Андрей Гуськов – Русско-турецкая война 1686–1700 годов (страница 76)

18 мая Мазепа сообщал, что неприятель приходил под города Харьковского полка Новую и Старую Водолаги, взяв в полон 200 человек. За ними в погоню отправились казаки Харьковского и Полтавского полков, однако, догнав, урона татарам нанести не смогли, поскольку те «все были выборные и в панцырях»[1124].

Возможности татар для более серьезных вторжений были ограничены тем, что возведенный на ханский престол в конце 1691 г. Сафа-Гирей дал султану заведомо невыполнимое обещание привести к нему на помощь 100 тыс. татар. В реальности он смог собрать к границам Валахии в 1692 г. лишь 10 тыс. воинов, из которых в итоге при нем осталось лишь 2 тыс. личной гвардии[1125]. Масштабные боевые действия крымцев в другом регионе могли вызвать гнев султана.

Возможность наступательных действий в начале 1692 г. Мазепа обсуждал с прибывшими из Москвы гонцами. В качестве объекта для нападения рассматривались Очаков или Казы-Кермен. В итоге было решено, что опасно оставлять за собой турецкие гарнизоны днепровских городков. Казачья старшина предлагал выступить в поход в конце мая силами Лубенского, Миргородского и Полтавского полков. Им полагалось занять переправы у Переволочной, а затем идти к Казы-Кермену со всем российско-украинским войском[1126]. Эти планы реализованы не были.

Плохие вести приходили из Запорожья. Петрик, головы которого безуспешно добивался Мазепа, стал войсковым писарем. Теперь весь официальный документооборот Сечи шел через него. К примеру, 9 апреля он зачитывал казакам сопроводительные документы, с которыми через Запорожье проезжал в Крым подьячий Василий Айтемирев[1127]. Известия о том, что в Сечи готовится выступление против Москвы, присылал в апреле из Польши новый российский резидент Борис Михайлов[1128].

Не получив безусловной поддержки со стороны запорожцев, Петрик с 8 сопровождающими направился из Сечи в Казы-Кермен. Там он от имени запорожских казаков заключил вечный мир и военный союз с Крымским ханством[1129]. Казыкерменский бей Кемал-мурза Сулешев отправил Петрика в Крым к хану. Изначально (7 мая) к хану в Бахчисарай послали привезенные Петриком письма, а бывшего кошевого писаря оставили в Перекопе[1130]. Очевидно, что хану нужно было время для обдумывания ситуации. С самого начала Петрика в Крыму воспринимали не как представителя союзных низовых казаков, а как человека, который приехал служить хану[1131]. В Бахчисарай его перевели 27 мая. Здесь он добивался максимально быстрой организации татарского похода на Московское государство[1132].

Письмо «Петра Ивановича» к запорожцам, от 22 июня из Ак-мечети (ныне Симферополь) показывает, чем именно была недовольна та часть казачества, на которую Петрик рассчитывал. Он писал: «Москва вся всегда за нашими людми как за стеною обретаетца в целости и тем всем не доволствуясь, радеет всех нас учинити своими холопами и неволниками». Политику В. В. Голицына Петрик характеризовал следующим образом: «хотели разорить Крым, осадити своими ратными людми казыкерменские городы, а потом зогнав наше войско из Сечи, учинити по городам воевод»[1133].

Сложно сказать, какая именно часть запорожцев готова была в тот момент выступить против Москвы. Большинство, очевидно, выступало за сохранение нейтралитета и продление перемирия с турками и татарами. Именно этого добивался пребывавший в Крыму в начале июня посланный с листами к хану от «низового войска» Яков Ворона[1134]. Какая-то часть казаков желала сохранить царское подданство. После того как на войсковой раде приняли решение о продлении перемирия, 500 запорожцев, вопреки указу кошевого, пошли на Азовское море «для учинения военных над бусурманы водяными проходы промыслов»[1135].

6 июля калга Кара-Девлет-Гирей, взяв с собой Петрика и его людей, вышел из Крыма в степь[1136]. Вскоре на Запорожье приехал крымский посланник, который сообщил, что по договору с Петриком крымская орда готова выступить в поход. Движение к Сечи возглавил сам калга. Он должен был выйти к Каменному Затону к 15 июля. Однако приход Кара-Девлета задержался, поскольку он потратил время на то, чтобы перехватить 3 тыс. казаков, которые, надеясь на перемирие, пошли к лиману р. Молочной для добычи соли. Калга и Петрик решили использовать их в качестве заложников, с которыми обещали расправиться, если кошевой не встретит калгу в Каменном Затоне. Казаки не могли оказать серьезного сопротивления еще и потому, что калга привел с собой весьма внушительное войско. По разным данным, оно составляло от 20 до 40 тыс. сабель. 17 июля кошевой с атаманами и 600 казаками (по другим сведениям — с 2 тыс.) пошел судами к Каменному Затону. По некоторым сообщениям, казаки встречали калгу с хлебом и солью. Для обсуждения предложений Кара-Девлет-Гирея и Петрика 18–19 июля собралась казачья рада. На ней в союзе с татарами было отказано, однако желающим разрешили присоединиться к Петрику. В итоге к калге пришли 500 человек, которые признали бывшего канцеляриста гетманом. Калга дал ему войсковые клейноды: булаву, бунчук и хоругвь. Вскоре после этого Петрик с татарами направился под Новобогородицк (описание осады крепости, защищавшейся ратными людьми Белгородского разряда, см. выше, в соответствующем разделе)[1137].

Серьезной военной помощи татары Петрику не оказали. Вероятнее всего, противная сторона была слишком занята внутренними проблемами и не хотела спровоцировать Москву на масштабные боевые действия. В Крыму начался процесс смены власти. В итоге к калге от хана пришло письмо, в котором требовалось, чтобы калга «на Русь с ордою крымскою не ходил, а буде и пошол и он бы возвратился, чтоб на нем хане того дерзновенного и Московскому государству приступного за пересылками поступку не взыскалось после от турского салтана»[1138]. В итоге Кара-Девлет-Гирей вернулся в Крым, захватив «под городками под Орлом, под Китаем, под Цариченкою, под Нехворощею» 53 пленных.

Отряд, которым на момент возвращения в Крым командовал Петрик, насчитывал всего 50 человек[1139] (по другим данным — 80[1140]). Некоторое время они стояли за Перекопом в двух верстах, а потом их разослали по селам. К примеру, один из казаков Петрика жил в Бахчисарае с Петриком «у греков на корму»[1141]. Значительная часть сопровождавших Петрика казаков перешла на службу к польскому королю[1142]. Бывший писарь вновь пытался организовать поход татар, соблазняя их тем, что «где добыч получить, такие места на Украине знает»[1143].

Не слишком удачное выступление Петрика в сезон боевых действий 1692 г. самым негативным образом отразилось на его предполагаемых доходах. Денег от хана на 3 тыс. казаков он не получил (таких сил в его распоряжении просто не было). Тем не менее в Бахчисарае на содержание его казаков было велено брать по ефимку с мечети, а также «деньги и ефимки» с греков и «жидов» (караимов) по всему Крыму[1144]. В итоге хан пожаловал Петрику городок Кардашин (около Кардашинского лимана) «для соли, чтоб соль под его начальством была и чтоб своеволные к нему збирались»[1145].

В Москве события в Запорожской Сечи вызвали серьезные опасения. На помощь Мазепе выслали войска Б. П. Шереметева. Два дополнительных полка с артиллерией были отправлены в Переяславль[1146]. Однако дальнейшего развития движение Петрика не получило. Собрать на долгое время под свои знамена сколько-нибудь значительное число украинских казаков ему не удалось. Иваненко переоценил степень недовольства казаков действиями московских властей и Мазепы. Уже в середине августа Мазепа получал из Запорожья известия о том, что запорожцы сторонников Петрика бьют и вешают[1147]. Впрочем, сама возможность выступления части украинского казачества на стороне Крыма оказывала существенное влияние на политическую ситуацию в регионе. Степень опасности этого движения позволяет оценить тот факт, что голову Петрика гетман оценил в тысячу талеров[1148].

Военные столкновения с татарами продолжались всю осень 1692 г. В сентябре Мазепа отправлял есаула Рубана против выходивших на промысел из-под Казы-Кермена татар[1149]. В ноябре казаки вновь встретились в бою с татарами под Сорокой[1150].

1693 г.

В конце 1692 — начале 1693 г. пошли слухи о предстоящем новом походе татар вместе с Петриком[1151]. В нем должны были участвовать янычары с артиллерией[1152]. Известия оказались в значительной степени верными. Войска противника вышли за Перекоп 7–10 января. Во главе их стоял нураддин Шахин-Гирей. В статейном списке Айтемирева численность этого войска определяется «тысеч з двенадцать и болши». В него входили ногайцы, горские черкесы, около восьмидесяти казаков Петрика, полтораста белгородских татар. Основная же часть Белгородской Орды от похода отказалась, поскольку планировала воевать с поляками[1153].

Сведения Айтемирева о численности татарских войск важно сопоставить с данными, полученными от плененных в данном походе татар. 6 февраля 1693 г. два языка, взятые под Полтавой, сказали, что из Крыма вышли с «Шингиреем нурадыном» (Шахин-Гирем) 40 тыс. орды[1154]. Понять разницу в данных о численности татарских войск можно, обратившись к расспросным речам «писаря Петрикова» Гришки Васильева сына Волковского, который бежал от Петрика после того, как поход кончился неудачей. Волковский сообщил, что «слышал он от татар, что войско свое татарское считают тысяч с сорок, а по ево де, Гришкиной, смете, того их татарского войска было тысяч з десять и болши»[1155]. Таким образом, оценивая сообщения пленных татар о численности их войска, следует учитывать возможность существенных преувеличений.