Андрей Ходов – Трансдукция (страница 12)
— Я так и знал, что вы меня не поймете, — гордо сказал Борис и быстро встал, чтобы оставить за собой последнее слово, — счастливо оставаться!
Выйдя из здания центра, он с удовольствием вдохнул свежий осенний воздух. Настроение поднялось. Рабочего места он, разумеется, не получил, но ведь и не рассчитывал. Зато отвел душу, хоть и немного, но попортив нервы коммунякам. И это только начало, он ведь на самом деле уже присмотрел пару сетевых площадок, где это дело можно будет продолжить уже перед большей аудиторией. Да и друзья обещали принять активное участие.
Чтобы не откладывать дело в долгий ящик, Борис сразу пошел к ближайшей станции метро, а потом поехал в Автово, где на квартире у Олега Семкина сегодня намечалась вечеринка. По пути еще надо было заглянуть в магазин, чтобы прикупить продуктов и выпивки.
Народ уже успел в большинстве своем собраться, стол был накрыт, дым стоял коромыслом. Но шума не было. Все внимали какой-то новой песне, которую исполнял под гитару бывший актер, уволенный некогда из театра имени Ленсовета, частый гость в их компании. Борис сел за стол и прислушался к песне:
Когда песня закончилась, Борис ощутил, как на глазах у него навернулись слезы. Все же талант не пропьешь, с таким чувством петь про нашу проклятую жизнь не каждому дано!
Глава 8
Борис ослабил узел галстука и обвел взглядом присутствующих. Было видно, что и на них песня произвела впечатление.
— Все мы должны помнить, — выразил общие чувства хозяин квартиры, — что эта страна хочет нас убить. Постоянно приходится жить с оглядкой. Стоит только оступиться, стоит только сделать неверный шаг… Видел по телевидению фильм про крокодилов в Африке. Подойдет неосторожная жертва к реке… мгновенный бросок, клацнули челюсти и бьющееся в агонии тело ящер утягивает на дно. А что делать, если пить хочется? Для безопасности из вонючих луж воду хлебать?
Пока приятели привычно перемывали косточки Совдепии, Борис выбирал лучший момент, чтобы воспользоваться правильным настроением и напомнить о данном ему на неделе обещании. Бодаться в сети с коммуняками в одиночку ему не хотелось, в компании такие дела делаются куда веселее.
Неожиданно к столу присела незнакомая девица — весьма эффектная брюнетка. Как же он ее до того не приметил? Видимо в туалет отходила.
Борис наклонился к уху Олега Семкина: — Это что за краля? Раньше ее на наших вечеринках не наблюдалось.
— Олечка Гофман, сестра Михаила, менестреля нашего, с ним и пришла. Псевдо у неё — «Суфражистка», — тоже на ухо прошептал Олег. — Краснопузых, кстати, ненавидит всеми фибрами. А что раньше не бывала, так у нее своя компания.
— И чем же коммуняки ее так допекли? — заинтересованно спросил Борис.
— К себе не взяли, — усмехнулся Семкин, — она с детства ими бредила, все в коммунизм рвалась, отличница, гимнастка, общественница. А они ее на отборе взяли и завернули, поэтому с тех пор кровные враги.
— А почему завернули?
— Олечка не говорит, но можно догадаться. Я смотрел в Кондуите ее данные, там отмечено, что у подруги половые перверсии. В смысле, что она девушек мужикам предпочитает. А краснопузые подобные кадры, говорят, заворачивают без разговоров. Да не пялься ты на нее! Догадается, что о ней судачим!
Предостережение явно запоздало. Брюнетка прямо-таки впилась в него глазами:
— О чем шепчетесь, мальчики? Не обо мне ли? — поинтересовалась она ледяным голосом.
— Я только спросил откуда такая красавица на наших посиделках, — поспешил оправдаться Борис.
Девица недоверчиво фыркнула: — И все? — она перевела взгляд на Олега. — Точно?
— Конечно, Олечка, — елейным голосом подтвердил Олег, — кстати, разрешите вас друг другу представить. Борис, это Ольга сестра Михаила. Ольга, это Борис, ты о нем уже слышала. Прошу, как говорится, любить и жаловать. Ольга у нас большой специалист по «женскому вопросу» у коммунаров.
— Они махровые ревизионисты! — сходу заявила брюнетка, — предатели идеалов коммунизма! Представляете, они отрицают полное равенство мужчин и женщин! Они ведут пропаганду замшелых «семейных ценностей»! Основоположники четко постулировали, что при коммунизме семья должна отмереть, как пережиток эксплуататорских формаций! А эти ревизионисты учат девочек, что их главное предназначение в жизни это родить и вырастить детей! Причем делать это, якобы, лучше в так называемой «полной семье». Хотя любому разумному человеку ясно, что достойных членов коммунистического общества можно воспитать только в специальных интернатах, где их развитием будут заниматься хорошо подготовленные педагоги. Это называется — назад к Домострою! Если на женщин повесить воспитание детей, то у них просто не останется времени и сил для самореализации в общественной жизни! Этого они добиваются?! Чтобы женщины, скромно потупив глазки, возились с пеленками и ублажали самцов, а эти самцы получили перед ними неоправданные преимущества? За что, спрашивается, боролись!?
— Конечно, Оленька, — кивнул Олег, — ты совершенно права. Ревизионисты и предатели идеалов. Успокойся, выпей красненького. Я тебе сейчас налью. Ах, не нуждаешься в помощи,… тогда сама себя обслужи.
— Не вздумай с ней спорить, — шепнул Олег, когда брюнетка отвлеклась на разговор с соседями. — Запросто когтями в физиономию вцепится. Дура набитая, но может быть полезной, поскольку энергичная и краснопузых ненавидит. В ее компании еще несколько таких же фурий с аналогичными половыми отклонениями. Кстати, советую навести с ними контакты. Ты ведь, вроде, собирался в сети коммунякам вендетту устроить, а у этих есть в этом деле немалый опыт. Подробно объяснят, что там можно, а что нельзя. Столько штрафов за переход на личности выплатили, что можно было бы в сумме неплохую квартиру приобрести. Все сообщения в сети, как ты знаешь, авторизованные. А на дискуссионных площадках, если обратил внимание, есть такая опция «отправить судье». Послал, например, ты кого-то по матушке, нажмет оппонент на кнопочку и в течение суток банк получит судебное решение о взыскании с тебя немалой суммы штрафа. Эта сумма автоматом будет списана со счета. Причем две трети пойдет истцу в компенсацию моральных потерь. Слышал, один ухарь-студент умудрился на этом одно время неплохо зарабатывать. Умел, сволочь, так тонко обхамить человека, что формально придраться к нему было трудно, а собеседники срывались и наговаривали лишнего. А он сразу жал на кнопочку и сгребал эрики. Но после десятка таких эпизодов судьи разобрались и его самого прищучили, так сказать по совокупности. Да еще на три года приклеили к его имени маркер «осторожно провокатор», с соответствующей записью в Кондуит. Но Суфражистка и ее психованные бабы меры не знают, поэтому вечно нарываются. Хорошо хоть родители у них небедные, раскошелились. Но это тоже не панацея. При повторном нарушении судья вполне может и посмотреть движение денег на твоем счету. Заметит подозрительные переводы от родни или единомышленников, да и увеличит сумму следующего штрафа. Так что имей в виду, осторожнее надо быть.
— Да знаю я об этих штрафах, — отмахнулся Борис, — уже наслышан. Кстати, очередная вопиющая несправедливость. Все нормальные граждане эти штрафы из своих кровных выкладывают, а у коммуняк своих денег нет, за них коммуна платит. Можно резвиться сколько душеньке угодно!
— Не-е, эти материться не станут, вежливые сволочи до тошноты. Боятся перед своими реноме испортить, мол, психическая устойчивость должна быть на высоте и все такое. Ну, сам увидишь, когда плотнее этим делом займешься. А с Суфражисткой все же поговори — опыт есть опыт, много чего нужного может присоветовать. Тем более, для тебя это безопаснее.
— В смысле? — недоуменно спросил Борис.
— В смысле, ты у нас холостой. А к моей жене эта подруга, представь, клинья пыталась подбивать. Да еще агитировала ее насчет священной борьбы женщин с наглыми самцами, которые их угнетают. Хорошо хоть жена ее сразу отшила. Тебе-то это не грозит, так что давай, дерзай. Кстати, с мужиками она, иногда, тоже, особенно если для дела надо. Ладно, закончим этот приватный разговор, а то девушка на нас снова подозрительно поглядывать начала. Да и перед остальными гостями неудобно.
— Кстати, — спросил Борис, перейдя от конспиративного шепота к нормальному разговору, — а где твоя супруга? Что-то я ее сегодня не вижу.
— Дома супруга, — со смешком сообщил Олег, — заперлась у себя в комнате, там у нее вроде рабочего кабинета, и трудится в поте лица. Кто-то же в семье должен деньги зарабатывать. А мне пока приходится за хозяина одному отдуваться. Она же у меня кооператор. И в их кооперативе сразу и бухгалтер, и экономист и снабженец. Поэтому рабочий день не нормирован. Сидит за терминалом и государственную отчетность в порядок приводит. Раньше для этого ей приходилось в общественный сетевой центр ходить, благо, что он в соседнем доме на первом этаже расположен. Но пару недель назад нам за счет кооператива кабель с широкой шиной прямо на квартиру провели. Теперь она, не выходя из дома работать может, так гораздо удобнее. По времени пора бы ей уже и закончить,… а вот, кстати, и она, легка на помине, — Олег махнул рукой вошедшей в гостиную жене, приглашая ее за стол.