Андрей Гуськов – Русско-турецкая война 1686–1700 годов (страница 67)

Глава 5

ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ В 1690–1694 гг

Государственный переворот, отстранивший в августе — сентябре 1689 г. от власти правительство царевны Софьи, на некоторое время отвлек внимание московской политической элиты от военных дел. Это не означало прекращения боевых действий со стороны России. Однако походы на вражескую территорию осуществлялись, как правило, силами казаков и, в меньшей степени, находившихся на царской службе представителей различных кочевых народов. Их военная активность была напрямую связана с высылаемым московским правительством жалованьем. Кроме того, казаки играли роль буфера, мешая большим отрядам врага неожиданно подходить к засечным чертам Московского государства. В остальном же российское правительство сосредоточилось на обороне. В военном отношении главным минусом оборонительной тактики было то, что стратегическая инициатива оказывалась в руках противника, который в рассматриваемый период регулярно вторгался в российские владения.

С точки зрения дипломатии такая политика в ряде случаев оказывалась выгодной. Она позволяла во время контактов с союзниками по антитурецкой коалиции говорить о продолжении войны, а на переговорах с татарами (1692) утверждать, что во время походов крымских войск в «цесарские владения» государи ради дружбы с ханом не посылали своих войск «на Крым и под городки»[906].

Из собственно московских войск основная тяжесть борьбы с противником лежала на Белгородском разряде, которым командовал Б. П. Шереметев. Боярин старался координировать свои действия с Мазепой. Российские и украинские войска постоянно оказывали помощь друг другу. Районы их военных операций часто пересекались. В одной из челобитных Шереметев перечислил противников, которые могли напасть на обороняемые им «государевы украинные города»: крымские и азовские татары, калмыки, черкесы, а также раскольники[907]. Данный список очень близок к тому, с которым приходилось иметь дело войскам гетмана. Разница состояла лишь в том, что московским войскам практически не приходилось сталкиваться с белгородскими татарами, которые активно действовали на правобережье Днепра, а гетман на своей территории относительно редко имел дело с калмыками.

В целом характер боевых действий лучше всего описан в расспросных речах взятого в плен летом 1694 г. ахреянина[908] Демьяна Ларина сына Башмака. Период описываемых им событий относится к 1689 — первой половине 1694 г.: «Под их великих государей украинные городы, пот Тор, и под Мояцкой, и под Изюм, и под Полатов для войны с пятнатцать походов. А озовцов, де, хаживало для войны человек по пятидесят, и по сту, и по полтораста, а болши, де, того озовцов в те походы не хаживало. А в старшинах, де, у них бывали озовские аги. И в те, де, походы взяли они в полон руских людей и черкас мужеска полу и женска человек со ста. Да он же, Демка, с озовцы со многими людьми ходил к синему Озовскому морю, к реке Берде. И на той, де, реке наехали черкас человек с триста и побрали их в полон. А те, де, черкасы приезжали на ту реку для соли. И роспродали тех черкас озовцом, а иных — за моря розных земель людем»[909]. Аналогичным образом действовали другие группы татар, калмыков, черкесов, старообрядцев, украинских казаков Петрика.

В нашей работе отмечены все крупные походы противника, для отражения которых приходилось стягивать полки, стоящие в глубине российской территории, однако основная часть нападений отрядов численностью 50–200 человек, вероятнее всего, осталась не выявленной. Можно утверждать, что против России велась непрерывная «малая» война.

Находившиеся в распоряжении Шереметева войска сдерживали натиск больших отрядов или высылались навстречу противнику «по вестям». К примеру, 29 января 1693 г. один такой отряд был отправлен из Белгорода к Ахтырке (западная точка Белгородской укрепленной линии). Оттуда он ударил по подошедшим к Полтаве татарам, а уже к 13 февраля отряд возвратился обратно в Белгород[910]. За две с небольшим недели служилым людям пришлось пройти на конях около 500 км. Очевидно, что в подобных рейдах силы в большей мере тратилась на переходы, чем на сражения.

Продолжались посылки служилых людей в Киев. По подсчетам В. С. Великанова, в 1690 г. гарнизон Киева насчитывал 2691 человек (рейтарский полк Я. Иваницкого, солдатский полк А. Рубцова и три московских стрелецких полка — С. Сергеева, С. Головцева и С. Капустина). В Киев посылались служилые люди из Москвы, а также из других городов — Кром, Трубчевска, Рыльска, Ельца и т. д.[911]

В целом же нагрузка на московских служилых людей стала существенно меньше, чем в период дальних походов под руководством В. В. Голицына. Снижение бремени, лежавшего на ратных людях, выражалось в разных формах. В отдельные годы войска могли высылаться не на весь сезон боевых действий, а только на то время, когда ситуация становилась по-настоящему угрожающей. Так, 17 июня 1692 г. был обнародован указ о высылке ратных людей на службу в Белгород и Севск против крымского хана и «по возмущению вора и изменщика запорожеского писаря Петрушки (Петрика. — Авт.), которой бежал из Запорожья в Крым». Прибытие в места сбора войск назначалось на 15 июля[912].

Правительство старалось дать отдых «ратным людям», которые вынесли на себе основную тяжесть службы в период походов Голицына. В частности, в 1693 г. в Белгород и Севск отправлялись те служилые люди «московских чинов», которые не участвовали в наиболее тяжелых походах предшествующего периода. При этом особое внимание уделялось «нетчикам», не явившимся в войска в прежние годы[913]. Иногда высылалась только часть полка. Так, в июне 1692 г., по приходе вестей о татарском наступлении на Украину, туда было направлено 500 стрельцов из Стремянного полка и по 100 человек от каждого из других полков[914]. В каких-то случаях служба в Белгороде и Севске оказывалась своеобразным наказанием. По свидетельству П. Гордона, из двух стрелецких полков, посланных туда 1 июня 1690 г., один, в «белых кафтанах», выслали по причине неблагонадежности[915].

После Крымских походов воевода Белгородского разряда Б. П. Шереметев деятельно включился в организацию оборонительных мероприятий на южных границах. В 1690 г. он выслал в Разряд предложение о направлении вверенных ему войск на службу по черте попеременно. В декабре 1691 г. воевода писал в Москву, что отправил к черте полки из «ближних» мест, а из Белгорода не послал, отметив, что эти полки ему нужны на случай атаки внезапно подошедшего неприятеля. В документе говорилось, что далее полки будут посылаться в порядке очередности: «до перемены очередь свою отстоят, а на перемену им посланы будут иные полки, тож указанное число, и теми своими очередными переменами они устоновятца, и те полки по росписке моей, холопа вашего, будут обходитца и переменятца все поровненно, бе зо всякие им ратным людем тягости»[916]. Остальные служилые люди, по приказу боярина, должны были оставаться по домам, не разъезжаясь из них и оставаясь в готовности к выступлению «по вестям». Отправка ратных людей на службу попеременно затрагивала и такой важный южно-русский форпост, как Новобогородицк. Так, 28 сентября 1694 г. из Белгорода в Новобогородицк был послан полк солдатского строя «очередные половины четвертые перемены, на перемену очередному ж полку вторые перемены». Перед отправкой производился смотр подразделения[917].

Продолжалось строительство новых укреплений на Изюмской (Новой) черте, которые усиливали ее западный фланг. В 1690 г. по согласованию с Б. П. Шереметевым харьковский полковник Григорий Донец построил городки Нововалковой, в котором было поселено 100 черкасских семей, и Новая Водолага[918]. Работы продолжились в следующем году. 29 сентября 1691 г. Шереметев писал в Москву, что дал ахтырскому наказному полковнику Федору Донцу указание, чтобы он «по черте худые места, откуда чаят неприятелских приходов, полку своево казаками починил». Из Харьковского полка в Белгород сообщали, что отремонтировали обвалившуюся крепость в Изюме, в обновлении которой участвовал и сходный воевода Семен Протасьевич Неплюев со своими людьми[919].

С 1692 г. рейтарские и солдатские полки Белгородского разряда стали выдвигаться на Изюмскую черту регулярно[920]. В целом в указанные годы крупных нападений противника на укрепления Белгородской и Изюмской черт, подобных тем, что произошли в 1688 г., не наблюдалось. Немалую роль в этом, как представляется, сыграла деятельность Б. П. Шереметева, своевременно высылавшего отряды на пограничье и организовавшего починку и укрепление отдельных участков Изюмской черты.

1690 г.

Оборонительная стратегия требовала не только выдвигать крупные контингенты войск на важнейших направлениях, но и предполагала посылку небольших отрядов в разные точки степного пограничья, в том числе в районы, удаленные от мест боевых действий, но досягаемые для неожиданных ударов небольших отрядов противника. Объектом нападения мог стать любой населенный пункт, суливший добычу. В июне 1690 г. татары напали на Изюм, разорив город с окрестностями[921].

В августе отряд из Азова численностью около тысячи человек, в составе которого находились старообрядцы, подошел к Тору[922], где располагались соляные промыслы. Староверов возглавляли П. Мурзенок и Л. Маноцкий. Русская речь и внешность позволили противнику, не вызывая опасений, подойти к торским жителям, которые шли обозом за дровами[923]. Назвавшиеся донскими казаками старообрядцы начали атаку, в результате которой было захвачено около тысячи человек. В походе, кроме азовцев и старообрядцев, участвовали ногайские татары и калмыки батыра Малая. Последний отличался особой жестокостью. Он «у мертвых взрезывал груди» и всячески глумился над погибшими. В Азове старообрядцы разделили полон с азовцами и другими участниками набега. Из тех, кто по разделу достался Мурзенку и Маноцкому, семь человек смогли бежать и, придя на Дон в Черкасский городок, рассказать о случившемся[924].