Андрей Хворостов – Зов Оз-моры (страница 12)
И вот у Варвары быстро забилось сердце, и её будто бы свели судороги. Затем она обмякла, по всему её телу растеклось блаженство — и вскоре она ощутила в себе тепло семени мужа.
Денис отдышался и поцеловал жену.
— Как же лепо у нас всё вышло! Зря ты страшилась.
Варвара молчала, пытаясь осмыслить испытанные ей ощущения.
— Оцю пара мяльса[4]! — наконец, сказала она. — Не было у меня такого. Не было с Паксяем. Ни разу! Подруги о том гутарили, сёстры гутарили… а я не знала: верить — не верить. Теперь верю! Ты всю меня вспахал и засеял! Может, я делаюсь… пеки…
Она погладила свой живот.
— Зачнёшь? — понял Денис. — Мечтала о ребёнке?
— Ага.
— Выходит, была замужем?
— Выходит… — созналась она. — Два года жили. Два года! Но я так и не… не…
— Не понесла?
— Не я виновата! Не я! Паксяй виноват! Шкай вырубил его из трухлявого пня. Молодой был, а трухлявый. Не хочу помнить!
— Он погиб?
— Да! Татары убили! Видела мёртвого. Не подошла! Над отцом плакала, над матерью, над сёстрами… Над Паксяем не плакала. Плохо я жила у него. Плохо!
— Много бил тебя?
— Не бил. Совсем.
— Правда не любил, значит, — заключил Денис.
— И ублажить не мог. Тоска с ним был.
— Чего ж так жила-то? — прыснул Денис. — В деревне других мужиков не было?
— Паксяень родня зорко следил. Вот я и не бегала. От тебя тем паче не побегу. Ты мне люб. Грубый вид, но люб.
— Паксяй был красивее меня?
— Да, — стыдливо ответила она. — Толку-то!
Денис вспомнил, как Варвара примеривалась к нему в избе Путилы: изучала, оценивала…
— Я-то думал, это Быков тебя невинности лишил.
— Нет. Путила Борисович не трогал. И сам не трогал, и стрельцов отгонял. Для тебя берёг! Он тоже из крепкого дерева. Честный, храбрый, хороший.
— Неужто? — удивился Денис. — Многие зовут его зверем.
— Он свой Моску любит. Злодейства ради Моску творит, — возразила Варвара.
— «Свою Москву»? Ты, выходит, Русь своей не считаешь?
— Пока нет, — уклончиво ответила она.
— Что тебе тут не по душе?
— У вас жён много бьют. У нас не так. Ты меня не бьёшь? Не хочу!
— Попробую, — улыбнулся ей Денис.
— Зачем тогда нож? Что делаешь?
— Встань и принеси мне кошель! — приказал он.
Она послушно поднялась с перины, нашла кожаный мешочек с ножом и подала мужу. Денис чиркнул лезвием по затянувшейся ранке на своём предплечье и дождался, когда кровь начнёт капать на простыню. Варвара вскрикнула.
— Для чего?!
— Тише! Пусть все думают, что ты вышла замуж девицей.
— Ты ранил себя ради меня? — потрясённо прошептала она.
— Уймись! Ну, разбередил царапинку… Дай скорей срачицу! «Отче наш» ведь не успеешь прочесть, а кровь уже остановится.
Варвара подобрала с пола скомканную ночную сорочку. Денис приложил её к порезу.
— Перевяжи меня.
Варвара, нашёптывая что-то на языке мокшан, облизала ранку мужа, приложила к ней лист подорожника, оторвала полоску от одной из своих онучей, замотала его предплечье полоской льняной ткани и легла на перину.
— Ты надёжный! — улыбнулась она Денису. — С тобой хорошо. Опять хочу… ну… чего не дарил Паксяй…
— Кончить снова хочешь?..
Но тут отворилась дверь, и в чулан заглянул Фёдор.
— Чего это вы растелешились? — покачал головой он. — Вдруг поп Яков узнает? Не оборётся?
— Так не говори ему, — резко ответил Денис. — Скажи, в рубахах тешились.
— Всё ладком?
— Ладней не бывает, — Денис бросил ему сорочку с кровавым пятном. — Так и доложи гостям.
— Скоро выйдете?
— Больно было Варваре. Пусть отдышится, охолонёт.
— Чего у тебя с рукой?
— Будто не знаешь? — усмехнулся Денис. — Поранил возле Тонбова, а сейчас молодка царапнула ногтем, раскровила ранку…
Фёдор закрыл за собой дверь и побежал к гостям, размахивая окровавленной рубахой.
— Крови будь здоров! — громко и важно произнёс он. — Пока не зовите молодых. Пусть Варя полежит, очухнётся.
Гости понимающе закивали и продолжили трапезничать.
Варвара тем временем взяла Дениса за руку и притянула к себе:
— Ты мне люб!
— Какая ж ты охочая! — в шутку шепнул он.
Она же ответила серьёзно:
— Несчастная была. У Путилы голодала. С Паксяем постилась. Пякпяк[5] голодна. В паде волки воют!
— Упрею я с тобой! — усмехнулся Денис и обнял жену…
Насытившись, Варвара положила голову мужу на грудь и долго ничего не говорила, лишь посапывала. Денис лежал и даже не шевельнулся, пока жена не отдохнула и не поднялась с ложа.
— Пякпяк хочу петь! — сказала она, одеваясь. — Тебе петь.
— Куда ж деться, ежели пякпяк?.. — улыбнулся ей Денис.