Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга вторая (страница 6)
По дороге в класс я специально подошёл к стенгазете и внимательно её изучил. Молодцы ребята, хорошо поработали. Фотографии подобрали отличные, тексты к ним написали короткие, но конкретные, чтобы всем читающим её было понятно, что происходило на концерте. До афиши я не дошёл, так как она висела во второй части здания, на стене у актового зала. Увижу её на перемене или после уроков забегу посмотреть.
В классе, перед первым уроком географии, Димка торжественно вручил восемь английских комплектов самым активным фанатам и два комплекта своим новым заместителям. Класс взорвался бурными криками радости. Потом, когда восторги стихли, Димка достал наш миньон и победно, подняв его над головой, объявил о выходе новой мини-пластинки группы «Демо» в Великобритании и добавил, что теперь уже четыре песни группы вошли в десятку лучших на Британских островах. Тут вообще такое началось, что можно было оглохнуть. Только появление в классе учителя географии успокоило эту веселящуюся и радующуюся толпу.
На двух уроках отличилась Солнышко. Сама вызвалась к доске и получила две пятёрки: по географии и истории. Активно добавляла к темам из параграфов учебников мою информацию, которую я ей выдавал вчера перед сном, чем удивила учителей и меня. Оказалось, действительно сработал этот метод обучения, зря я в нём сомневался.
— Молодец, Солнышко, — похвалил я свою соседку по парте.
— Это твоя методика помогла, — весело ответила Солнышко.
— Что за методика? — спросила любопытная Машка с задней парты.
— Специальная разминка для мозга, — стал я подкалывать Машку. — Для этого нужна подходящая обстановка и горизонтальное положение тела. Потом как-нибудь покажу.
— Я тебе так покажу, — пригрозила мне Солнышко и ткнула меня кулачком в бок, — мало не покажется.
На первой перемене Ленка из параллельного принесла новый выпуск литературно-музыкального журнала «Кругозор» № 4 за апрель, купленный ей по дороге в школу, где была помещена гибкая грампластинка с двумя нашими песнями: «Трава у дома» и «Единственная» вместе с пластиной с двумя песнями в исполнении Аллы Пугачевой: «Сонет Шекспира» и «Что вы, плакать? Никогда!» (на пластинке был указан Б. Горбонос — это псевдоним Пугачёвой). Спасибо Велтистову, успел, всё-таки, до праздника выпустить журнал с нашими песнями. А я, уже, честно говоря, и забыл о «Кругозоре», столько событий за эти две недели произошло.
На обложке четвёртого номера «Кругозора» был нарисован Кремлевский дворец съездов и очередь из сотни улыбающихся комсомольцев и комсомолок, идущих во дворец на 18-й съезд ВЛКСМ, который состоится 25–28 апреля. И самое забавное в этой обложке было то, что среди этих всех нарисованных комсомольцев выделялся крупным планом один парень в очках, как две капли воды похожий на заместителя главного редактора «Кругозора» Велтистова Евгения Серафимовича.
Тут началось всеобщее ликование. Две пластинки в один день — это просто что-то из области фантастики. Подошедшей Людмиле Николаевне мы все хором объяснили причину нашего веселья и показали сначала английский миньон с нашими четырьмя песнями, а потом ещё журнал «Кругозор» с нашими двумя песнями на гибкой голубой грампластинке. Она тоже порадовалась за нас.
На большой перемене мы всем классом отправились к газетному киоску и я купил все десять апрельских выпусков «Кругозора». Больше в киоске просто не было. Я заплатил за все десять номеров двенадцать рублей, так как каждый журнал стоил один рубль двадцать копеек. Один журнал я отдал Димке для школьного музея нашей группы, ещё шесть для награждения лучших наших фанатов, а остальные три оставил для нас или на подарки знакомым. По сравнению с нашей большой пластинкой и английским миньоном «Кругозор» уже не особо котировался, но, все равно, мы были рады и горды за себя. Всегда приятно держать в руках результат своего труда. Я думаю, что один журнал Солнышко обязательно выпросит у меня для мамы, да я ей могу и свой номер тоже отдать, ей вдвойне приятней будет. Третий надо отдать Серёге, а себе, если будет нужно, куплю ещё или в редакцию к Велтистову (его фамилия переводится с греческого как «наилучший») заскочу, у них всегда должно быть в запасе несколько экземпляров.
Дома, после обеда, мы засели за уроки. Солнышко схватывала на лету мои пояснения и мы уложились в полтора часа. Потом мы вместе «уложились» уже в спальне на кровати и изучали путеводитель по Лондону, чтобы Солнышко могла хоть немного ориентироваться в незнакомом городе. Кроме Биг Бена и двухэтажных автобусов (я ей подсказал, что они называются double-decker) она ничего не знала о Лондоне, поэтому я ей очень обстоятельно рассказывал и водил по карте пальцем, показывая различные маршруты передвижения. Сначала она внимательно следила за моим рассказом, а потом полезла целоваться и всё это закончилось яростным повторением многочисленных поз из камасутры, некоторые из которых были похожи на английский double-decker и лондонский Биг Бен. Вот теперь я буду иногда называть свой «нефритовый жезл» Биг Беном. По поводу её «яшмовой пещеры» и моего «нефритового жезла» я вспомнил строчки из древнекитайского эротического трактата VI века «ФАН НЭЙ ЦЗИ» (Записки из спальных покоев):
Как только ее яшмовая пещера станет влажной и скользкой,
Погружай свой нефритовый жезл глубже и глубже.
И, когда сок любви потечёт по ее бёдрам,
Напряги все свои силы,
Чтобы стать победителем в этой игре…
Я прочитал вслух эти возвышенные строки неизвестного автора и они очень понравились Солнышку. После этого мы лежали и составляли список покупок, которые надо сделать в Лондоне. Солнышко собиралась затариться шмотками на год вперёд, меня же больше интересовала музыкальная аппаратура.
Параллельно я размышлял о завтрашней дискотеке. Время начала дискотеки мы сдвинули на шесть вечера, а окончание — на полдевятого. Песен своих у нас много, поэтому даже двух с половиной часов может и не хватить. На месте решим. Мы неделю назад завучу говорили о том, что исполним несколько песен АВВА, но нынче мы чужие песни не исполняем категорически. Нам теперь просто нельзя это делать, так как мы теперь всемирно известная группа и у нас есть свой репертуар. И перед песнями надо будет продекламировать какие-нибудь небольшие стихи о космосе. Ведь сказали, что кто-то будет из РОНО, поэтому надо соответствовать образу настоящего комсомольца, строителя БАМа и будущего покорителя космоса. Интересно, какие я помню стихи о космосе?
Я взял ручку, листок и сел писать стихи.
— Что ты пишешь? Новую песню? — спросила Солнышко.
— Нет, — ответил я. — Стихи о космосе. Мы будем в начале дискотеки их декламировать. Первое стихотворение я, а второе стихотворение — ты. Значит надо написать хотя бы четыре стихотворения, чтобы прикрыть наши четыре песни на английском.
Я написал первое (автор
ЮРИЙ ГАГАРИН
В космической ракете
С название «Восток»
Он первым на планете
Подняться к звёздам смог.
Поёт об этом песни
Весенняя капель:
Навеки будут вместе
Гагарин и апрель.
— Весёлый стишок, — обрадованно заявила Солнышко, — и короткий.
— Это мой первый, — сказал я и отложил ручку, — завтра на уроках займусь остальными тремя. Больше ничего путного в голову сейчас не приходит. Вот не люблю я по заказу или из-под палки что-то писать. Про любовь к тебе у меня легче и лучше получается.
— Это потому, что ты меня любишь и я всегда рядом, — безапелляционно заявила Солнышко с серьёзным видом.
Молодец, Солнышко. Её слова вызвали в моей памяти строчки из песни Брайана Адамса «Everything I do (I do it for you)». В 1991 году эта песня побила рекорд по продолжительности нахождения на позиции № 1 в Великобритании, пробыв 16 недель на вершине хит-парада UK Singles Chart. Похоже, с этой песней мне удасться взорвать Англию, не в прямом, конечно, смысле этого слова.
— Солнышко, твои слова о любви ко мне, — воскликнул я в восторге, — натолкнули меня на идею написать об этом песню.
— Вот видишь, ты сам же говорил, что я твоя муза и я вдохновляю тебя, — ответила восхищенная Солнышко и поцеловала меня.
На обороте листа, где только что написал стихотворение о Гагарине, я стал лихорадочно записывать слова песни. Музыку к ней я помнил отлично, а вот некоторые слова из песни уже выветрились из моей памяти за эти годы. Но постепенно, строчка за строчкой, я вспомнил всё. Прямо какой-то «Total Recall» получился, только музыкальный. Затем я взял гитару и исполнил песню «Everything I do (I do it for you)» для Солнышка:
Look into my eyes — you will see
What you mean to me
Search your heart — search your soul
And when you find me there you'll search no more
Don't tell me it's not worth tryin' for
You can't tell me it's not worth dyin' for
You know it's true
Everything i do — i do it for you
Когда я пропел первые восемь строчек, копируя голос и манеру исполнения Адамса, Солнышко заплакала. Закончив петь, я стал целовать это зареванное и всхлипывающее чудо. Песня действительно была очень проникновенной и глубоко душевной.
— Это твоя самая трогательная песня про любовь, — сказала постепенно успокаивающаяся Солнышко. — Я думаю, что после этой песни вся Англия влюбится в тебя.
— Для меня самое главное, чтобы моё Солнышко всегда была влюблена в меня, а Англия перебьётся.