Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга пятая (страница 20)

Процедура проверки и сдачи оружия на третьем этаже повторилась, и меня опять проводили до кабинета Генсека. То ли не доверяют, то ли не положено бродить одному по этажу. В кабинете, кроме бывших прошлый раз здесь Брежнева, Андропова и Громыко, присутствовали Суслов и Устинов. Малое Политбюро было в полном составе. Я поздравил всех с Праздником Победы, на что получил короткий ответ «и тебя». Понятно, что уже по рюмашке за Победу тяпнули, вон рюмки и бутылка коньяка на столе стоит. Брежнев был весел и улыбался.

— Ну что, молодёжь, — обратился ко мне Брежнев, — что ж ты невесту свою внизу оставил? Мне уже передали.

— Не пускают, — ответил я, тоже улыбаясь, — а я порядки нарушать не имею права.

— Это правильно. Мы её сейчас по дороге с собой захватим.

Тут появился в дверях секретарь Брежнева и доложил, что всё готово и можно выходить. Мне разрешили забрать оружие и мы все вместе на лифте спустились на первый этаж, прихватив с собой обрадованную Солнышко. Она опять, как неделю назад, немного оробела в присутствии такого количества руководителей государства, но я взял её за руку и она быстро успокоилась. Далее лифт спустился на цокольный этаж и мы уже известным маршрутом прошли по подземному тоннелю и вышли внутри Мавзолея.

— Ты теперь как член ЦК, имеешь полное право стоять с нами на трибуне Мавзолея, — сказал Леонид Ильич, обращаясь ко мне. — Посади на места для гостей Светлану и поднимайся к нам.

Я отвёл Солнышко на специально отведённую трибуну для почетных гостей и напомнил, чтобы она ждала меня и никуда не уходила. Дальше я поднялся по ступенькам Мавзолея наверх. Сегодня там было много народу. Конечно, все члены ЦК туда бы не влезли, они все расположились на дополнительных боковых площадках Мавзолея, которые располагались ниже главной его трибуны. Но все секретари ЦК, вместе с так нелюбимым мною Горбачёвыми, были там, включая особо приближенных к Генсеку, таких, например, как я.

Я не лез вперёд, чтобы лишний раз не светиться перед телевизионными камерами и фотографами, которые очень часто снимали нас, стоящих наверху. Вдруг на пределе своих возможностей я уловил знакомое чувство опасности, исходившее от нескольких человек. Они находились за пределами Красной площади, слева от Государственного исторического музея, где была сконцентрирована часть военной техники, которая в скором времени должна была появиться перед трибуной. Слово «телепат» состоит их двух слов и переводится с греческого как «далеко» и «чувствовать». Так вот, я их чувствовал и они находились довольно далеко от меня. И хорошо, что как утверждают ученые, гипотетическая, только для них, способность моего головного мозга работала не на передачу, а на приём мыслей этих людей на довольно большое расстояние. Обратное действие, то есть отдать им какую-либо команду, находясь так далеко, я бы просто не смог.

Я сместился влево и стал, напрягая голову, пытаться вычленить из общей массы людей эту группу, намерения которой я улавливал, как смертельную агрессию, направленную в мою сторону. То есть, на трибуну Мавзолея. Не лично на меня, а на тех, кто стоял на этой трибуне рядом со мной.

Что-то мне всё это очень напоминало. Точно, покушение и убийство Анвара Садата 6 октября 1981 года в Каире. И там будет утром военный парад в египетской столице, и сейчас здесь в Москве утро и начинается парад. И тогда глава Египта и приближенные к нему лица будут находиться на трибуне, и мы сейчас стоим на трибуне Мавзолея. Там будет действовать артиллерийский грузовик с группой египетских десантников, а здесь может быть всё что угодно. По моим данным, сейчас это тоже похоже на грузовик, но точно, что не танк или БМП. Бронелисты сильно экранируют находящихся внутри людей, поэтому, находясь в танке, я бы с такого расстояния их не смог заметить.

У нас оставалось около тринадцати минут до начала парада плюс время, пока этот автомобиль приблизится к трибуне. Значит, надо действовать сейчас и постараться ликвидировать эту проблему ещё до начала парада и подальше от Мавзолея. Здесь Брежнева автоматами не достать, он почти закрыт трибуной. Но в случае с Садатом в грузовике оставался снайпер, который вёл прицельную стрельбу, пока остальные прорывались к трибуне с президентом. Значит, террористы будут использовать более тяжелое вооружение. Вспомнил, что шесть лет назад в армию стали поступать первые реактивные противотанковые гранатомёты РПГ-18 «Муха», размеры которого в длину составляют всего семьдесят сантиметров. Его на теле под шинелью не спрячешь, значит, будет использован именно грузовик. Там в кузове много мест, где можно оборудовать тайник. Граната «Мухи» пробивает броню до 300 миллиметров толщиной, в зависимости от угла попадания.

Так, уже более-менее ситуация начинает прорисовываться. Мне, кровь из носу, надо подойти к ним ближе, чтобы точнее определить местонахождение этой группы боевиков. То, что стрелковое оружие у них будет, это понятно. Все солдаты в грузовиках во время проезда по Красной площади будут держать в руках автоматы Калашникова, а патроны, хоть их и будут проверять, можно спрятать куда угодно. Я с близкого расстояния смогу прочитать их мысли и уже более точно определить, где у них находится гранатомёт и остальное оружие. Я конечно не фрак, житель греческой Схерии, из знаменитой «Одиссеи» Гомера, которые развозили путников на своих кораблях без руля и кормчего, так как каждое судно понимало мысли корабельщиков, но я тоже кое-что умею.

Я подошёл сзади вплотную к Андропову, который в этот момент что-то рассказывал Суслову, и тихо из-за спины прошептал:

— На параде террористы.

Андропов секунду никак не реагировал, а потом, закончив общаться с Михаилом Андреевичем, обернулся спокойно ко мне. Вот это выдержка. Я тут нервничаю, а он спокоен, как танк. Он отвёл меня чуть в сторону и сказал:

— Рассказывай.

И я рассказал всё, что знал точно и все мои догадки. Естественно, про Садата я ему ничего не говорил, но всё остальное изложил полностью. Его лицо стало каменным.

— Что предлагаешь? — спросил он стальным голосом.

— Мне нужно подойти к ним как можно ближе, — ответил я. — Шагов со ста я буду точно знать в деталях сколько их и чем они вооружены. Мне нужно семь ваших спецназовцев из «Альфы» и ваш доверенный человек, чтобы не задавал лишних вопросов. И все должны быть с рациями, так как, возможно, нам придётся разделяться.

— То, что ты рассказал, какова вероятность реализации их плана?

— Девяносто процентов. Если это исламские фанатики, то сто. А если у них не одна, а две «Мухи» спрятаны в кузове? Они снесут трибуну и никого в живых не останется. Поднимется паника и они из автоматов добьют раненых и тех, кто попытается оказать хоть какое-то сопротивление. Их не менее пяти человек. Точнее скажу, когда подойду ближе.

— Хорошо. Нечипоренко я сейчас вызову, ты с ним уже знаком. Он всё организует. Близко к ним не подходи.

— Тогда Нечипоренко должен выполнять мои приказы.

— Договорились. Я его сейчас вызову и поставлю задачу.

Андропов подозвал к себе своего адъютанта и через минуту Нечипоренко поднялся на трибуну. Ещё минута ушла на постановку Андроповым задач полковнику. Во время разговора Нечипоренко несколько раз посмотрел на меня, видимо, в эти моменты Юрий Владимирович говорил ему обо мне.

— Есть, — отчеканил Нечипоренко, бросив ладонь к козырьку.

После чего отдал несколько команд в рацию и подошёл ко мне.

— Мне приказано поступить в ваше распоряжение и выполнять ваши приказы, — отрапортовал полковник, отдав мне честь. — Задачу я понял, какие будут дальнейшие указания.

— Людей вызвали? — спросил я.

— Так точно, семь человек уже должны ждать нас внизу.

— Прошу вас не так официально. Я не хочу, чтобы окружающие видели, кто здесь главный. И как вас по имени-отчеству?

— Петр Семёнович. К вам тогда как обращаться?

— Просто Андрей. Пойдёмте, у нас мало времени.

Внизу нас уже ждали сотрудники «Альфы» в количестве семи человек. Среди них я узнал Олега, того капитана, который страховал меня со своими ребятами возле шашлычной. Я со всеми поздоровался за руку, а Олегу ещё и подмигнул. Мол помню наше совместное дело и не забыл о нём. Я предложил разбиться на три группы. Мы с полковником и Олегом в одной и две другие тройки идут в шагах пятнадцати от нас справа и слева. Я сразу для себя решил, что именно Олег возьмёт на себя главного из боевиков, так как из всех в деле я видел только его. Нечипоренко отдал приказ и мы неспешным шагом, чтобы не создавать ажиотаж и не привлекать к себе лишнее внимание, отправились в сторону музея.

Чем ближе мы приближались к объектам, тем вероятней была опасность, что они нас заметят, но другого выхода не было. Другая опасность была ещё и в том, что эта группа террористов могла там быть не одна. Я напрягал мозг и сканировал, как радаром, всё пространство вокруг, но ни одного подобного всплеска направленной агрессивной энергии я не выявил. Никаких темных сгустков или эгрегоров мною обнаружено не было. Значит, эта группа здесь одна и пути отхода с эвакуацией этими людьми изначально не предусматривались. Короче, смертники. Хотелось выругаться, но я промолчал, только от злости сплюнул на брусчатку.

Объекты становились всё более различимы и я уже точно мог сказать, что их шестеро и располагаются они компактной группой. Да, это грузовик и к нему, в качестве прицепа, пристегнуто какое-то артиллерийское орудие. Гаубицу от пушки я отличить не мог, поэтому когда описывал Пётру Семеновичу, что прицеплено к грузовику, то просто сказал, что это пушка. Мы уже подходили к истерическому музею и стала видна вся колонна бронетехники и орудий, вытянувшаяся аж до улицы Горького. Тем лучше. Если начнётся стрельба или эти идиоты успеют достать гранатомёт, то это будет далеко от трибун.