Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга шестая (страница 23)

Солнышко меня не потеряла и даже не волновалась из-за моего отсутствия, так как с увлечением смотрела по телевизору диснеевские мультфильмы. Вот они, взрослые женщины. Очень хотят рожать детей, а сами ещё как дети.

— Тут нам приглашение принесли, — сказала мне Солнышко, не отрываясь от экрана. — Оно от тех людей, которых ты спас. Там написано, что это барон и баронесса Ротшильд. Они нас ждут через сорок минут в ресторане внизу на обед. Приглашение написано на французском и английском языках. Мы пойдём или как?

— Конечно, пойдём, — ответил я, целуя её в щеку. — Сейчас сполоснуть и пойдем.

Я быстро принял душ и переоделся. Солнышко тоже привела себя в порядок.

— Слушай, — сказал я, — пошли маникюр тебе сделаем.

— И я тоже только что об этом тебя хотела попросить, — ответила, развесилившаяся таким совпадением, подруга. — Ты прямо мысли мои читаешь.

— Это ещё твоя мама месяц назад заметила.

Мы спустились вниз в салон, где Солнышко делала вчера себе причёску. Там нас встретили улыбками и спросили, чтобы мы на этот раз хотели. Я им объяснил, что моей девушке нужно сделать французский маникюр, но не совсем обычный.

— Для этого мне нужен отбеливающийся карандаш, — сказал я и его сразу принесли. — А теперь вы на внутреннюю поверхность ногтя нанесите белый слой карандаша, а потом покройте весь ноготь прозрачным лаком.

Тут работали профессионалы, которые схватывали всё налету. Два мастера одновременно работали с правой и левой рукой Солнышка и это заняло у них меньше пятнадцати минут. Выглядели ногти после этого просто потрясающе.

— Спасибо, месье André, — сказали обе девушки. — Вы показали нам очень оригинальный френч. За это мы вам бесплатно дарим эту услугу.

— И вам спасибо за подарок, — ответил я, глядя на довольную и улыбающуюся Солнышко. — Мы к вам послезавтра зайдём и я вам ещё покажу и расскажу о некоторых других видах френча.

После маникюра и легкой укладки мы заглянули в бутик Dior, где я воспользовался нашей сорокапроцентной скидкой и купил Солнышку два великолепных платья, туфли и сумочки под них. А затем я решил шикануть и купить своей невесте два колье с бриллиантами. В одном были дополнительно вставлены изумруды под цвет зеленого платья, а в другом сапфиры в тон её синего. В одном из комплектов, в синем, моя невеста решила остаться и я попросил остальные вещи отнести к нам в номер.

— Ты потратил кучу денег на покупки для меня, — сказала мне Солнышко, когда увидела, каким количеством банкнот я расплатился за всё. — Я могла бы и без них обойтись.

— Считай это моим свадебным подарком тебе, — ответил я и удостоился за это благодарственного поцелуя и восхищенного взгляда любимой.

Солнышко опять сияла как…солнышко. Получается, что даже ярче, чем настоящее. А я чувствовал, что тем самым полностью загладил внутренне чувство вины перед ней за мои любовные игры с дочкой президента. Мир и покой в моей душе были целиком восстановлены. То, что на это всё удовольствие ушёл один чек почти в девяносто тысяч французских франков или двадцать тысяч долларов, я особого внимания не обратил. Я теперь без двух минут миллионер, поэтому могу себе позволить иногда такие покупки. И это я сделал ещё и для того, чтобы Солнышко выглядела шикарно перед пригласившими нас на обед миллиардерами. Но я себе тоже присмотрел пару костюмов и рубашек. Я их потом куплю, так как подарок невесте должен быть сам по себе, а мои покупки пойдут отдельно.

После этого мы, оба счастливые, направились в сторону ресторана. Там нас за столиком поджидала супружеская пара Ротшильдов, крупнейших банкиров Европы. Барон Эдмон и баронесса Надин встали, чтобы поздороваться с нами и познакомиться с Солнышком. Баронесса сразу обратила внимание на наряд моей невесты и оценила его.

— Как ваше самочувствие? — спросил я их, присаживаясь к столу. — Вам сегодня ночью очень много пришлось пережить.

— Да, — ответил Эдмон, — сначала смерть наших охранников, потом угрозы нас убить. И ведь они собирались потом, действительно, нас убить, когда забрали бы деньги и драгоценности. Они пытались найти сейфы, а потом их вскрыть. Ты, André, появился очень вовремя.

— Как услышал два тихих выстрела, — сказал я, разглядывая меню, — так сразу начал действовать. А знаете, чего я тогда боялся больше всего?

— Ну не смерти, конечно, — ответила Надин, улыбнувшись.

— Точно. О смерти не думал вообще. Я боялся только ненароком разбудить свою невесту.

Все рассмеялись, а Солнышко толкнула меня ногой под столом. Но судя по её довольному виду, ей понравилось, что даже в такой момент я заботился о ней.

— Вы уже конечно, знаете, — продолжил Эдмон, — что взявшие нас в заложники были неонацистами, которые ненавидят евреев и которым нужны были деньги. После их допросов в полиции они признались, что в живых они нас оставлять не планировали. Как, André, я могу тебя отблагодарить за твою помощь?

— Так вы меня уже поблагодарили за это? — ответил я, несколько удивившись.

— Я говорю о материальном вознаграждении. Ведь ты рисковал ради нас своей жизнью.

— Мне достаточно вашей дружбы, а больше нам с невестой и не надо.

— Тогда я сам решу этот вопрос. Моя жизнь для меня стоит очень дорого, но чек в один миллион франков, я надеюсь, будет достойной наградой за то, что ты нас спас. И не вздумай отказываться, а то мы с женой обидимся на тебя.

— Хорошо. Если вы считаете, что так вам будет комфортнее, то я согласен.

Мы разговаривали по-английски, чтобы Солнышко всё понимала и принимала участие в нашем разговоре. Эдмон передал мне чек в конверте и я его принял, не забыв поблагодарить его при этом. Получается, что я всего за одну ночь стал богаче на двести двадцать две тысячи долларов и стал обладателем миллионного состояния плюс ещё почти двести тысяч сверху.

А потом принесли заказанные нами блюда. В процессе обеда мы разговаривали о музыке и о делах. И я решил спросить Эдмона про типографию и рассказал, что я хочу сделать с ней.

— Это не проблема, — ответил тот. — Одна из моих фирм специализируется на поставках типографского оборудования и установки его под ключ. Если на вскидку, тебе это обойдётся тысяч в четыреста долларов. Мы даже сделаем тебе скидку за то, что с помощью тебя сможем, наконец, выйти на советский рынок. Мы давно обсуждали этот вопрос, а случай подвернулся только сейчас в твоём лице.

— Спасибо, что всё решилось так быстро, — ответил я, довольный, потому, что мне очень не хотелось подключать наших сотрудников из парижского торгового представительства к этой теме. — Я готов подписать контракт хоть завтра.

— Отлично. Вот это деловой подход. Ты сам будешь заниматься контрактом?

— Нет, на это у меня есть Стив, мой английский компаньон. Вы могли его видеть со мной.

— Да, я понял о ком ты говоришь. Тогда сегодня вечером ему передадут всю документацию и типовой проект контракта.

— Ещё раз благодарю.

Нашим дамам было скучно слушать наши неинтересные разговоры и они болтали о чём-то, по их мнению, более важном. Когда мы перешли к десерту, к нам подвели строго одетого мужчину, который представился сотрудником администрации президента Франции. Мне это что-то то очень знакомое напомнило. Точно, в Лондоне к нам в гостиницу тоже приезжал специальный посыльный от Её Величества и привозил приглашение в Букингемский дворец на награждения меня знаком рыцаря-бакалавра.

Я бросил взгляд на Эдмона и понял, что он что-то знает об этом, но пока молчит.

— Я прибыл, чтобы передать вам приглашение от Президента Франции прибыть в Елисейский дворец в четверг в час дня для награждения вас орденом Почётного легиона, — произнёс на одном дыхании эту длинную фразу посланник президента. — Вот пакет. Вскройте его, пожалуйста, при мне и распишитесь на квитке.

Я выполнил все озвученные требования и курьер ушёл. За столом повисла молчаливая пауза. Вот я опять и попал в ту же самую историю, только на этот раз в Париже. А сидящий напротив меня Эдмон хитро улыбался в усы.

— Признайтесь честно, — решил я первым нарушить молчание и обратился к Ротшильду с вопросом, — это ваша работа?

— Совсем чуть-чуть, — ответил барон.

Тут отмерла Солнышко и стала меня поздравлять, так как курьер обратился ко мне на английском языке, зная, что я иностранец. Поэтому она всё поняла, что сказал посыльный. Правда, что такое орден Почётного легиона она не знала, но догадалась, что это какая-то французская награда и меня ею наградит за совершенный мною подвиг сам президент. Конечно же, не за кувыркание в постели с его дочерью он меня собрался награждать.

— Мне кажется, — продолжил я прерванный разговор, отдав читать Солнышку приглашение в Елисейский дворец, — что ваше участие в вопросе моего награждения намного больше, чем чуть-чуть.

— Ты прав, — ответил Эдмон. — Я сегодня лично встречался с Президентом. Он в курсе, что со мной произошло и я его попросил наградить тебя за твой, можно сказать, героический поступок. Помимо того, что ты спас меня и мою семью, ты задержал террористов, которые совершили десятки взрывов во французских городах и убили более ста человек. Оставить это без награды Президент просто не мог.

— Я вам благодарен за ваше доброе отношение ко мне, но это же высшая награда Франции. Может можно было чём-то попроще ограничиться?