Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга пятая (страница 13)
Я посмотрел на Василия Романовича и сказал:
— Задание понял. О результатах после выполнения доложу.
— Чем ещё порадуешь? — спросил меня Ситников.
— Если в порядке возрастания важности, то я стал коммунистом, затем членом ЦК КПСС и получил правительственную дачу, которую ещё не видел.
— Ого, растёшь. А в Верховный Совет тебя ещё, случайно, не избрали?
— Пока нет, но какие мои году. Следующий раз Леониду Ильичу намекну об этом его упущении.
Мы все втроём рассмеялись, даже Солнышко. Она слышала наш разговор, но старалась в него не встревать.
— Да, ты стал теперь прямо как «кум королю и сват министру», — сказал удивленный Василий Романович.
— Проблем и дел теперь много, — ответил я. — С сегодняшнего дня у меня будет свой личный кабинет на Старой площади. Секретаршу я там длинноногую себе заведу.
— Только попробуй, — всё-таки не выдержала и вставила свои пять копеек Солнышко. — Тогда домой можешь не приходить.
— Строгая у тебя Светлана. О, вот и документы твои готовы. Как песни?
— Очень хорошие, — ответил один из спецов. — А песни, которые Светлана поёт, просто потрясающие.
— Спасибо, — ответила довольная Солнышко, — мне ещё песня Андрея «Я свободен!» очень нравится.
— Скоро по радио услышим, — утвердительно сказал Ситников, обращаясь ко мне.
— Да, после вас на «Маяк» поедем. Там Краснову эти катушки с песнями и отдадим. А он их долго держать под сукном не будет. Анатолий о наших новых потенциальных хитах уже всем раструбил.
— Ты анкеты всех троих привёз?
— Да, все шесть. Анкета Вольфсона у вас есть.
— Я пойду, кофе попью, — сказала Солнышко, встав из кресла. — У вас сейчас заумные переговоры начнутся. Андрей, я в буфете тебя буду ждать.
Да, правильно она поняла моё подмигивание. Приедут англичане и пойдет разговор о деньгах. А деньги очень большие, ей о них лучше не знать. Во, легки на помине, «Шерочка с машерочкой». Маргарет и Брайан были, как всегда, пунктуальны. Ну, я сейчас их обрадую.
После взаимных приветствий и политесов я им сообщил, что вместо одной песни я им приготовил пять. Они этому очень даже обрадовались, так как новую пластинку не надо будет готовить в спешке, подгоняя день открытия продаж к нашему прибытию в Лондон. Пластинку я предложил назвать «Don’t cry» по названию одной из моих рук-баллад, с чем они дружно согласились. Просто, коротко и всем понятно. Как говорится, краткость — сестра таланта. Думаю, англичане знают эту поговорку. Далее я им передал реквизиты моего молодежного центра для составления двусторонних контрактов и по поводу концертов, и по поводу звукозаписывающих студий. По вопросу студий специалисты прилетят на следующей неделе и начнут делать замеры и составят калькуляцию, а затем перейдут к подготовительному процессу. Я их обещал устроить в гостинице «Интурист» на улице Горького. Чтобы было ближе ездить до нашего центра очень подошла бы гостиница «Спорт» на Ленинском проспекте, но она ещё строилась и должна была вступить в строй лишь в следующем году. Была ещё одна гостиница под названием «Аструс», правда все её будут называть ЦДТ или Центральный дом туриста. Но её сдадут ещё позже, в 1980 году.
Процесс прослушивания наших песен занял около двадцати пяти минут, после которого восхищенные англичане не раздумывая подписали контракт, на котором я тоже поставил свою подпись. Чек был опять выписан на миллион фунтов, что не могло меня не радовать. После торжественного отбытия гостей, я получил две платежные ведомости, одна на двести сорок четыре тысячи чеков с двух миллионов пятничного транша, и вторая за сегодняшнюю продажу пяти песен в размере ста пятидесяти двух тысяч чеков. Итого я стану богаче почти на четыреста тысяч чеков.
— Ты скоро станешь миллионером, — сказал Ситников, прощаясь со мной.
— Если бы не ваш Фонд мира, куда я отдал кучу своих кровно заработанных, я бы им уже стал, — ответил я ему, пожимая руку.
— Скажи спасибо, что и эти твои сегодняшние в какой-либо фонд не забрали.
— Я теперь член двух ЦК и сам могу у кого хошь забрать.
Мне выдали в кассе один запечатанный «кирпич» и ещё больше половины такого же «кирпича» самыми крупными купюрами, которые я убрал в предусмотрительно захваченную с собой сумку. Потом я нашёл свою невесту в буфете, беседующую с какими-то девушками. При моём появлении они смутились и, достав наши фотографии, где уже стояла подпись Солнышка, попросили оставить и мой автограф. А затем я забрал у них свою подругу и мы поехали на «Маяк» к Краснову.
Время уже поджимало и я торопился не опоздать на репетицию. Какой-то вредный ГАИшник попытался меня остановить, но я ему сунул в окно сразу два удостоверения, предложив выбрать, с какой организацией из этих двух он хочет потом бодаться и доказывать, что он не верблюд. При виде двух грозных надписей на красных корочках, одна другой страшнее, гаишник решил поберечь свои нервы и здоровье и принял правильное решение вообще со мной не связываться. Да и лицо моё он сразу узнал, только делал вид, что меня никогда не видел.
С Красновым в его кабинете мы обменялись рукопожатием, а он с Солнышком — дружеским поцелуем. Анатолий всё не мог никак налюбоваться на мои две Звезды. Он ведь их не видел, поэтому поздравлял сразу с двумя наградами. Затем я подарил ему бутылку виски в подарочном тубусе за вчерашний День радио. Дальше я объяснил, какие песни и когда нужно давать в эфир. Главное не перепутать английские песни между собой и не поставить одни раньше других, иначе англичане могут обидеться.
— Я всё понял, — сказал Анатолий, глядя на разные коробки с катушками, — Сегодня ставим только русские. Две про войну, одну, которую Светлана исполняет про кошку и твои «Я свободен!» с «Эсмеральдой». Завтра пять английских на этой катушке с номером один и в четверг пять с «Belle» на французском на этой с номером два. Вижу, ты на них предусмотрительно даже даты написал. Значит, не перепутаем.
— До тебя дошла информация, что наша группа номинирована сразу на три «Грэмми»? — спросил я у Краснова.
— Нет, вот это новость. Сегодня вдвойне порадуем наших радиослушателей. Это за твой англоязычный альбом они так расщедрились?
— Да, за него. Через три недели летим в Штаты. Предполагаю, что две статуэтки точно должны получить. Кстати, есть ещё одна новость. Я теперь введён в состав ЦК КПСС.
— Ух ты, всё чудесатее и чудесатее.
— И ему Леонид Ильич цэковскую дачу рядом с собой в Завидово выделил, — добавила довольная Солнышко.
— Ну ничего себе ты поднялся. А в ЦК чем будешь заниматься?
— Всей советской эстрадой. Так что теперь всяким Ротару и подобным ей придётся ко мне сначала на поклон идти, а уж потом на Украину ехать.
— Да, все, кто пытался на тебя бочку катить, затихнут и попрячутся.
— Ты теперь Пугачевой сможешь помочь с гастролями на Украине, — опять вставила своё веское слово Солнышко.
— Анатолий, а ты слышал новый анекдот про поручика Ржевского?
— Нет, расскажи.
— Тогда слушай.
Тургеневская барышня спрашивает у поручика Ржевского:
— Скажите, поручик, это правда, что в молодости вы были членом суда?
— Членом туда, членом суда! — ответил Ржевский, мечтательно глядя в
потолок. — Так и прошла вся молодость.
Мы все трое рассмеялись. Этот анекдот ещё не появился в этом времени и я рисковал прослыть не только сочинителем популярных песен, но ещё и анекдотов. А потом эта информация дойдёт до Брежнева и он попросит меня рассказать какой-нибудь анекдот про него. Вот тогда я и выступлю во всей своей красе. Я их около тысячи про него знаю. Слышал, что он анекдоты про себя даже собирает, вот я их ему кучу и подкину. Только не все сразу. Это удовольствие надо выдавать частями.
— Вот ты бабник, — заявила улыбающаяся моя вторая половинка. — Именно так, значит, вы мужики молодость свою проводите?
— Ну я же теперь член, не важно чего, суда или ЦК. Так, у меня время поджимает. Надо на репетицию спешить.
— Я прекрасно знаю тамошнюю начальницу, эту вашу Ольгу Николаевну, — сказал Анатолий, прощаясь с нами. — Строгая она уж слишком по поводу дисциплины.
— Мы с ней теперь друзья, после того, как я стал «внуком Брежнева».
— Через час слушайте на нашей волне ваши песни. И, кстати, радиослушателям очень понравился твой новый термин «демомания».
По дороге в Кремль мне позвонил Андропов.
— Здравствуй, Андрей, — сказал шеф КГБ и мой шеф, в частности, тоже, — текст сообщения прочитал?
— Так точно, — ответил я, решив немного поприкалываться, — ваше задание будет выполнено в срок и с минимальными потерями в личном составе.
— Опять ты со своими шуточками. Присмотрись к ней. В будущем она может стать знаковой фигурой, так считают наши аналитики.
— Ваши аналитики абсолютно правы. Она ею станет в скором времени.
— Значит, ты что-то уже знаешь?
— Совсем чуть-чуть, но буду работать в этом направлении.
— Вот это правильно. После поездки составишь мне полный и развёрнутый отчёт по этому вопросу.
— Сделаю, раз надо.
— Когда в ЦК подъедешь?
— После репетиции. С утра уже были назначены несколько встреч, которые я никак не мог отменить.
— Хорошо. Ты понял, что твоя задача — эстрада. Прежде всего нам необходимо найти и отобрать несколько исполнителей или музыкальных групп, которые бы, как и ты, были бы востребованы на Западе. Поэтому именно тебе и поручили это направление. Для остального тебе предложат несколько толковых заместителей, которые уже занимаются эстрадным направлением в отделе культуры ЦК. Но спрашивать, если что, будем за всё с тебя.