Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга восьмая (страница 56)

Так, теперь, помыв руки, я был готов вернуться на своё пассажирское место. Про Атлантиду я приказал себе временно забыть. Но как о ней забудешь, если у тебя в руках кинжал из орихалка божественной красоты. Я, перед телепортацией, вынул кинжал из ножен и попробовал его остроту на одной из каменных колонн храма. Это, конечно, святотатство, но действовал я, исключительно, в научных целях… И… просто срезал кусок камня, как кусок бумаги от листа. Ничего себе острота! Это я так, запросто, кусок брони от танка могу отрезать.

Кинжал блестел в моей руке волшебным золотистым светом. Правильно, что когда-то орихалк сравнивали с золотыми кудрями Афродиты. В I веке об этом сплаве упоминал Иосиф Флавий в «Иудейских древностях». В храме Соломона всюду стояли священные сосуды, созданные из этого золотистого металла. Рукоять и ножны моего кинжала украшала гравировка с многочисленными сценами боя атлантов. А лезвие было с добавлением серебристого цвета и было отдаленно похоже на стальное. Но только отдаленно. И весил он гораздо легче подобного изделия из золота. Значит, это не золото, а орихалк. В храме я видел многое, но нигде не видел ни доспехов, ни шлемов. Получается, атланты были способны защитить себя и без них. Им было достаточно одного щита. Так, теперь успокоиться, кинжал убрать под пиджак и вперёд. Я обо всём этом подумаю на досуге. Иначе от вопросов и догадок моя голова просто лопнет.

— Всё нормально? — спросила меня Солнышко, когда я сел с ней рядом.

— Да, а что? — ответил я, понимая, что придётся часть того, что я сейчас делал, рассказать своей подруге, но только очень малую часть.

— Ты ушёл в туалет каким-то задумчивым, а вернулся очень довольным и взволнованным.

— Глазастая ты, однако. У меня всё получилось.

— В туалете?

— А откуда мне ещё телепортироваться? Прямо из кресла?

— Так ты что, в Москву перемещался?

— Туда не получилось. Я смог только в наш английский замок.

— И зачем так собой рисковать?

— Зато я теперь точно уверен, что смогу спасти вас в любой нештатной авиационной ситуации.

— Ого. А я об этом не подумала. Дай я тебя поцелую, заботливый ты мой.

— А чего это вы там целуетесь без меня? — спросила Маша, с ревнивыми интонациями в голосе..

— Иди к нам, я тебе расскажу.

Маша подошла к нам и села ко мне на коленки. Я стал шёпотом рассказывать ей на ушко о своём удачном эксперименте, причем Маша всё время хихикала, так как ей, видите ли, было щекотно в ухе, в которое я ей шептал. Дослушав мой рассказ до конца, она меня тоже расцеловала. Ну вот, количество мною полученных поцелуев сравнялось и девчонки успокоились.

— А что, интересно, сейчас Ди делает? — задумчиво спросила Солнышко.

— С приехавшей мамой обедает, — сказала вечно голодная, как и я, Маша.

Как будто прочитав наши с ней мысли, нам всем принесли обед. Вино нам, конечно, не выдали, но всё было вкусно. А потом наша стюардесса подвезла к нам тележку со всякими сладостями, спиртным и газетами. Мне, естественно, досталась свежая пресса, а девчонки довольствовались шоколадками.

Получилось так, что многие газеты немного задержали свои утренние выпуски из-за нашей пресс-конференции, в ожидании очередной сенсации, и не пожалели. Вся первая полоса или передовица «Дейли экспресс» была посвящена нам и в середине страницы мы увидели нашу большую фотографию. Вот в этой статье и были указаны главные организаторы неудавшегося дворцового переворота.

— Да, — сказал я, — навели мы шороху в Англии со своей пресс-конференцией.

— Ты у нас главный ньюсмейкер, — заявила Солнышко и положила голову мне на плечо. — Мы с девчонками к этому уже привыкли, теперь пусть все остальные привыкают.

Что очень удобно в салоне первого класса, так это то, что два кресла сзади расположены довольно далеко и наши разговоры не слышно. Соседям мешает слушать и мерный гул работающих авиадвигателей. Так, надо, по старой памяти, их проверить, чтобы не было повторения истории, как при полёте в Нью-Йорк. Да нет, «вижу», что всё нормально. В этот раз долетим без всяких происшествий.

Иногда я замечал, что наша стюардесса Маша, походя мимо нас, внимательно вглядывается в моё лицо. Оказалось, что каких только легенд про меня после того полёта не ходят среди лётчиков и стюардесс. В одной из них утверждалось, что если во время перелёта я сижу и улыбаюсь, значит на борту всё хорошо. А я, значит, своим сосредоточенным лицом, когда отправился в туалет проводить очередной опыт по телепортации, всех озадачил, если не напугал. Да я сам был в тот момент озадачен, только другим.

Когда вновь появилась стюардесса Маша, то я улыбнулся ей и кивнул, мол всё хорошо. У неё, как будто, отлегло от сердца. Вот что улыбка с людьми делает. Значит, надо больше улыбаться.

— Ты что так стюардессе улыбаешься? — спросила Солнышко, показав этим, что она довольно ревнивая девушка и всё, что касается меня, замечает.

Пришлось ей рассказать, какие про меня ходят легенды после нашей истории с вынужденной посадкой и почему я теперь всем стюардессам во время полёта так улыбаюсь.

— Это хорошо, что они не знают, чем ты там в туалете занимался, — сказала успокоенная Солнышко.

— Они бы все равно не поняли, что я там делал. Моё исчезновение и мгновенное появление они бы приняли за обман зрения. А вот если бы я начал левитировать прямо у них на глазах, тогда это повергло бы их в настоящий шок.

— А левитировать это что?

— Это когда человек парит в воздухе, не касаясь твёрдой или жидкой поверхности.

— И что, ты тоже это умеешь делать?

— Многие это умели делать и до меня. В XVII веке жил такой францисканский монах Иосиф Купертинский. Вот он умел левитировать, то есть парил над землёй. Помимо этого он мог читать мысли прихожан и знал, когда его обманывали. А ещё он умел лечить людей.

— Ты тоже можешь лечить. Вон Елизавету II и Королеву Швеции Сильвию на моих глазах вылечил.

— Ты права. Тогда я продолжу о левитации. Так вот, есть очень много фактов о «летающих ламах» в Индии и Тибете. Британский исследователь Дэвид-Ниль лично был свидетелем полета буддийского монаха. Вот что он писал в своей книге об этом: «Перед тем, как воспарить, он несколько раз подпрыгнул, не сводя глаз с какой-то звезды. Это был единственный человек, который мог видеть звезды при свете дня».

— Очень интересно. Вон даже наша Маша прислушивается.

— Самым известным человеком XIX века, который умел левитировать, был английский экстрасенс Даниэль Дуглас Юм. Он несколько раз приезжал в Россию, причем в 1872 году дал несколько сеансов левитации в присутствии профессоров Петербургского университета Александра Ивановича Бутлерова и профессора того же университета Николая Петровича Вагнера. Очевидцы зафиксировали более ста случаев его парения в воздухе. А 16 декабря 1868 года Юм вылетел из одного окна и влетел в другое на расстоянии семи футов и на высоте 70 футов над землей.

Я не стал ей рассказывать о Симоне Маге, который тоже умел левитировать. Это описано в апокрифических «Деяниях Петра». С неё и той информации, что я сообщил, будет достаточно. Иначе пришлось бы объяснять, что Симон был придворным магом императора Нерона. Ему отрубали голову и он через три дня воскрес. По некоторым данным, Симон являлся одним из тридцати учеников Иоанна Крестителя, предтечи Иисуса.

Мои размышления о глобальных проблемах левитации прервала наша стюардесса и, извиняясь, попросила подписать наши фотографии и для членов экипажа. Мы достали свои, новые, снимки, часть из которых пойдёт на обложку нашего нового диска и поставили свои автографы. Хорошо, что мы запаслись ими заранее, ведь в Союзе их ещё ни у кого не было.

— Мы скоро выпустим календарь группы «Демо» и маленькие карманные календарики, — сказал я и отдал счастливой Маше 2, так мы стали называть стюардессу, подписанные нами фотографии.

Пришлось перед этим передать их сначала Серёге, чтобы он их тоже подписал. На некоторых мы были сфотографированы вчетвером, поэтому и наша Маша их тоже подписывала. Наши поклонники уже привыкли, что мы теперь выступаем вместе, и им такой наш состав группы нравился. Теперь Маша о сольной карьере даже не заикается. Ну и хорошо. Ей намного спокойней и комфортнее гастролировать с нами в составе группы, но три её песни — это только её. Солнышко их не поёт и на них не претендует. Надо будет им ещё что-нибудь написать.

Но это потом, потому, что я вспомнил группу Ottowan с их хитами «D.I.S.C.O.» и «Hands Up (Give Me Your Heart)». И эти песни выйдут уже в конце следующего, 1979-го, года. Они обе занимали в моё время первые и вторые места в европейских чартах. Самое интересное, что песни выходили сразу на двух языках, на английском и французском, что нам очень пригодится для будущих гастролей во Франции. Пели эти песни дуэтом Патрик Жан-Батист и Аннет Эльтис. Я помню, как вся Европа и Советский Союз танцевали под эти песни.

— Я придумал нам две новые песни, которые взорвут все танцплощадки Европы, — сказал я с ликованием в голосе, и никто из моих подруг не усомнился в этом. — Солнышко, достань мне лист бумаги и ручку.

За пять минут я записал обе песни на двух языках и победно показал их Солнышку и Маше. Даже сидящий и читающий какой-то журнал Серега понял, что я придумал что-то грандиозное и супермузыкальное. Девчонки читали слова и удивлялись их простоте. Но без музыки они их не воспринимали.