки и вывели во двор. Солнце уже выглянуло из-за полосы далёкого леса, но пожухлая трава была ещё влажной от росы. Денис справил нужду, и все трое пошли к бане Пулукша.
Жители деревни посмеивались, глядя на шестипудового мужика, прыгающего на одной ноге в обнимку с двумя женщинами.
— Запомни на будущее, — по дороге учила Варвару Инжаня. — Воду для пара бери из трёх родников, а ветки для тяльме — с трёх берёз. Парить больного надо трижды, и после каждого раза он должен переступить через веник…
В предбаннике у Пулукша стены были покрыты сажей и пахли плесенью: доски прогнили и покрылись белыми пятнами грибка. Инжаня первой разделась и распустила волосы, не стесняясь Дениса. Он невольно залюбовался её сильным гибким телом с высокой, как у девушки, грудью. «Как же красива ведьма! Глянуть бы на её колдовские пляски сейчас. Ну, когда она вот этакая… голая и простоволосая», — шепнул он жене, забыв, что оз-ава понимает русскую речь.
— Ведьма, говоришь? Пусть будет так! — сказала Инжаня по-русски, нисколько не коверкая слова.
Она скрестила руки и плавно их развела, откинув голову назад и сделав на цыпочках полный оборот. Затем строго посмотрела на молодую пару:
— Полюбовался? Хорошего понемножку! Чего мешкаете-то? Ждёте, когда печь остынет?
Варвара поспешно сбросила с себя одежду. Денис же медлил, смущался…
— Ты чего это? — усмехнулась жена, глядя на него. — Никак выздоровел?
— Раздевай его, Толга! — подбодрила её Инжаня. — Пусть не робеет. Я ничего нового не увижу.
Варвара стянула с мужа сапоги, рубаху и портки. Инжаня бесцеремонно осмотрела Дениса с головы до ног и захохотала:
— Так вот, Толга, почему ты за него так уцепилась! Даже завидки берут.
Варвара оцепенела и покраснела.
— Инжаня… — промямлила она.
— Без тебя знаю, как меня зовут.
— Не за это же я его люблю.
— И за это тоже, — Инжаня перешла на мокшанский. — Учись быть честной перед собой. Кстати, твой муж ведь воевать собрался?
— К чему ты это опять спросила?
— В битвах всякое может случиться, и смерть — не самое худшее из зол. Денясь может стать беспомощным калекой и даже скопцом. Тебе, Толганя, до гроба придётся с этим жить. Будешь ли ты по-прежнему любить мужа? Не спеши отвечать. Всегда говори себе правду, даже такую щекотливую.
Варвара задумалась. Инжаня молча стала ждать её ответа.
— Уговорю его не идти на ратную службу, — наконец, сказала Варвара.
— Вот-вот! — улыбнулась ей Инжаня. — Попытайся, попытайся! А теперь бери мужа под локоток.
Сказав это, она запела: «Дева с серебряными волосами! Горячим паром обдай нас, дымом покрась нас, золой покрой нас!» Варвара тихо и смущённо вторила ей.
Затем они ввели Дениса в парильню с чёрными стенами и усадили на полок. Инжаня влила в кадку с водой ведро позы, сбросила туда кочергой раскалённые камни, опустила в шипящую воду пучки сухих трав — и все трое утонули в горячем душистом паре.
Он уже начал остывать, когда оз-ава поднялась с полка.
— Хватит! Как бы сердце не прихватило: я всё-таки уже не девочка.
— Я хоть и моложе, но тоже долго не выдерживаю, — созналась Варвара.
— Вижу по твоим глазам. Пошли отсюда, Толганя! Охолонём в реке.
Они взяли Дениса под руки и, перепачканные, повели его к мостику, на котором Пулукш стирал одежду и удил рыбу. Зачерпывая ведром холодную речную воду, Варвара отмыла мужа от сажи.
