Андрей Громов – Отброс аристократического общества 4 (страница 42)
- Погребальные обряды? – удивился эконом. – Но это вовсе не секрет. Что ж, если хотите, я подробно про это расскажу.
Они пошли прочь от собора, солнечный дьякон подробно описывал похоронный обряд, адвокат кивал и изредка задавал вопросы. Оба удалялись всё дальше от собора, пока не оказались на небольшой площади рядом с Дворянским кварталом.
- Ну, хорошо, - дьякон внезапно остановился, - а теперь скажите мне, милорд адвокат, что вам действительно от меня нужно. Вы что думаете, я не знаю, кто вы такой?
- Что вы, - покачал головой Феникс. – Как можно пытаться обмануть Служителя Солнца! На самом деле, я в некоторой растерянности. Видите ли, во время моей недавней поездки в Вестерн, я стал свидетелем нападения зомби на несчастного офицера стражи. С тех пор меня не покидает мысль, а того ли человека я защищаю? Этично ли это? Правда ли Кайл Ханитьюз невиновен? Ведь кто ещё мог создать этого зомби, как не его некромант?
- Отрадно, что на вас снизошло прозрение, - просиял попик.
- Я в смятении, - изобразив неуверенность, произнёс адвокат. – Хотя погодите! Видите эту вывеску? Может само солнечно божество привело нас сюда?
- Какую вывеску? – удивился дьяк. – А, вон ту? Хорошо, давайте посмотрим.
На другой стороне площади виднелась надпись «Ритуальные услуги». Два собеседника подошли поближе.
- Ритуальные услуги медиума и спиритуалиста, мадам Хелен Фрузенштайн, - начал читать юрист. – Ритуал снятия родового проклятья, сто золотых. Ритуал прозрения – десять. О! Ритуал разговора с мёртвыми. Пятьдесят золотых, неслабо так. Впрочем, для установления истины не жалко. Идёмте, любезный дьякон, я заплачу.
Феникс толкнул дверь и вошёл в салон.
Здесь царил мистический полумрак. В углу журчал искусственный водопадик, магические светильники горели приглушенным голубоватым светом, курились благовония, а над развесистым фикусом, который совершенно непонятным образом не сдох в полумраке, висело чучело крокодила.
«И где такую диковину раздобыла?», - подивился адвокат.
- Чем могу быть полезен, господа? – к адвокату и дьякону подошёл лакей в ливрее.
- Мы бы хотели заказать ритуал общения с мёртвыми, - произнёс Феникс. – Мадам может нас принять?
- Обождите здесь, господа, - лакей широким жестом указал на диванчик. – Я поинтересуюсь у мадам Фрузенштайн, благоволят ли духи этому ритуалу.
«Да, ладно, - саркастически хмыкнул про себя адвокат, - за пятьдесят золотых и не благоволят? Не верю».
Прошло меньше пяти минут и лакей вновь появился.
- Мадам готова вас принять, - чопорно заявил он. – Пройдёмте со мной.
Их отвели в небольшую комнату, расписанную светящимся мистически-зелёным светом таинственными знаками. Мадам, томная женщина лет пятидесяти, восседала за круглым столом, на котором, на ажурной бронзовой подставке, пульсировал мерными сине-фиолетовыми световыми потоками хрустальный шар. Медиум, одетая в синюю хламиду «под звездочёта», вопросительно посмотрела на адвоката.
- Я в смятении, - изобразив нервическую натуру, произнёс адвокат, - так уж получилось, что я стал свидетелем убийства…
Он подробно описал происшествие в Вестерне.
- Вы хотите, чтобы я вызвала дух этого стражника? – мистически-грудным голосом спросила мадам.
- Будьте добры, - виновато улыбнулся Феникс.
- Будь по-вашему, - важно кивнула медиум. – Но для того, чтобы мир мёртвых отозвался, необходимо уравновесить…
- Конечно, конечно, - засуетился адвокат. – Вот, возьмите.
На столе появилась стопка золотых монет.
- Это поможет, - важно кивнула духовидица. – Да, я чувствую, врата в мир мёртвых приоткрываются.
Знаки на стенах засветились сильнее, по комнате заметались призрачные тени, и над хрустальным шаром появилась голубоватая дымка.
- Дух Джейсона Ханга, я взываю к тебе! – властно произнесла мадам. – Приди же на мой зов. Проявись!
Над шаром возникло изображение призрачной фигуры.
«Ого! – удивился адвокат. – А ведь похож на настоящего».
- Дух, ответь, кто виновен в твоей смерти? – руки спиритуалистки с трудом удерживали шар, словно тот весил немыслимую тяжесть.
- Невинная кровь взывает к отмщенью, - простонал дух, - проклятое порождение смерти оборвало мою жизнь. Будь проклят рыжий убийца, ответственный за это, Кайл Ханитьюз!
- Он правду говорит? – осунулся адвокат.
- Духи не могут врать, милорд, - сурово произнесла мадам Фрузенштайн.
- Отомстите, отомстите за меня! – надрывался дух. – Ибо нет мне успокоения, не достичь мне чертогов солнечных, пока мой убийца гуляет на свободе. О как же тягостно! Как больно!
- Ужас какой, - выдохнул юрист.
- Тяжёл грех убийства, - покачала головой медиум. – Но, чу! Кто-то ещё идёт следом!
Шар затрясся, словно из него наружу рвался демон. Тени ускорились, по комнате пронеслись зловещие шепотки. Дух стражника пропал, и вместо него в голубой дымке нарисовались призрачные рожи.
- Дикая охота! – крикнула мадам. – Они идут по следу Кайла Ханитьюза! Прерываю контакт!
Раздался призрачный вой, и тут же стих. Дьякон, не жив ни мёртв, вжался в кресло. Адвокат, изобразив смятение, вскочил со стула.
- Благодарю, мадам, - воскликнул он. – Вы открыли мне глаза.
И оставив так и не пришедшего в себя дьяка сидеть в кресле, выбежал вон.
Адвокат, и его помощник вместе с сыщицей, отобедав в одном из лучших ресторанов города, вкушали марочное вино, предаваясь беседе.
- Твои ребята последили за «сморчком»? – спросил Феникс.
- Разумеется, - фыркнула Пола. – Это не составило особого труда. Он выскочил из этого салона, как пробка из шампанского, и сразу же понёсся в поместье маркиза. Представь себе, мой работник даже ухитрился пробраться следом, но это влетело тебе в копеечку. Зелье невидимости – не дешёвая штука.
- А, - поморщился адвокат. – Я же сказал, деньги не проблема. У тебя аванс кончился?
- Пока нет, - пожала плечами сыщица. – Впрочем, близко подойти не вышло, у маркиза был амулет обнаружения, так что рисковать не стоило. Оперативник разобрал далеко не всё, но из того, что он услышал, стало понятно, что этот эконом взахлёб рассказывал маркизу о мадам духовидице. Судя по довольной роже маркиза, новость ему пришлась по душе. Это хорошо или плохо?
- Это достойно ещё одной бутылки вина, - ухмыльнулся адвокат.
На следующий день наступили суровые будни. Нам назначили судилище через неделю, так что пришлось готовиться. Я собрал в нашем поместье всю пишущую братию и дал интервью. Расписал в красках жизнь Мэри в Мензоберранзане, рассказал, как она обрела свой дар, акцентировав внимание на том, что бедная маленькая девочка, превозмогая боль от разрывающей её тело мёртвой маны, таки сумела подавить влияние смертельной энергии, и взять под контроль свою странную силу. Сослался на её участие в спасении Вестерна, расписал многочисленные заслуги. Журналисты покивали и отправились строчить.
Но это была так, артподготовка, дальше уже пошла прицельная стрельба.
В чём ошиблись мои противники, так это в недооценке СМИ. И пускай они представлены в этом мире (пока!) лишь газетами, печатное слово имеет серьёзную власть над умами людей. Вот им-то я воспользовался.
Поначалу всплыли уже позабывшиеся события на военно-морской базе, несколько газет вновь напечатали фотографии с пьяной мордой милорда Шойджи. Скандал вспыхнул с новой силой. Последовали попытки заткнуть голос свободы и демократии, но эти усилия не увенчались успехом. Более того, получив от Тайной Канцелярии команду «фас», акулы пера разошлись не на шутку. Полились потоки компромата: оказалось, маркиз Айлан прижил двух бастардов от торговки зеленью, а барон Доглар занимался контрабандой, что никого, в общем-то, не удивило.
Да любой пограничный барон этим промышляет. И бастардами и контрабандой.
Пытались лить грязь и на меня, но тут в дело вступила контрбатарейная борьба. «Вестник Роана» тиснул целую серию статей о благородном Кайле Ханитьюзе и его неуёмной благотворительности. Подробно расписали раздачу протезов, жрицы и жрецы Мирэны облизали мой образ, поливая елеем и посыпая сахарной пудрой. Ну, тут я могу их понять, из третьесортного культа церковь Мирэны за последний год рванула к высотам, заняв главенствующую позицию в Вестерне, и всё благодаря моей поддержке. Я, в принципе, и дальше буду распространять этот культ, от него хоть толк есть. И вообще, на его базе я планирую создать институт маго-биологических исследований.
После этих статей возбудилась церковь Солнца. Я у этих ребят считался чуть ли не исчадьем ада, что и высказал епископ роанский, обвинив меня во всех смертных грехах.
Лучше бы он этого не делал. В газетах поднялась такая волна компромата, тут даже врать не приходилось, за попами этого культа числилось столько разновсякого, что читатели диву давались. Я не хочу перечислять все эти милые развлечения, но мужеложство оказалось самым необременительным из всех увеселений, которыми не брезговали эти святоши.
Кто выиграл от этого скандала, так это журналюги. Газеты печатали круглосуточно, экстренные номера, с ещё не подсохшей краской, расхватывали как горячие пирожки. Народ влип в газетные страницы, смакуя скандал за скандалом. После всех этих разоблачений верующие потянулись из солнечного культа вон, в опустевших храмах денно и нощно провозглашали анафемы и проклятья дьяволу Ханитьюзу, но толку. Бедолаги не знали, что их божество давным-давно утекло за Прималь.