Андрей Ходов – Утомленная фея (СИ) (страница 109)

— Принято к исполнению.

— Вот и прекрасно. Открывай портал назад на Землю. Я увидела все что хотела.

Перед тем как сделать шаг в открывшийся портал Сима оглянулась. — Будем надеяться, что хоть эту планету человеки сразу не загадят. Уж я за этим пригляжу!

На южной базе дело шло к вечеру. Заходящему солнцу оставалось не больше пальца до непривычно спокойной поверхности океана. Сима огляделась по сторонам, но Геннадия видно не было. Не утруждая себя поисками по жаре, она обратилась за информацией к Контактеру.

— Надел акваланг и нырнул в лагуну? Ясненько!

Сима направилась к берегу. Заглянула в ангар, где хранились аксессуары для водных игрищ, и прихватила там пару пакетов сока из холодильника, а еще стаканы. Возле ведущей в воду лесенки стоял столик с тентом. За ним она и устроилась. Ждать пришлось недолго. Минут через десять на гладкой поверхности лагуны показались пузырьки, а еще через несколько секунд из воды вынырнула голова в маске. Сима дождалась, когда Геннадий выплюнет загубник и стянет маску с лица. Отсалютовала стаканом. — Привет! Как оно там?

— Здорово! Уже третий день из воды не вылезаю, а только интересней становится.

Сима понимающе хмыкнула и жестом указала на соседний стул.

— Айн момент, — покачал головой Геннадий. — Я сначала снаряжение на место положу да в душе ополоснусь. Надо соль смыть. Она мне уже кожу проела в тех местах, где маска лица касается. Видок еще тот…. — Он направился к ангару, а Сима сделала еще глоток сока. — Давай, я подожду.

Геннадий вернулся минут через пятнадцать, плюхнулся на стул рядом с ней и потянулся за стаканом.

— А ты где была? Исчезла, как корова языком слизнула. Даже до свидания не сказала.

Сима ответила не сразу. С минуту она любовалась закатом, а потом сказала. — Искала пути, которые позволят решить проблему перенаселения планеты.

— Хм, и каковы успехи в этом благородном деле?

— Есть неплохой вариантик, — неопределенно сообщила она. — Только он еще сыроват. Много времени требует.

— А конкретнее? — заинтриговано спросил Геннадий.

Сима отрицательно замотала головой. — Рано говорить. Я хочу сделать сюрприз людям. Но на это нужны годы.

Геннадий разочарованно промычал. — И сколько лет потребуется на подготовку этого сюрприза?

— Лет пятьдесят! Что-то вроде этого.

— Да уж…. Масштабы у тебя….

— По Сеньке и шапка. Мы феи живем долго. Кстати о времени. Сегодня у нас последний отпускной вечер. Отдохнули маленько, и хватит. Труба завет.

— В Германию возвращаемся? — понимающе хмыкнул Геннадий.

— Вовсе нет. Нам там пока делать нечего. В Южную Америку отправимся. Там у моей подружки проблемы возникли. Окажем ей интернациональную помощь.

— А что за подружка? Еще одна фея? — поинтересовался Геннадий.

— Естественно! Да ты с ней уже знаком. Помнишь мой день рождения в Миассе? Она еще в бриллиантовом гарнитуре была….

— Светлана? Так это настоящие бриллианты были, а не стразы? А я-то подумал…. Обалдеть!

— Как ты мог такое подумать? — с делано оскорбленным видом спросила Сима. — Чтобы истинная фея да надела на себя простые стекляшки? Кошмар!

— Ну, ты-то ведь бриллиантов не носишь. И других драгоценностей тоже.

— А я урод! Недостойный выродок из славного семейства благородных фей.

— Ладно тебе прибедняться! Ни одному слову не верю. Врешь и не краснеешь! Лучше скажи, что мы в этой Америке делать будем?

— Скажу, но не сейчас.

— А что сейчас?

— Экий ты недогадливый. Я же тебе русским языком сказала, что у нас с тобой последний спокойный вечер и соответственно последняя спокойная ночь. Дошло?

В Рио-де-Жанейро они высадились не на Светкиной вилле, а в одном из помещений железнодорожного вокзала имени Дона Педро II, в коем местные правоохранители пока не сподобились установить видеокамеры.

— Сначала надо вжиться в обстановку, — объяснила Сима свои действия. — Первым делом полюбуемся фасадом, потом осмотрим изнанку, а там видно будет. Пошли, прокатимся на автобусе по «памятным местам», тут на площади должны формироваться сборные туристские группы из «дикарей» вроде нас.

Геннадий не стал спорить, кивнул и молча пошел за ней. На осмотр достопримечательностей города-мечты Остапа Бендера ушел практически целый день. Поглядели на небоскребы и колониальную архитектуру, на церковь Конделярия, которая является точной копией собора в Риме. На самый большой в мире стадион Маракана. Свершили путешествие на трамвайчике по джунглям парка Тижука. С вершины горы Корковадо полюбовались панорамой города и залива Гуанабара. Посмотрели и знаменитые пляжи. Только высаживаться там не стали: сами только что с Тихого океана. В обед перекусили в местной шашлычной — шурашкарии. Приятной особенностью этого заведения было то, что мясо в нем всегда естся горячим. На столах лежали таблицы с разбитыми на сектора изображениями бренных тел свиньи, коровы, барана и курицы. Все сектора были снабжены названиями соответствующих частей на испанском и португальском языках, а для неграмотных туристов еще и цифрами. По залу постоянно сновали халдеи со свежеснятыми с углей шампурами и предлагали их клиентам с указанием номера и названия. Если клиенты желали, то им немедленно отхватывали нужный кусок. Путем многочисленных экспериментов и последующего жаркого спора решено было считать, что самый вкусный говяжий шашлык получается из загривка, а бараний — из вырезки с поясницы. Вопрос со свининой и курятиной остался открытым — емкость желудков не позволила продолжить исследования.

А к вечеру они закатились в отель Шератон, где было решено провести ночь.

— Странный тут нынче туристский контингент, — сообщил Геннадий, когда они устроились за столиком шикарного гостиничного ресторана и осторожно приступили к дегустации сомнительных творений аборигенных кулинаров. — Одни узкоглазые. Я еще в городе заметил. Суетятся, фотоаппаратами щелкают….

— Угу, — подтвердила Сима. — А кого ты тут ожидал увидеть? Штатовцам кранты, у наших нет денег, остаткам Европы тоже не до трансатлантического туризма. А гражданам халифата сюда ездить запрещено. Специальная фетва была, в смысле постановление ихнего религиозного авторитета. Мол, местные свободные нравы отрицательно влияют на моральный облик истинного мусульманина и все такое.

— Понятно. А у этих, получается, деньги есть? — Геннадий мрачно посмотрел на соседний столик, за которым устроилось семейство явных японцев.

— Ничего, — утешила его Сима, — будет и на нашей улице праздник. — Знойные мулаточки ждут с большим нетерпением. Они большей частью кобылы здоровые и их внешние данные обостряют у малорослых гостей с востока застарелый комплекс неполноценности. Вот и приходится горемычным покидать привычную сферу экзотических услуг и идти работать на фабрики и заводы. Кошмар! А если серьезно, то с туристским бизнесом тут сейчас серьезные проблемы. Отели заполнены едва на четверть. Цены сбиты, туристские компании несут серьезные убытки. Такие вот дела.

Геннадий хмыкнул. — Да уж…. Кстати, в городе довольно спокойно. И не скажешь, что несколько дней назад имел место быть дворцовый переворот. Ты слышала? Местные деятели свергли своего короля, а на его место посадили какую-то ба… в смысле, женщину. Чуть ли не из русских эмигранток.

— Чушь, — спокойно ответила Сима. — Никаких русских эмигрантов не бывает в природе.

— А какие бывают? — живо поинтересовался Геннадий.

— Любые другие. За пределами России бывают русские туристы, русские дипломаты, шпионы, военные, командированные и тому подобное, а еще бывают эмигранты из России. Но никаких РУССКИХ эмигрантов нет и быть не может.

— Почему это?

— Особенности национальной самоидентификации. В отличие от прочих народов у русских она замыкается не на прочих русских, а на Россию и олицетворяющее ее Российское Государство непосредственно. Это немец или китаец, покинув родину и приняв подданство другой страны, может продолжать считать себя немцем или китайцем. Его потомки частенько сохраняют эту связь в течение нескольких столетий, землячества организуют, своих поддерживают. С русскими иначе. Покинув Россию и приняв чужое гражданство, они обычно полностью ассимилируются в течение одного, двух поколений, а на своих «земляков» смотрят волком. И это не удивительно, ведь однажды разорвав связь с собственным государством, они уже тогда перестали быть русскими.

— А откуда такая разница?

— Без сильного государства русский народ просто не смог бы выжить в тех ситуациях, в которые его поставила судьба. Это один из базовых стереотипов поведения нашего этноса. Поэтому любая атака на российскую государственность является одновременно и атакой на сам народ. Его враги это неплохо усвоили и во время «перестройки» били очень прицельно. Мол, государство у нас — дерьмо, народ — рабы и так далее. А у людей начала ехать крыша и опускаться руки. Они просто начали утрачивать самоидентификацию вообще. Не могли разобраться, кто они есть. Жуть. Хорошо хоть теперь одумались.

— Мда, — Геннадий задумчиво прикусил губу. — В этом что-то есть.

— Есть, есть, — подтвердила Сима. — Ладно, пойдем на отдых устраиваться. Набегались мы сегодня. Пора и в постельку.

Когда Сима сполоснулась в душе, она застала Геннадия терзающим пульт телевизора.

— Сим, не могу справиться с этой штукой. Или я совсем тупой или она не работает. Сколько не щелкаю, а не нашел ни одного канала. И это в номере люкс!