Андрей Ходов – Трансдукция (страница 23)

В общем-то, ничего нового этот испанский краснопузый не сообщил, о чем-то подобном постоянно долдонили и государственные каналы Совдепии. Но какой же культурный, интеллигентный человек верит государственной пропаганде? Впрочем, этот испанец — тоже коммуняка, значит, соврет — недорого возьмет. Надо бы задать ему вопросик позаковыристей.

— А как европейские коммунисты относятся к «реальному советскому коммунизму»? То есть, к самой концепции «коммунизма не для всех»? Слышал, что на этот счет у вас там, в Европе были серьезные дебаты? — Борис довольно откинулся на спинку стула. Интересно будет посмотреть, как красный выпутается.

— Вы умеете выбирать сложные вопросы, — криво усмехнулся собеседник, — дебаты… это еще мягко сказано. Правильнее говорить о серьезном расколе во всем левом движении. И дело не только в «реальном коммунизме», по поводу «реального социализма» тоже имеются большие разногласия. Очень многих, кстати, возмутили все эти научные изыскания по поводу «наследия приматов» в человеческой психике. Отсюда и многочисленные обвинения советских товарищей в «биологизаторском уклоне». Надо понимать, что мы все, то есть европейцы, все же воспитаны христианской культурой, даже если и коммунисты. Поэтому в душе привыкли считать себя созданными по образу и подобию бога, а не какими-то там потомками грязных обезьян. Особенно у нас в Испании, которая издавна была оплотом католицизма. По тем же причинам мы привыкли думать, что человек изначально рождается чистым и непорочным, а только жизнь в неправильно устроенном человеческом обществе его портит. Сама мысль о том, что человек рождается диким зверем, со всем набором животных инстинктов, и только воспитание в человеческом обществе, в основном сводящееся к подавлению этих самых инстинктов, делает его человеком…, вызывала неосознанный, но очень резкий протест. А уж когда советские товарищи провозгласили курс на создание коммун-анклавов, который вы назвали «коммунизмом не для всех»… В общем, компартия Испании тогда потеряла две трети своих старых членов. В других странах, насколько я знаю, ситуация была не лучше. Да-а-а…

Борис, внутренне ликуя, сделал сочувственное лицо.

— Но не так все плохо, — с оптимизмом в голосе продолжил красный, — зато к компартии тогда примкнуло много анархистов. Вот я, например, бывший анархо-синдикалист. Когда до нас дошли материалы съезда, на котором Сталин провозгласил новый курс, то первой моей мыслью было: «А я вам что говорил!». Вот под впечатлением того я и перешел в компартию и начал учить русский язык.

— А как же идеалы анархизма? — поинтересовался Борис, мысленно выругавшись. Угораздило встретить перекрасившегося в коммуниста анархиста.

— Идеалам анархизма это ничуть не противоречит, — засмеялся «бывший анархист», — напротив, появились четкие ориентиры. Сколько горячих споров было в свое время, насчет того, когда и как именно удастся избавиться от государства. И как вообще без него жить. Но появился гениальный тезис Сталина, что от государства можно избавиться только при переходе в постиндустриальное общество, когда развитие научно-технической базы позволит каждому человеку самому обеспечить себя всеми необходимыми ему пищевыми продуктами и вещами. В разумных пределах, разумеется. И соответственно отпадет сама надобность в многочисленных корыстных и властолюбивых организаторах совместного труда людей, неизбежно появляющихся при других общественно-экономических формациях. Появляющихся просто потому, что без этих организаторов невозможно наладить систему разделения труда.

Сталин — настоящий гений! Далеко превзошедший Маркса с Энгельсом, которые в данном вопросе ограничились совершенно невнятными рассуждениями, не имеющими никакой практической ценности! Появилась четкая перспектива, понимаете? Появилось мощное идеологическое оружие в борьбе с германскими крупными концернами, которые, продолжая увеличиваться в размерах, чем дальше, тем больше все подминают под себя! Мы получили возможность ведения эффективной пропаганды. Причем не только среди городского пролетариата, но и среди сельского населения. Ведь полная экономическая независимость от всех, да еще сопряженная с достатком — давняя мечта любого крестьянина. За это люди готовы побороться! Особенно в условиях, когда достигнутый концернами Рейха уровень производительности труда, как в промышленности, так и сельском хозяйстве, оставляет без работы наших пролетариев и разоряет наших крестьян. Тут даже до Каудильо дошло, что дело может плохо кончиться. Поэтому последнее время КПИ действует в Испании практически полулегально. Просто боятся трогать партию, которая пользуется такой поддержкой населения.

— А если Франко обратится за помощью в Берлин? — поинтересовался Борис, которого успела утомить горячность краснопузого фанатика. — И в Испанию будут введены спец-войска Рейха, хорошо поднаторевшие в подавлении волнений в колониях? Ведь рейхсканцлер не допустит, чтобы коммунисты пришли в Испании к власти. И сейчас не 1936 год, на прямую помощь Советского Союза вы вряд ли можете рассчитывать. Начинать ради вас ядерную войну наше руководство не станет, поскольку такая война неизбежно кончится взаимным уничтожением.

— Пусть только попробуют и получат в ответ полноценную герилью, — уверенно заявил коммуняка, — это им не негров по Африке гонять. К тому же не только в Испании слушают советское радио, а колбасники всем осточертели.

— Вы всерьез надеетесь, что сеть ваших боевых групп сможет выстоять перед консолидированной мощью военной машины Рейха? — с сомнением протянул Борис, явственно представив, как бравые германские солдаты смешивают с землей ударами с воздуха и жгут огнеметами красную сволочь, вздумавшую поиграть в партизан.

Собеседник насупился и как-то нехорошо взглянул на Бориса:

— А вы сами, товарищ, случайно фашистам не симпатизируете?

— Нет, что вы, — энергично замотал головой Борис, сообразив, что опять сболтнул лишнего, — просто подумалось, что в подобных случаях айнзацгруппы склонны действовать излишне жестоко. Мирное население Испании может серьезно пострадать. Так стоит ли провоцировать противника, когда ему реально нечего противопоставить? Если нет никаких шансов на победу?

— То есть, как нет? Это у фашистов нет никаких шансов, а победа коммунизма неизбежна! К тому же советские товарищи давно нам объяснили, как на самом деле беззащитно индустриальное общество, и сколько у него уязвимых мест. Да если еще учесть, что в Рейхе широко используется труд иностранных рабочих, а в качестве эффективного оружия можно использовать практически все, что окажется под рукой… Имеется, знаете ли, соответствующая литература. Так что, если дело у нас в Испании дойдет до айнзацгрупп, то мирное население Рейха тоже может «серьезно пострадать»!

— Да он просто псих, — сообразил Борис, — сумасшедший фанатик, ради торжества своих бредовых идей готовый убивать ни в чем не повинных немецких детей и беззащитных домохозяек, взрывая емкости с аммиаком на городских хладокомбинатах, устраивая столкновения поездов в метрополитене и аварии на атомных станциях. Ничего, Гестапо покажет этим уродам, где раки зимуют!

Разговаривать с сумасшедшим не хотелось, поэтому Борис посидел за столом еще минут пять, согласно кивая на все, а потом, извинившись, удалился, прихватив с собой недоеденный десерт.

Глава 16

Помня слова отца о важности первого впечатления на работодателя, Борис с самого начала постарался взять максимально деловой тон разговора. Даже выяснение жилищно-бытовых тонкостей отложил на потом. В самом деле, ну не поселят же его коммуняки в каком ни будь полуразвалившемся сарае с удобствами на улице, если в договоре найма предусмотрена нормальная социалка?

— В первую очередь хотелось бы посмотреть выделенные мне для работы помещения, ознакомиться с имеющимся оборудованием и, самое главное, решить вопрос с персоналом. В договоре, если вы помните, предусмотрено, что под мое начало выделяется рабочая группа из пяти человек.

Представитель руководства коммуны, моложавый мужчина одних с ним лет в непременном камуфляже — координатор незнамо чего, доброжелательно кивнул:

— Разумеется, Борис Иванович. Помещение уже подготовлено, прямо тут — в лабораторном корпусе, только этажом ниже. Персонал уже там, ждет вас. Сразу и пойдем?

Не дожидаясь ответа, коммуняка поднялся и направился к выходу. Борису ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Вот, — торжественно провозгласила местная «шишка», открывая очередную дверь и широким жестом пропуская Бориса вперед, — вот они ваши сотрудники вкупе с вверенными производственными площадями. Прошу, как говорится, любить и жаловать!

Борис окинул взглядом помещение своей будущей лаборатории и остолбенел. На него внимательно смотрели пять пар глаз. И глаза эти принадлежали подросткам, лет на первый взгляд двенадцати — тринадцати. Три пацана и две девки! Пользуясь тем, что от возмущения Борис просто потерял дар речи, коммуняка весело продолжил:

— Это Сергей, — худощавый пацан в синем рабочем комбинезоне поднял руку, — увлекается радиоэлектроникой, сам конструирует и паяльником работает просто виртуозно.

— Это Вера, — руку подняла чернявая девица, — увлекается астрономией, любимый телескоп-рефлектор рассчитывала и собирала самолично, сама же и оптику для него шлифовала.