Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга шестая (страница 32)

— А можно я сначала эротические наряды померяю и тебе покажу? — спросила заинтересовавшаяся Солнышко.

— Конечно. Я же для тебя их купил, а не для какой-то другой девушки.

Солнышко ушла, довольная, в другую комнату и я стал ждать. И вот она появилась в чём-то очень прозрачном, которое не только не скрывало все её прелести, а, наоборот, подчеркивало. Она немного покрутилась передо мной, продемонстрировав этот возбуждающий наряд и с довольным, от произведённого эффекта, видом удалилась опять переодеваться. Вот как вы думаете, сколько может выдержать мужчина такое над собой форменное издевательство? Я сломался на третьей перемене наряда. Там вообще всё было выставлено на показ, поэтому я не выдержал и схватил Солнышко за руку. А затем я, визжащую от удовольствия, подругу завалил на кровать и сделал своё грязное дело. Самое интересное, после этого грязного дела мы лежали очень довольные друг другом. Интересно, какой идиот назвал это дело грязным? Ничего чище, по моему, в жизни и не бывает.

А потом мы вместе пошли и набрали кучу эротических игрушек и стали выбирать, с какой из них первой продолжить наши любовные игры. Сначала Солнышко предложила попробовать одиночный фаллоимитатор. В первый раз спереди был я, а сзади был «он». Солнышку новые ощущения понравились. Потом мы поменялись и сзади был я, а «он» был уже спереди. И тоже получилось очень здорово. Солнышку очень понравилось экспериментировать и, напоследок, мы выбрали двойной вибратор на батарейках. При этом нам пришлось использовать «позу 69», которую французы называют «L'amour croise», что на русский переводится как «перекрёстная любовь». Вот тут была буря восторга как с моей стороны, так и со стороны подруги. Мы получили восхитительное наслаждение и новый опыт в любовных играх.

— Я не ожидала получить такого удовольствия от этих игрушек, — еле-еле смогла произнести Солнышко, но блаженная улыбка на её лице говорила о том, что удовольствие было, действительно, незабываемым. — Если я кому из подруг расскажу про такое, так они сразу начнут просить дать им тоже попробовать.

— Да ну их, этих твоих подруг, — сказал я в ответ и поцеловал свою честно трудившуюся почти час невесту. — Они сразу всем разболтают об этом. По-моему, доверять можно только Маше, да и то, я не совсем в этом уверен.

— Маша точно не разболтает. Давай ей тоже таких два разных вибратора купим в подарок и пусть со своим школьным другом этим занимается.

При этих словах я усмехнулся про себя. Ведь сам недавно об этом подумал, только Солнышко не догадывается, что друг это я. Но в душе я был рад, что Солнышко своими словами сама легализовала такие нужные мне и Маше игрушки.

— Конечно, давай купим, — с радостью согласился я. — И правда, пусть сама попробует, сколько есть интересных способов, чтобы доставить друг другу наслаждение. А чтобы ей не быть самоучкой, подарим ей в нагрузку и «Камасутру». И язык английский подтянет и парня своего будет радовать своими глубокими познаниями в сексе.

Мы опять сходили и ополоснулись, а потом ещё немного повалялись перед ужином. Вот зачем здесь, спрашивается, в отеле рестораны, когда тебе в номер привозят всё, что ты захочешь и при этом ты можешь принимать пищу прямо на террасе, любуясь великолепным видом Парижа и Эйфелевой башни, на которой мы только вчера были? Вот и я так думаю, поэтому в ресторан необходимо идти, только если у тебя с кем-то назначена встреча. Мы уже два раза сходили на такие встречи и хватит.

— Слушай, — сказал я Солнышку, когда мы закончили ужинать, — ты пока отдохни, а я к Серёге спущусь. Скажу ему про новую песню. Там внизу в отеле есть рояль, может поработаем с ним минут двадцать перед концертом.

— Иди, — ответила Солнышко, завалившись опять на кровать. — А я пока телевизор посмотрю.

Опять мультики будет смотреть, вот ведь нашлась любительница детского удовольствия. У нас в Союзе таких не увидишь, поэтому и отрывается здесь. Пусть себя побалует, завтра поздно ночью уже домой полетим. Кажется, только вчера прилетели, а уже завтра опять улетать.

Я спустился на этаж ниже и когда шёл по коридору, столкнулся нос к носу с Женькой. Она смутилась, но поздоровалась первой.

— Привет, — сказала она. — Я, как раз, хотела с тобой поговорить.

— Привет, — ответил я, догадываясь, на какую тему она со мной собиралась пообщаться. — Тогда пошли в бар и под кофе поговорим. У меня к тебе тоже есть разговор.

Мы спустились в бар и сели за столик, за которым мы только вчера общались. После того, как я заказал два кофе, она спросила:

— Что со мной было такое вчера на концерте?

— Я знал, что именно это ты и хочешь узнать, — ответил я и прямо спросил в ответ. — Скажи честно, тебе понравилось то, что ты испытала во время моего исполнения песни «Belle»?

— Если честно, то да. Я такого никогда не испытывала. Я слышала об этом, но это были только слухи. Когда её передают по радио, не возникает такого неконтролируемого чувства любви к тебе. В этот момент я была готова броситься на тебя и изнасиловать прямо на сцене.

— Я тебя и Лиз забыл об этом предупредить. Да, я так пою и мои флюиды влияют на всех женщин вокруг. Если попроще, то это неощутимые веяния, исходящие от моего биополя. То ест, когда я пою эту песню, а эта песня о любви, я каким-то образом излучаю невидимые энергетические волны, в которых содержится много любви и они будоражат чувства женщин. Поняла?

— Да, поняла. Слава Богу, что это длилось недолго и потом прошло. Но после этой песни я как-то по другому стала к тебе относится. Я бы с удовольствием затащила тебя в постель, но прекрасно понимаю, что друг тебе дороже.

— Жени́, ты хорошая девушка и всё правильно понимаешь. Поэтому мы с тобой останемся друзьями. Причём, хорошими. Потому, что я нашёл тебе хорошую и престижную работу, за которую хорошо платят.

— Спасибо тебе за это. Серж не знает о моей нынешней работе и я очень этого стесняюсь. Я хотела сама найти хорошую работу, но не получилось. И я теперь честно могу сказать Сержу, где я работаю?

— Можешь. С пятницы ты будешь работать в офисе EMI здесь, в Париже. Детали можешь узнать у Стива. Фактически, он теперь является твоим начальником. И ты будешь заниматься музыкальными группами и исполнителями песен.

— C'est tout simplement magnifique! Ой, я от радости перешла на французский. Это великолепно! Серж тоже обрадуется этому. Он меня уже спрашивал о моей работе, но мне удавалось увести разговор от этой скользкой темы. Знаешь, Сержу очень повезло, что у него есть такой друг. Я бы расцеловала тебя за то, что ты для меня и для него сделал, но я ещё вчера поняла, что это тебе не понравится. Кстати, моя мама тоже думает, что я работаю в солидной фирме и у меня много командировок.

— Ладно, я рад, что ты рада. У нас уже время поджимает. Скажи Серёге, что мы на час раньше сегодня выезжаем. Встречаемся в холле через тридцать минут.

Женька убежала, а ко мне подошёл полицейский, только не наш охранник, а в форме лейтенанта и, представившись, стал задавать вопросы по поводу Ниццы и о автомобильной катастрофе. Вот черти, быстро работают. Немедленно сообщили об аварии на мосту в Париж, ведь там, как минимум, было семь трупов, когда я уходил с моста. Ещё трое полуживые были, они могли и по дороге умереть. А здесь сложили дважды два и сразу поняли, за кем оставшиеся боевики «Бригады Пайпера» могли охотиться.

— Да, мы были сегодня в окрестностях Ниццы, — ответил я чистую правду, — но мы занимались съёмками клипа. Когда мы ехали потом обратно, то мы видели скопление полицейских машин и я подумал, что там произошла какая-то авария. А что, есть жертвы?

— Выжил только один из десяти, — ответил лейтенант, внимательно следя за моей реакцией. — Было две машины и они обе упали в пропасть.

— А я-то тут при чём?

— Все десять пассажиров были известными экстремистами из «Бригады Пайпера», шестерых боевиков которой вы задержали вчера ночью в этом отеле. Вы не находите это совпадение странным?

— Вы считаете, что они хотели мне отомстить?

— Возможно. Они ведь ехали куда-то с автоматами и именно там, в этот момент, находились вы.

— Но они могли ехать, например, на стрельбище. Подождите, вы считаете, что я как-то причастен к этой трагедии?

— Вас видели в это время прогуливающимся на мосту.

— На каком-то мосту я был, я просто не разбираюсь, на каком. Их там было четыре, если не ошибаюсь.

— А что вы там один делали.

— Я попросил меня высадить, чтобы закончить песню. В машине мне пришла в голову мысль о новой песне, а в салоне было шумно и много людей. Я предпочитаю, чтобы рядом со мной никого не было, когда я творю. Я вышел у моста и пошёл дальше вперёд, навстречу друзьям. А потом мы встретились и начались съёмки.

— Песню закончили?

— Закончил. Сегодня вечером будем исполнять. Думаю, парижане останутся довольны. А вы что, меня в чём-то подозреваете? Неужели вы думаете, что это я перестрелял всех в этих террористов, ехавших двух машинах, и они поэтому упали с моста?

— Мы опрашиваем всех, кто был в то время в этом районе.

— Если честно, я бы с удовольствием поймал и этих десятерых для вас. Но, по-моему, получилось даже лучше. Теперь с ними меньше возни. Я бы мог соврать, что это всё опять сделал я, но вы бы мне просто не поверили.