Андрей Гуськов – Русско-турецкая война 1686–1700 годов (страница 16)
Хотмыжский воевода Г. Елагин, готовивший запасы для войск Рязанского разряда, тоже получил царскую грамоту с милостивой похвалой за то, что «хлебные запасы и всякие припасы принимал», сделав два больших сарая, «с великим радением и поспешением, и устроил все в пристойных местех и бережение к тем хлебным запасом и к всяким полковым припасом держал болшое», позаботившись и об «остаточных хлебных запасах» и «полковых припасах», которые войска не забрали с собой[206].
Не утомляя читателя цифрами нарядов, которые несколько раз менялись, приведем количественные данные тех запасов, которые в итоге удалось аккумулировать в пунктах сбора. В Смоленске к 25 июня 1687 г. было собрано 30 674 четверти муки, 9628 четвертей круп и толокна; в Брянске (в росписи дата не указана) — 20 341 четверть муки, 2618 четвертей круп и 2636 четвертей толокна; в Сумах (здесь и далее с пометой — «за расходом») на 10 апреля — 9403 четверти муки, 2934 четверти круп и толокна, 10 245 четвертей сухарей; в Ахтырке на 24 марта — 5124 четвертей муки, 2122 четверти овсяных круп, толченого проса и толокна, 15 428 четвертей сухарей; в Хотмыжске на 10 апреля — 9528 четвертей муки, 4719 четвертей круп и толокна, 9897 четвертей сухарей[207]. Всего в пяти городах, таким образом, было собрано более 135 тыс. четвертей хлебных запасов, то есть почти 11 тыс. т продовольствия! Следует подчеркнуть, что в целом заявленные валовые суммы нарядов были исполнены почти на 90 % (по последнему наряду планировалось собрать 155 911 четвертей с осьминой[208]).
Хлеб, собранный в Брянске и Смоленске, необходимо было водным путем отпустить в Киев и далее вниз по Днепру до Запорожья. Для этого 22 августа в Брянске было велено изготовить 150 стругов «болших и пространных» по 10 сажен в длину, полторы сажени в ширину, вместимостью на 200 четвертей хлеба каждый. Помимо этого, приказывалось починить струги, оставшиеся от прошлого киевского «стругового отпуска», а в случае если они не подлежат починке — «розбить и делать заново». Струговое дело, как и хлебное, было поручено стольнику Ф. Г. Давыдову. Повинность по постройке речных судов была возложена на близлежащие города, которые в связи с этим были освобождены от сдачи запросного хлеба. В итоге мастеровыми людьми из Белева было сделано 42 струга, из Болхова — 13, из Карачева — 17, из Орла — 19, из Кром — 6, из Брянска — 35, из Калуги — 20; всего 152 струга. 26 апреля из собранных в Брянске запасов было отправлено в Киев по Десне и Днепру на 127 стругах (дополнительно был послан один запасной) с головой брянских стрельцов В. Щеголевым 19 958 четвертей муки, 2607 четвертей круп, 2600 четвертей толокна — всего 25 145 четвертей. В Брянске осталось 24 струга, да 11 старых, которые «в починку не годятца»[209]. Из Смоленска караван из 177 стругов вышел почти на месяц позже — 25 мая. Он вез 23 446 четвертей муки, 5930 четвертей круп и толокна. 21 августа в Москве получили отписку из Смоленска, что «остаточные запасы» по 6 августа в Киев не отпущены, поскольку «людей, которым быть на стругах», недостаточно: из Москвы и других городов прислано 150 человек, из Новгорода — 71 солдат. В ответ послан царский указ расписать по 7 человек на 31 струг и отпустить суда в Киев «безо всякого мотчания»[210].
27 января по указу великих государей на жалованье 55 тыс. ратным людям Большого полка было послано 5625 пудов соли в Ахтырку из Орла. Соль по наряду из Приказа Большой казны была доставлена туда из Нижнего Новгорода «на болховских, на карачевских и на орловских… подводех» (281 шт.), которые были собраны «для полковых подъемов»[211].
23 февраля было указано отпустить с Сытного дворца на жалованье ратным людям рыбий жир, рыбий кавардак, сушеные снетки и коровье масло. В Сумы со стряпчим Афанасием Буториным и подводчиком Федором Мальгиным было послано 449 пудов 3 четверти рыбьего кавардаку, 1007 пудов 30 гривенок «з деревом» рыбьего жира, 664 пуда снетков; в Ахтырку со стряпчим Михаилом Кашинцевым — 961 пуд снетков («куплены в Осташкове»). Подьячие Большой таможни Герасим Богданов повез 1863 пуда 10,5 фунта «з деревом» коровьего масла в Ахтырку, а Иван Невежин — столько же в Сумы. По отпискам воевод весь ценный груз был принят в пунктах назначения сполна. Дополнительно в Севске велено было изготовить 1 тыс. ведер сбитню и 1 тыс. ведер уксусу, для чего туда из Москвы, из Приказа Большого дворца, было послано 10 пудов перца и солод, а также деньги на покупку хмеля, «всякой посуды» и 200 ведер вина (для сбитня). 200 пудов меда на те же цели велено было собрать «с рыльских и з севских дворцовых бортных ухожаев». Севский воевода Неплюев рапортовал, что «збитню и уксусу указное число зделано сполна»[212].
Помимо хлеба и другого продовольствия, в места сбора разрядных полков шли и другие запасы, в частности деготь и пенька, причем в немалых количествах. Во второй половине марта 1687 г. в города Белгородского разряда — Болховец, Боровлю, Верхососенск, Добрый, Карпов, Коротояк, Краснополье, Мирополье, Олешню, Ольшанск, Салтов, Сокольск, Суджу, Усерд, Усмань, Хотмыжск — были направлены грамоты В. В. Голицына, подкрепленные чуть позднее царскими указами из Разряда за подписью дьяка И. Ляпунова, с распоряжениями о высылке под Ахтырку дегтю и пеньки «против прежних таких же полковых зборов, как збирано в прошлых годех по наряду ис Курска и из Белгорода с прибавкою». Норма сбора дегтя составляла примерно одно ведро с десяти дворов (в случае Коротояка оно было семивершковое, в остальных — восьмивершковое). Касательно пеньки нормативы были разные, доходя до пуда пеньки также с десяти дворов. Жители указанных городов должны были «устроить» деготь в бочки и доставить его на подводах в лагерь за свой счет. В соответствии с этими указаниями в течение апреля в Большой полк Голицына было направлено из Коротояка 73 ведра дегтю и 50 пудов пеньки; при этом воевода Иван Большой Кульбакин жаловался, что в Коротояке своего дегтя не было и жители купили его «с великою нуждою в Землянску, на селце на Воронежи, на Усмони и в ыных розных городех самою дорогою ценою по полтине и алтын по двадцати ведро». Из Сокольска прислали 50 ведер дегтю и 50 пудов пеньки; из Суджи — только 19 с половиной ведер дегтю; из Доброго — 80 ведер дегтю и 80 пудов пеньки («конапати»), при этом с 206 дворов деготь (20 ведер) «не взято», поскольку «тех дворов жители городовые службы» уже были по царскому указу отправлены с подводами «и со всякими путевыми припасы» в полк А. С. Шеина; из Усмани — 94 ведра и три четверти дегтю и 47 пудов 16 гривенок пеньки; из Усерда — 39 с половиной ведер дегтя, из Олешни — две бочки по двадцать ведер; из Болховца — 37 ведер дегтя, пеньки — 10 пудов 20 гривенок; из Салтова — 16 ведер дегтя, из Краснополья — 10 ведер[213]. Всего с указанных городов в Большой полк было доставлено почти 423 ведра дегтя и более 237 пудов пеньки. Воеводой Харькова В. Сухотиным было выслано в Большой полк 133 ведра дегтя, да «поскони» (холст из волокна конопли) 50 пудов[214].
Сено на корм подъемным лошадям, «которые бывают под шатровою казною и под нарядом и подо всякими припасы», также было велено заготавливать в Севском и Белгородском полках, причем в последнем главным образом в слободских городах Сумского, Харьковского и Ахтырского полков. Сенная подать составила два «зимних воза» с двора. В итоге в Севском полку было заготовлено 24 390 возов, городах Белгородского полка — 116 427 возов; всего 140 817 возов[215].
Помимо государственного снабжения, для организации торговли в походе в войско были привлечены и члены Гостиной сотни. Именным указом купцу Ивану Молявке велели «быть» на царской службе «для купецких дел в полку» В. В. Голицына. В январе 1687 г. Молявка подал челобитную с просьбой выехать в Ахтырку заранее, чтобы строить там «для торгового промыслу всякие строения». 21 января воеводе Левшину была послана специальная грамота с указанием не препятствовать купцу и его людям «торговать и всякие торговые промыслы заводить»[216].
16 июля по царскому указу, данному в ходе похода двора в село Коломенское, решено было мобилизовать для военной экспедиции на Крым 5321 «лошедь с телеги и с хомуты, и с узды, и с возжи, и с ужищи, как им в том походе быть». Подводы предназначались для Разряда под хлебные запасы и для Иноземского приказа «под пушки и под полковые припасы, и под церковную утварь». Деньги на указанный транспорт велено было собрать «с татарских и с черемиских, и всяких ясачных людей, которые ведомы в Казанском приказе» (по 6 алтын 4 деньги с 53 211 дворов). Сумма на покупку подвод должна была быть собрана к 4 ноября 1686 г. Для сбора денег следовало послать выборных посадских людей из тех городов, уезды которых были обложены подводной податью, а «дворян и подьячих ис тех городов для того збору не посылать, для того…, что от них тем ясачным и иным уездным людем чинятца напрасные напатки и великие убытки». В итоге было собрано 30 200 руб. и все они были отосланы в Иноземский приказ для приобретения лошадей под артиллерию и полковые припасы.
Для Разряда подводы были изысканы двумя другими указами. Первый появился 24 августа и носил скорее частный характер, поскольку по нему подводной податью (лошадь с телегой с 5 дворов) облагались служилые люди отдельных городов: Тамбова, Верхнего и Нижнего Ломова, Наровчатовского городища и расположенных в Темниковском уезде Красной Слободы и Троицкого острога. Лошади с подводами должны были быть присланы в Белгород к 1 декабря. Второй указ — от 19 сентября носил более всеобъемлющий характер, касаясь всех городов Севского и Белгородского полков, с которых полагалось также с 5 дворов взять по подводе «с подводчики». В оклад должны быть положены даже дворы тех служилых людей, кто участвовал в походе. В итоге по этим двум указам было мобилизовано и отправлено: в Большой полк — 6906 подвод с подводчиками (в том числе 454 подводы, собранные с Тамбова и других городов по указу 24 августа); в Новгородский разряд — 1664 подводы; в Рязанский разряд — 1366 подвод; в Низовой полк, собиравшийся в Красном Куте, — 35 подвод. К этому числу надо прибавить еще 340 подвод, пункт отправки которых в документах Разряда не был указан, но которые были высланы по назначению. Всего, таким образом, с Белгородского и Севского полков, а также отдельных городов, упомянутых в указе от 24 августа (Тамбов и др.), было мобилизовано 11 311 подвод[217]. К этому количеству стоит добавить еще около 4,3 тыс. подвод с лошадьми (считая по 6 руб. лошадь и по 1 руб. подвода), которые должны были быть закуплены в Иноземском приказе. Учитывая частные телеги и подводы воевод, начальных людей, служилых людей московских чинов, общую численность русского обоза в первом Крымском походе можно оценить примерно в 20 тыс. повозок[218]. Это в целом коррелирует с одним из нарядов Разрядного приказа, который оценивал численность подвод, необходимых для перевозки хлебных запасов, в 11,7 тыс. (см. об этом выше). Цифра в 20 тыс., однако, не учитывает другую, приводившуюся выше, которая ее многократно перекрывает. Речь идет о 141 тыс. возов сена, собранных на корм лошадям. Не ясно, однако, был ли в данном случае воз с сеном конкретной единицей транспорта, прибывшей в армию, или скорее единицей меры собранного сена. В любом случае вряд ли вся 141 тыс. возов была поставлена в войско одномоментно. Указанные проблемы затрудняют окончательное определение численности обоза в первом Крымском походе. С уверенностью можно утверждать, что она варьировалась в рамках нескольких десятков тысяч единиц гужевого транспорта.