Андрей Храмцов – Новый старый 1978-й. Книга десятая (страница 24)
Когда два моих зама вышли, я позвонил по знакомому прямому номеру, по которому я разговаривал с Андроповым.
— Пап, привет, это я, — сказал я, услышав, что генерал-майор Кравцов слушает.
— Привет, сын, — сказал и.о. Председателя КГБ. — Читал твою статью в «Правде». Лихо ты их всех на чистую воду вывел.
— Я по этому поводу и звоню. Устинов армию подключил, так им от тебя тоже поддержка, на всякий случай, не помешает.
— Уже отдал указания. Так что можешь быть спокоен. Как сам?
— Хорошо. В июле будем тебя вводить в состав ЦК, ну а осенью в кандидаты Политбюро.
— Да, серьёзно ты здесь всем руководишь. Многие, как я слышал, тебя побаиваются. Хватка, говорят, у тебя железная.
— Твоя школа. А как там мама?
— Она пока в Хельсинки вещи собирает.
— Леонид Ильич тебе новую квартиру обещал выделить, на Кутузовском. Так что как приедет в Москву, пусть не распаковывает коробки.
— Это хорошая новость. Я её предупрежу.
— Тогда привет маме.
— И ты Светлане привет передавай. Внуков ждём с нетерпением, так ей и скажи.
— Спасибо, пап.
Ну вот и поговорили. Тут и Маргарет нарисовалась в сопровождении Ситникова. Сначала прослушали песни. Обе понравились, поэтому два чека по двести пятьдесят тысяч были выписаны сразу.
— Как Ламбада? — спросил я собеседницу.
— Не поверите, — ответила она, улыбаясь, — её в Лондоне, как передают мои друзья, даже на улице танцуют. Особенно латиноамериканцы. Так что с этой песни мы хорошо заработаем, да и вы тоже.
Потом обсудили наше турне. Изменений никаких не было, да и Женька, как их представительница, с нами всё время будет. Вот пусть и работает. Первые два концерта состоятся в Нью-Йорке. В пятницу мы выступим в Radio City Music Hall в Рокфеллеровском Центре, там шесть тысяч мест, как в Кремлёвском Дворце съездов, а в субботу у нас дискотека на многоцелевом футбольно-бейсбольном стадионе «Shea». Вот там уже зрителей будет в десять раз больше. Но нас этим уже не запугаешь.
Самое удивительное, что именно на этом стадионе в воскресенье 15 августа 1965 года выступила группа Битлз в первый день своего третьего турне по Штатам, тем самым положив начало рок-концертам на стадионах. У них на выступлении присутствовало 55.600 зрителей и тогда это был мировой рекорд, который продержался до 1973 года, когда другая британская группа, Led Zeppelin, собрала на 1200 зрителей больше и тоже в Америке. Посмотрим, сколько будет у нас.
«Ливерпульская четверка» тогда прилетела к стадиону на вертолёте, а потом они пересели на бронированный автофургон и въехали в нём на стадион. Но мы этим заниматься не будем, так как фильм о нашем концерте снимать мы не собирались. Хотя, кто его знает. Телевидение будет точно, куда сейчас без него. Только вот выступали Битлы всего лишь полчаса, а нам предстояло отпахать четыре. Они потом, через год, ещ< раз дали концерт на этом стадионе и это было их четвёртое, последнее, турне по Штатам. Да, Битлы уже написали свою историю, теперь мы пишем свою. У меня даже мысль появилась, как организовать наше появление на сцене, чтобы оно запомнилось ньюйоркцам надолго.
Когда Маргарет ушла, я сказал Ситникову:
— Ну что, продолжим курс лечения. Я думаю, что сегодня мы его уже сможем закончить.
Но договорить нам не дали. Зазвонил самый главный телефон у меня на столе, который был без наборного диска и с гербом СССР. Я по такому звонил из кабинета Андропова. Это был телефон прямой связи с Брежневым. Ну что, значит в Ташкенте, всё-таки, начались беспорядки и придётся туда срочно телепортироваться.
— Здравствуйте, Леонид Ильич, — сказал я в трубку. — Ташкент?
— Нет, Андрей, — ответил встревоженный голос Генсека. — Галина попала в аварию. Врачи не дают никаких гарантий. Сможешь её спасти?
— Смогу. Она сейчас где?
— В Склифе. Я сейчас туда выезжаю. Ты со мной?
— Да. Через две минуты буду у вас.
Глава 6
«Тот, кто действует в соответствии с совершенным учением Дхармы, пересечет царство смерти, которое не так легко преодолеть».
Будда
«Партия и советское правительство не только оказывают помощь отдельным научным работникам, занимающимся разработкой этой проблемы, в Москве даже был организован большой научно-исследовательский институт, стержневой темой которого является экспериментальная разработка проблемы оживления».
Профессор И.Р.Петров «Наука и жизнь» № 2 1939 год
— Что случилось? — спросил встревоженный Ситников.
— Дочь Брежнева попала в аварию, — ответил я, вставая. — Врачи уже руки опустили. Так что вся надежда у Генсека на меня.
— Понял. Тогда как вернёшься, то позвони.
Я дождался, когда мой зам по идеологии выйдет, и телепортировался в Кремль, в знакомый кабинет. Брежнев был не один. Рядом с ним сидел Черненко, который удивился, неожиданно увидев, появившегося рядом с ним, меня.
— Привет, Андрей, — поздоровался со мной первым Генсек. — Я Константина Устиновича посвятил, частично, в твои возможности. Он тебя полностью поддерживает.
— Здравствуйте, Леонид Ильич, — поздоровался я сначала с хозяином кабинета. — Здравствуйте, Константин Устинович. Спасибо вам, что поддерживаете мои начинания.
— Они давно назрели, — ответил Черненко. — Только никто не хотел за них браться. А ты, я смотрю, с прошлой нашей встречи 9 Мая сильно возмужал.
Но тут нас прервали. Вошёл секретарь и сказал, что машина готова.
— Ну что, едем? — спросил, с надеждой в голосе, Брежнев.
— Я готов, — ответил я.
Мы прошли, окружённые охраной, к бронированному ЗиЛу, где нас ждал эскорт из четырёх чёрных «Волг» и машины сопровождения ГАИ. Ехать было недалеко, поэтому мы были на месте буквально через семь минут. Движение по нашему маршруту оперативно перекрыли и я в окно видел, как автомобили ждут проезда нашего кортежа. Для меня такого пока не организовывали. Хотя и ЗиЛа у меня тоже не было. У меня был только скромный Роллс-Ройс.
Мы подъехали к отделению реанимации и вышли из машины. Охрана Брежнева меня хорошо знала. Она мне тоже по статусу была положена, но я от неё сразу отказался. Хорошо мужики работают, по пути к отделению нам никто по пути не попался. Все уже знали, что к ним приехал Брежнев, поэтому старались лишний раз на глаза не попадаться. Только дежурные медсёстры на постах вставали, когда видели Леонида Ильича.
Около реанимационного отделения стояла группа врачей. По их скорбным лицам было сразу понятно, что ничего хорошего они нам не сообщат.
— Ну как она? — спросил Брежнев, ещё на что-то надеясь.
— Товарищ Генеральный секретарь, — официально ответил самый главный из администрации, стараясь придать лицу выражение скорби и честно выполненного долга. — Нам ничего не удалось сделать. Множественные повреждения головы и шеи, несовместимые с жизнью. Шесть минут назад она умерла.
Брежнев выслушал это с видимым спокойствием, но я-то знал, что никакого спокойствия и в помине нет. Если бы я его не начал лечить, то сейчас бы у него случился инфаркт. И тут я решил взять инициативу на себя.
— Всем немедленно покинуть помещение, — громко приказал я. — Мы остаёмся здесь только с Леонидом Ильичем. Номер реанимационной, быстро.
Я послал волну полного мне подчинения и никто даже пикнуть не посмел. Номер нам сообщили и я пошёл вперёд, а за мной следом Генсек. Все остальные вышли в коридор.
В операционной, которую называют в переводе с латинского «повторно дающее жизнь», я стал именно этим и заниматься. Брежнев хотел подойти к телу дочери, но я не подпустил.
— Встаньте в стороне, Леонид Ильич, и не подходите, пока не позову, — сказал я ему. — Можно только смотреть. Всё будет хорошо.
Он молча кивнул, не отрывая глаз от дочери, и отошёл в сторону. Он ни на что не реагировал и просто встал в нескольких шагах от меня, замерев в каком-то странном ожидании, больше похожем на ступор. Он ещё до конца не осознал, что произошло, поэтому не верил, что дочь мертва.
Я же повернулся к телу Галины и подумал, что только в воскресенье мы с ней виделись и она веселилась вместе с нами на свадьбе. Ладно, пора работать. Тело даже не успело окаменеть, поэтому в этом случае процесс воскрешения займёт намного меньше времени, чем это было в буддийском монастыре.
Да, чернота была только в районе головы и постепенно расползалась по всему телу. Но она занимала лишь процентов двадцать-двадцать пять. Мои руки засветились зелёным светом и я снова вступил в схватку со смертью. Только в этот раз передо мной лежал человек, которого я хорошо знал, а не неизвестный мне монах. И здесь придётся дополнительно восстанавливать костную ткань, так как от столкновения и сильного удара пострадал череп и шейные позвонки. По дороге в Склиф, Брежнев рассказал мне, что «Форд» дочери врезался в грузовик. Авария произошла на Ленинградском шоссе. Галина на большой скорости возвращалась из Завидово и не заметила, что на обочине стоит автомобиль с прицепом. Вот под него она и влетела. Как она могла не заметить стоящую грузовую машину, я не знал. Надеюсь, тормоза ей перед поездкой никто не портил. Но с этим Брежнев сам, я думаю, разберётся.
А чернота, тем временем, постепенно отступала. Я запустил сердце, которое сначала забилось рывками, а потом заработало, как насос, и стал сращивать кости, параллельно вправляя шейные позвонки на место. Заработали лёгкие и грудь начала вздыматься и опадать. Я краем глаза видел, как Брежнев заметил, что Галина задышала и рванулся к ней. Но я жестом руки остановил его.