Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга шестая (страница 48)

После этого все почувствовали себя, как и в моей, только что прозвучавшей песне, свободно и стали приносить на сцену цветы. Прям как в ЦК ВЛКСМ, когда мы там выступали. Пастухов ушёл и началось веселье. И здесь без Андропова публика полностью ощутила, что у них сегодня праздник. Правильно, на календаре пятница — конец рабочей недели и, вдобавок, люди зарплату получили.

Дальше всё пошло очень даже хорошо. И овации бурные были и на бис просили «Believe» исполнить. Хорошо приняли солнышкину «Don’t Speak» и мою «Don’t Cry». Женщинам очень наши французские песни нравились, а мужчинам пришлись по душе мои «Песня музыканта» и «Хоп Хэй Лала Лэй». Нормальный оказался народ, эти комитетчики, когда рядом начальства нет. Их не смущало отсутсвие видеопроектора и цветомузыки и остальных наших наворотов. Главное, что на сцене были мы и наши замечательные и всеми любимые песни. Но никто в проходах не танцевал и у сцены не отплясывал. Получилось хорошо и душевно. И Машу тоже уже все знали, и аплодировали ей, как нам.

Вот и прошёл наш, можно сказать, второй благотворительный концерт. С такой организацией, как КГБ, лучше дружить и дружба с её сотрудниками дорогого стоит. Даже Серега, когда мы прощались возле нашего дома, про деньги вообще не заикнулся. Но больше никакой благотворительности. Я, конечно, не жадный, но ещё раз бесплатно выступать не намерен.

Когда Димка зашёл к нам домой, я ему протянул небольшой пакетик со смешными сексуальными брелками и фигурками из парижского секс-шопа.

— Ух ты, вот это да, — только и смог произнести Димка, заглянув внутрь пакетика. — В жизни такого не видел. Спасибо.

— Это только лично тебе, — сказал я ему на прощание. — Другим фанатам слишком жирно будет.

— Понял. Тогда мы поехали. Маш, ты идёшь?

— Иду, — сказала она, неся в руках пакет с нашими дневными подарками.

— И тебе, Маша, тоже забавные сексуальные брелки и фигурки из Франции, — сказал я и передал ей такой же пакет, как у Димки. — И все оставшиеся цветы можешь оставить себе или раздать своим знакомым. Мы себе три больших букета уже принесли. Нам больше не надо.

— Ой, спасибо. Я сегодня буду вся в цветах и подарках.

Она чмокнула меня на прощание и тихо шепнула:

— Очень жду.

Я моргнул глазами и Маша поняла, что очень скоро я ей позвоню и это вызвало у неё счастливую улыбку. Когда все ушли, я сказал Солнышку:

— Мне чего-то или кого-то очень хочется?

— И мне, — ответила довольная подруга. — С «игрушками» или без?

— А как ты предпочитаешь?

— Мне с ними понравилось.

— Тогда вперёд.

И мы начали наше веселье с ванной. Так как Наташе я «кинул» только две «палочки», у меня оставался запал ещё на две. Поэтому только ванной дело не ограничилось. Потом мы перебранись в спальню, где, представив себе, что сейчас Маша тоже включила и пробует двойной вибратор, я заработал с удвоенной энергией. Эротическая фантазия — дело очень хорошее. Поэтому Солнышко в этот вечер осталась очень довольна моей ненасытностью. А потом мы угомонились и проспали до утра.

Рано утром следующего дня я устроил себе двойную пробежку, за вчера и за сегодня. Вернувшись с улицы домой, я обнаружил на кухне мою улыбающуюся невесту, которая готовила мне и себе завтрак.

— Ух ты, — сказал я, радостный. — Солнышко всталО и завтрак готовит.

— Да, любимый, — ответила она, — Я должна хорошо кормить своего мужа, чтобы он вечером мог устраивать такие потрясающие любовные игры, как вчера.

— Вот это правильный подход. Я через пять минут буду.

Сполоснувшись после бега, я сел за стол и мы начали завтракать. Настоящая семейная идиллия, как будто мы уже года два вместе живём. Если бы не предстоящие экзамены, то было бы вообще прекрасно. Я так и сказал Солнышку.

— Мне кажется, — ответила она, — что экзамены — это чистая формальность.

— Я тоже так считаю, — подтвердил я. — Но придётся одеться в строгий дресс-код. Только не во французское. И всё золото надо дома оставить.

— Правильно. А то все будут на него пялиться и завидовать нам будут. Поэтому я надену обычное платье, а ты английский костюм. И медали не забудь перевесить. С тремя Звёздами ты будешь выглядеть солидней и каверзные вопросы никто задавать нам не станет.

— Решено. У меня была мысль надеть нашу школьную форму, но я сразу её отбросил. Мы от неё уже отвыкли, так как давно не носили и будем чувствовать себя в ней некомфортно. Но с собой мы обязательно возьмём одежду для леса. А потом, после Брежневых, заедем на свою дачу, мы же прошлый раз обещали в выходные приехать.

Мы так и сделали. На всякий случай, я взял все свои три пистолета. Я хотел показать Солнышку, как стрелять из самого маленького из них. Ведь я изначально и собирался его ей подарить, чтоб в дамской сумочке таскала. А где из него учиться стрелять? Конечно, в лесу. Не в городе же. Патронов там мало, но я потом у комитетчиков спрошу. Всё равно придётся легализовать Беретту и Вальтер. И я тоже хотел пострелять, так как во Франции мне так и не удалось это сделать из Беретты.

Время было довольно раннее да к тому же суббота, поэтому по свободной дороге до школы мы доехали быстро. Вот интересно, как и в каком кабинете нас будут экзаменовать? Войдя в здание школы, мы увидели нашу учительницу по физике Валентину Гордеевну, которая сказала нам, что все экзамены будут проходить в её кабинете. Значит, нам направо, так как кабинет физики был расположен на первом этаже.

В классе учителей оказалось немного. Они расположились за длинной кафедрой, которая сантиметров на пятнадцать возвышалась над партами учеников. Мы поздоровались со всеми и нам предложили проходить и садиться вместе за первую парту. Это было очень хорошо, так как я боялся, что нас рассадят по разным кабинетам и я не смогу помочь Солнышку. Возглавляла комитет по встрече, как всегда, Людмила Николаевна. Она улыбалась и стало сразу понятно, что никто нас «валить» сегодня не собирается.

Ни билетов, ни письменных принадлежностей с листочками нам не выдали, а просто стали задавать вопросы по всей школьной программе за восьмой класс. Мы с Солнышком отвечали по очереди. Если она не знала и не могла ответить, отвечал я. Все учителя нам мило улыбались и задавали вопросы только по своему предмету. Вопросы были несложные, как мы и предполагали. Географичка задала вопросы про Францию и про Париж. А историк поинтересовался темой пребывания Ленина в Англии. Про Ленина я ему рассказал много интересного, так как мы сами были в его квартире в Лондоне и экскурсовод нам там всё в мелочах объяснила. А потом они все коротко посовещались и Людмила Николаевна торжественно объявила, что мы с Солнышком сдали все экзамены на отлично и переведены в девятый класс.

За это я им хотел спеть «Я свободен», но на корню подавил это мимолетное хулиганское желание. Мы всех поблагодарили и с лёгкой душой поехали в Завидово. Мы были счастливы, как можно быть счастливыми только в юности и, особенно, после успешно сданных экзаменов. Из радиоприёмника звучали наши песни и мы сами себе подпевали, радуясь тому, что ни сегодня, ни завтра у нас никаких концертов нет. Но чем ближе мы подъезжали к конечной цели нашей поездки, тем я всё больше ощущал беспокойство. Странно, никакой угрозы в отношении себя или Солнышка я не улавливал, но некая тревога постепенно нарастала. Она накатывала некими волнами именно оттуда, куда мы и направлялись.

Приблизительно за километр до съезда на Завидово я остановился у обочины и сказал Солнышку, которая уже почувствовала премину в моём настроении:

— Мне не нравится то, что нас может там ждать?

— Ты что-то чувствуешь? — с тревогой в голосе спросила меня подруга.

— Как-то неуютно мне вдруг стало. Мне кажется, что на даче Брежнева нам угрожает какая-то опасность.

— И что будем делать?

— Первый вариант — развернуться и поехать назад, но тогда может произойти что-то непоправимое с Леонидом Ильичом и Викторий Петровной.

— А второй?

— Второй вариант довольно опасен, но тогда мы сможем помочь им. Выбирай.

— А ты за какой?

— Ты же меня знаешь. Я всегда за тот, что опасен и когда необходимо спасать людей.

— Я согласна спасать. Значит, едем к Брежневым.

— Можно прямо здесь переодеться, бросить машину и в защитной одежде двинуть через лес, но тогда мы запросто можем получить по башке от своих.

— Да, в таком случае лучше на машине доехать.

— Ну раз так, вот тебе маленький пистолет на семь патронов. Называется Вальтер.

— Откуда он у тебя?

— Из Франции привёз. Не перебивай. Смотри, он уже взведён и патрон уже в стволе, но стоит пока на предохранителе. Опускаешь его большим пальчиком правой руки вниз, вот так, и можешь стрелять. Стреляй только с близкого расстояния, так как пуля там очень маленькая и на дальней дистанции может не причинить особого вреда противнику.

— Ты считаешь, что нам, всё-таки, придётся стрелять?

— Всё может быть. Но лучше быть к этому готовым, чем что-то вдруг окажется для нас абсолютно неожиданным.

Мы доехали до поворота в Завидово и на первом посту нас, как всегда, проверили, хоть и знали нас хорошо в лицо. Я просканировал охрану, я убедился, что все были нормальные, как я их решил называть, «свои». Значит, двигаемся дальше. А вот уже на территории самой дачи один из охранников был «чужой». Его чёрный эгрегор отчётливо на это указывал. Для всех остальных это был абсолютно нормальный человек, но для меня это был смертельный враг, который мог в любой момент начать стрелять в меня или в Солнышко. Она пока держалась молодцом, но было видно, что волнуется.