Андрей Григорьев – 300 подвигов Великой войны 1941–1945 (страница 4)
Прогнали все фашистские остатки,
А десять танков Фёдор «сделал» в схватке,
Стояли в поле шая и горев.
Через неделю, тоже в январе,
Год сорок третий, бой под Калитвинской,
Четыре танка стали жертвой быстрой,
Но танк четвёртый мчался по земле.
Фашист подбитый Фёдора под трак,
Под гусеницы, всё смешал с землёю,
Погиб там Фёдор Старцев, как Герои,
Не отступив за Родину на шаг.
Посмертно стал Героем СССР,
В Бессмертный полк зачислен Фёдор Старцев,
Чтоб каждый знал в строю из новобранцев,
Герои подают и нам пример.
Шофер Твердохлеб
Сорок первый, Ладога, день под новый год,
Твердохлеб блокадникам, провиант везёт.
Мандарины с Грузии, детям в детский сад,
И мука загружена им, для работяг.
Вдруг навстречу «Мессеры», на него летят,
Очередью высекли из кабины ряд.
И стекло переднее, и кусок руля,
Стёкла на сидении, в крОви голова.
Пролетели «Мессеры», разворот назад,
У Максима времени, прыгнуть и бежать.
Дети Ленинградские, замерли в душе,
Он педали «клацает», тормоз, газ, к себе.
Взад, вперёд катается, надо – тормозит,
Немцы в «Мессах» маются, весь запас «убит».
Улетели злющие, а Максим вперёд,
Знает, дети ждущие, ценный груз везёт,
Пол-руля кровавыми пальцами схватил,
Напрямик, до садика груз свой докатил.
Там Максима встретили, унесли в тепло,
Руки отморожены были у него,
Кузов изрешеченный, сорок девять дыр.
Столько раз прострелянным был автомобиль.
А в блокадном городе в голод и мороз,
Праздник с мандаринами Твердохлеб привёз,
У детишек радости, словно нет войны,
Оранжевые сладости были так нужны.
Чтоб детей порадовать Твердохлеб Максим,
С риском, для блокадников провиант возил,
Сутки отлежавшийся, снова брал маршрут,
Никогда из памяти Герои не уйдут.
Таюпов Агзам
Подо Ржевом в сорок втором,
Страшный бой и горит Русский танк,
Но один из «погибших» встаёт,
То Таюпов Агзам – лейтенант.
Он контуженый, ранен ещё,
Стал тушить разгоревшийся танк,
Взять фашисты хотели живьём,
Но отбился от них лейтенант.
Автомата последний патрон,
Он оружие в немца швырнул,
Позже вытащив танковый лом,
Он ещё пару фрицев загнул.
А фашисты опешив стоят,
На «покойника» смотрят, с ломом,
Коим машет живой лейтенант,
Пока можем дышать – мы живём.
Подобрала машина бойца,
Увезла с поля боя в санчасть, 
