Андрей Ходов – Утомленная фея (СИ) (страница 47)

Сима сочувственно покивала. — Понятно. Но лучше поздно, чем никогда. Кстати, а в Питер… по каким делам?

— По этим самым. Разжиться стандартами на контроль сварных швов. Хоть ксерокопиями. Заводское-то собрание стандартов успели сдать в макулатуру как наследие проклятого советского прошлого. Надо было освободить помещение для конторы очередной фирмы.

— А как наши братья-эстонцы поживают? Как им в статусе Российской области?

— Нормально! В сельском хозяйстве оживление. Рядом четырехмиллионный Петербург — бездонный рынок для эстонского лука, свинины и прочего. Поголовье скота постепенно восстанавливается и через пару лет достигнет того, что было в советское время. Это после падения в два раза. Границы-то теперь нет. Если кто и недоволен, то молчит в тряпочку — свои придушить могут.

Болтали еще часа полтора. Потом отец засобирался, надо было спешить на автобус в Таллин. Напоследок Сима выжала из него обещание… не говорить маме о реальном состоянии ее гнездышка.

Светка со своими двумя точками управилась без проблем. А вот у Дика возникли сложности. Два контейнера из трех он изъял и уничтожил. А вот третий…

— Парижский агент «Пандоры»… мертв, — доложил он на очередном совещании. — Застрелили в переходе метро… с полгода назад.

Сима хмыкнула. — А установку ты искать не пробовал? Как подсказывает мой опыт, она должна быть где-то рядом с местом его работы.

— Разумеется, искал. И нашел, как мне кажется, то место где была установлена эта адская машина. Только пусто там, ее успели вывезти. А вот куда? Кто?

— А убийство? Расследование проводилось?

— Проводилось. Я позаимствовал дело из архива городской стражи. — Дик покопался в шикарном портфеле из крокодиловой кожи который принес с собой и положил на стол пухлую папку.

— Вот, тут все. Следствие зашло в тупик. Никаких концов.

Сима открыла папку. Половина документов, которые в ней имелись, была составлена на французском языке, вторая половина… на арабском.

— М-да, худо дело. Два государственных языка… знакомая песня.

Она задумалась, рассеянно перебирая фотографии из семейного альбома убитого, присовокупленные к делу дотошными сыскарями.

— Стоп! А это кто? — На одной из фотографий будущий покойник при полном параде стоял под ручку со смазливой девицей в свадебном платье. А рядом…

— Светик, взгляни на свидетеля жениха… на этом фото. Никого не напоминает?

Светка, на протяжении всего разговора молча лежавшая на диване вперив глаза в потолок, протянула руку.

— Ха, это ведь Жан! Помнишь наш первый вояж в Париж?

— Помню, как не помнить. Хочешь поспорить, что он не имеет никакого отношения к этой истории?

— Дудки, я лучше поспорю, что без него и его бравых мальчиков тут не обошлось.

Дик недоуменно хлопал глазами. — Какой еще Жан? Объясните!

Светка вкратце проинформировала Дика о достопамятной экскурсии в столицу Франции.

— Это ниточка, — обрадовался тот.

— Надо потянуть за нее, — согласилась Сима. — Установи наблюдение за Левье, выяви его связи. А уж сам разговор с ним мы со Светой возьмем на себя. Как старые знакомые. Правда, Светик?

Минуло четыре дня. Сима со Светкой сидели за столиком знакомого ресторана «Вье Бистро» возле Нотр-Дам и ели мясо по-Бургундски. Перед этим они успели прогуляться по улицам города, чтобы оценить изменения. Таковых имелось в избытке. Половина встреченных женщин носила вуали, призванные, надо думать, изображать чадру. Мужчины, соответственно, щеголяли в ярких хламидах и головных уборах шейхов. Вывески на магазинах и предприятиях общепита были продублированы арабской вязью. Тротуары центральных улиц оккупировала орда мелких торговцев всякой разностью, создававшая массу шума.

— Забавно, — сказала Сима, прожевав очередной кусок. — Новые власти ввели специальный налог на лиц, упорствующих в христианских заблуждениях. Налог, кстати, совсем необременительный. Но практичные европейцы… поспешили принять Ислам. Вот такие дела…

— В самом деле? — не слишком удивилась Светка. — А если выйти на улицу в мини-юбке… то нас сначала в участок сволокут… или сразу камнями закидают?

— Не сразу! Сперва все внимательно рассмотрят! Стосковались. У них тут затянувшаяся мода на макси, а за распространение порнографии могут такое припаять, что мало не покажется.

Светка прыснула.

— Тихо, ты! Привлекаешь внимание. А женщине… надлежит быть тихой и кроткой… Ага, вот и Жан, верен своим привычкам. Как думаешь, он нас узнает?

— Не уверена, но точно заметит… уж мы постараемся. Кстати эта бородка, а-ля Бен Ладен, ему не идет.

Делая вид, что вошедший их не интересует, подруги продолжили обсуждение Парижа. На русском языке, разумеется.

— Бон жур! Мадмуазель Сима! Мадмуазель Света. — Жан был в своем репертуаре.

— Здравствуйте, мосье Левье. Как поживаете? — в тон ему ответила Сима.

Испросив специальное разрешение, мосье присоединился к ним за столом. Первым делом он пустился в пространные извинения за инцидент случившийся пять лет назад. Потом поинтересовался, что они тут делают.

— Нам очень понравилась здешняя кухня, — заявила Сима. — Вы даже не представляете, какие мы чревоугодницы.

— Я имел в виду, что вы делаете в Париже?

— А, вот вы о чем. Удовлетворяем любопытство. У вас тут забавно. Будто не Париж, а Багдад… на Сене. Так и вспоминаются сказки Шехерезады, Гарун-аль-Рашид, Синбад-мореход. Очень… романтично.

Левье насупился. Видно, что эти слова пришлись ему не по вкусу.

— Вам смешно, а вот я не вижу повода для смеха. Во что превратилась прекрасная Франция? Кошмар!

Сима пожала плечами. — У вас был выбор… сопротивляться, или… Вы предпочли… «или».

Жан открыл рот, чтобы возразить, но, оглянувшись по сторонам, сказал нечто иное.

— Давайте продолжим разговор в другом месте? Тут слишком много лишних ушей.

— Идет, — сразу согласилась Сима. Она изначально рассчитывала на подобное предложение.

Как и в прошлый раз Жан повел их к машине. Вместо былого Ягуара на парковке стояла последняя модель Пежо… с гордым названием — «Шейх Омар».

— Раньше у вас была английская машина. Стали патриотом? — съязвила Светка.

— Язычки у вас по-прежнему острые, — скрипнул зубами Жан. — Не боитесь что подкоротят?

— Многие пытались, — последовал жизнерадостный ответ. — А толку-то?

Квартира, на которую их доставили, была не та, что в прошлый раз, но не менее импозантная. Кроме Жана там никого не было. Удобно расположились в креслах. Пока хозяин хлопотал с напитками, Сима попросила Контактера провести проверку… на предмет скрытых микрофонов. Таковых не оказалось.

— Жан, — Сима решила не тянуть кота за хвост, — по правде говоря, наша сегодняшняя встреча была вовсе не случайной. Мы в Париже по делу, которое непосредственно касается тебя и твоих друзей.

— Неужели? — Хозяин был явно заинтригован. — Что за дело?

— Речь идет о контейнере, который вы забрали у покойного Мишеля. Ты должен отдать его нам.

— Д-а-а? С какой стати? — отпираться он и не думал, только явственно напрягся.

— Давай начистоту. Ты уверен, что точно знаешь, что в этом контейнере? Что вам наплел Мишель по поводу его содержимого? Скажи… а я, соответственно, скажу что там на самом деле.

— Хорошо, договорились. Мишель говорил, что в контейнере сильнейший яд, которым можно отравить целый город. Он сохраняет стабильность только при низкой температуре, а при нормальной… без следа разлагается в течение трех суток. Успев сделать свое дело, разумеется.

— Сказки для детей! Точнее легенда прикрытия. Лучше посмотри вот эти материалы. — Сима бросила на стол папку с досье на «Пандору».

По мере чтения лицо Жана постепенно краснело. Закончив, он отложил бумаги и надолго задумался. — А может… это даже лучше. Чем так… — Сима поняла, что имелось в виду.

— Не сходи с ума! Не думаю, что большая часть французов одобрит массовое самоубийство. Ты их спросил?

— Какие французы? Это те, которые теперь ходят в мечети и бьют поклоны Аллаху?

— Разумеется! Что в этом такого? Куча народов меняла государственные религии… и не по разу, оставаясь при этом самими собой.

— Конечно, вам, русским, легко говорить. Сами-то остались христианами.

— Хм, лично я осталась атеисткой, — сообщила Сима, — как и большая часть моих соотечественников. А мусульман… их у нас всегда хватало…

Помолчав, она добавила. — Отдай контейнер, его надо уничтожить. Если «Пандора» вырвется на волю, то нам придется выжигать очаги заразы термоядерными зарядами. Без гарантий, что это поможет.

— А кто тебе сказал, что мы собирались применить ЭТО во Франции? Если подумать, то твоя информация о грядущих ядерных бомбардировках… звучит очень заманчиво.