Андрей Гудков – Цепной пес империи. Революция (страница 64)

Мы медленно шли по пустому из-за непогоды парку. Под ногами скрипел неубранный снег. Небо было ясным, но тепла от зимнего солнца немного.

Я сорвал пару кленовых листьев, чудом удержавшихся на дереве, сделал из них импровизированный букет и подарил его Шеале. Девушка слабо улыбнулась и кивнула.

В моем доме ее не приняли. Нет, никто не грубил ей, никто не ставил подножек и не подсыпал соли вместо сахара в чай. Ее просто не приняли в свой круг общения и не обращали внимания.

Сенек и Тирион в присутствии Шеалы сильно смущались и терялись. Далия и Инга приревновали к ней Сенека, а Агнесса и Мария – Тириона. Араэл считала Шеалу слишком слабой и презирала за это. Помимо всего прочего, она была магом, а для моих родственников – магом из враждебного клана.

Я знал, что и среди Молодых магов Шеала оставалась белой вороной. Женщины завидовали ее красоте, а мужчины считали красивой глупышкой и не хотели видеть в ней личность. А замкнутость Шеалы все посчитали надменностью. Люди вообще любят видеть то, что хотят, а не то, что есть на самом деле.

Моя ученица не жаловалась, а только еще больше замыкалась в себе. Арья это заметила, расспросила Данте, а потом рассказала все мне. И стала требовать, чтобы я что-нибудь сделал. В чем именно заключалось это «что-нибудь», я выяснить так и не смог.

– Арья сказала, что ты не хочешь брать платья. Почему? Они тебе не нравятся?

– Нет, они хорошие, но я не хочу вас обременять еще больше.

– Это пустяки. Немного одежды для своей ученицы по сравнению с другими моими расходами – сущая ерунда. Так что не стесняйся.

Шеала промолчала.

– Ты красивая девушка, но не следишь за собой, носишь неприметную одежду, волосы обрезала неровно. Почему?

Она ответила не сразу.

– Вам это так интересно?

– Раз я спрашиваю, значит, интересно.

– Я устала от того, что все видят во мне красотку.

– Понятно, – вздохнул я. – Но это глупо. Многие платят огромные деньги специальным магам и волшебникам, чтобы выглядеть красивей.

– А я, наоборот, с удовольствием отдала бы эту красоту! – мрачно произнесла девушка. – Вы себе просто не представляете, каково это – видеть зависть и ненависть в глазах подруги! Или понимать, что никому ты на самом деле не интересна, тебя даже не слушают, а просто пускают слюни на твою внешность!

– Ну, мне этого точно не понять, – серьезно сказал я. – Я красотой явно не отличаюсь. Что же касается тебя… внешность – это оружие, и в нашем деле очень ценное.

– Какое же это оружие?

– Очень простое. У меня внешность неприметная, поэтому мне легко слиться с толпой, остаться незамеченным. Ты – наоборот, яркая и привлекательная, значит, ты легко можешь привлечь внимание к себе и помочь тем самым напарнику. И ты знаешь, что такое оружие?

– Ну… оружие – это оружие, мечи, шпаги…

– Нет. Оружие – это то, что ты можешь использовать против врага. – Я остановился и посмотрел ученице прямо в глаза. – Если ты можешь использовать против врага свою внешность – значит, это тоже оружие. Мужики теряют дар речи в твоем присутствии? Так используй это против них, а не жалуйся!

Шеала серьезно задумалась.

– Ты даже не представляешь, сколько секретов узнавали не хитрые разведчики, а, казалось бы, глупые красавицы. Куртизанки, танцовщицы, фаворитки и любовницы вертели мужиками, как хотели, и творили политику. Порой генералы и чиновники сами выбалтывали секретные планы, чтобы произвести впечатление на какую-нибудь светскую красавицу.

– Астреяры так и собирались меня использовать…

– Я знаю, – спокойно ответил я. – Я собираюсь делать то же самое, о чем, кстати, предупреждал тебя. Но кроме этого я тебя еще и учу. Мне нужна не еще одна пешка, а помощница.

Девушка вдруг улыбнулась и кивнула. О чем, интересно, она подумала?

– Значит, будешь учиться использовать свою красоту?

– А разве этому учат?

– Конечно.

– Где?

– Да есть определенные заведения, – уклончиво ответил я. – В одном из них, кстати, нам сегодня предстоит одно дело.

Шеала согласилась сразу. Сложно было сказать, насколько ей понравился мой план, но и тени недовольства я не заметил. Чего нельзя было сказать об Арье. Нет, она ничего мне не сказала, но ее взгляд был красноречивей многих слов. А еще мне пришлось взять ее с собой.

– Не думала, что придется по борделям ходить, – недовольно проворчала девушка.

Напарница рассматривала обстановку с явным осуждением в глазах. Хотя все было прилично и со вкусом: крепкая кровать застелена шелковым красным бельем, стены обиты темно-розовой тканью, на полу мягкий ковер, приятно пахло южными благовониями.

– Бордель, Арья, – это заведение для неотесанного простонародья. А место, куда ходят благородные и состоятельные джентльмены, называется домом досуга. Сюда часто приходят молодые парочки, чтобы не попасться на глаза родителям, или люди постарше, чтобы отдохнуть от брака без риска разоблачения. Но если вдруг у благородного господина или госпожи возникнет такое желание, ему могут предоставить горничную или горничного.

Девушка усмехнулась. За три года она уже успела узнать о некоторых сторонах жизни высшего света, а также о том, что называть вещи своими именами неприлично.

– Интересно, кому он принадлежит? – задумчиво произнесла Арья. – Доход с него большой, наверное, но кто открыто признается, что он хозяин борделя?

– Это мой бордель. – Увидев выражение лица Арьи, я невольно улыбнулся и добавил: – Не смотри на меня так, я сам об этом узнал пару дней назад. Его купила Мелисса, пока я был в Инферно. Доход от него небольшой, но много другой пользы. Удобно собирать компромат.

Привычки – очень уязвимое место любого человека. Особенно такие привычки, как любовь к юным брюнеткам и регулярное посещение борделя. Один сенатор каждую неделю приходил сюда отдыхать. Само по себе, учитывая, что он вдовец, это ерунда, но ловушку можно было подстроить хорошую. И приманкой могла быть только Шеала.

Ждать пришлось несколько часов, но все прошло гладко. Сенатор клюнул на приманку и попался в ловушку.

Услышав крик и злую ругань, мы с Арьей ворвались в комнату. Бледная Шеала сидела на кровати, ее легкое платье было разорвано до пояса.

– Какого… – Крепкого вида мужчина резко повернулся к нам, но, увидев шпагу, замер на месте.

Арья с откровенной ненавистью глянула на сенатора и пошла к Шеале.

– Как это понимать?

– Вот именно. Как это понимать? Такой уважаемый человек – и пытается изнасиловать невинную девушку. Как же так, сэр Вильям Рекхам?

– Кто вы, сударь? – сквозь зубы процедил он.

– Маэл Лебовский.

– Вот оно что. И что же тебе надо, Пес?

Давно со мной не говорили с таким презрением. В каждом слове ненависть.

– Садитесь, – вежливо предложил я. – У меня к вам долгий разговор.

Шеала зашла за ширму, чтобы переодеться. А Арья стала справа от Рекхама, сложив руки на груди. Я чувствовал жгучее желание девушки ударить сенатора. Хотя, судя по свежему синяку на скуле Рекхама, еще вопрос, кто от кого больше пострадал.

– Мне нужно, чтобы вы проголосовали за принятие нескольких важных для империи законов.

– Не пойти ли тебе к демонам?

– Ну зачем вы так! Вы же не хотите, чтобы завтра весь город говорил о том, что вы пытались изнасиловать девушку.

– Какую девушку? Эту шлюху?!

Арья с размаху ударила его ладонью по лицу. Прежде чем я успел ее остановить.

– Сука… ты за это еще ответишь мне.

А вот теперь уже мне захотелось его ударить, причем не рукой.

– Сказать, как все было? Я пришел отдохнуть от суеты городской жизни вместе со своей ша’асал. И вдруг слышу крик. Молодая несовершеннолетняя девушка благородного происхождения отбивается от насильника. Как благородный человек, я сразу пришел ей на помощь. И каково было мое удивление, когда я увидел, что это был известный и уважаемый аристократ Вильям Рекхам.

– Несовершеннолетняя, значит… – зло произнес сенатор.

– Ей семнадцать лет. Всего семнадцать[7].

– И что с того? Ты подставил меня! Я пришел в комнату, где меня уже должна была ждать горничная. Откуда мне было знать, что это не она? Откуда мне было знать, что она несовершеннолетняя?!

– Все еще интересней. Ты так и не узнал ее? – усмехнулся я. – Воистину люди видят лишь то, что хотят видеть. Соблазнительная девушка так привлекла тебя, что даже не удосужился посмотреть внимательно на ее лицо. Шеала.

Уже переодевшаяся и вытершая макияж девушка вышла из-за ширмы.