Андрей Григорьев – 300 подвигов Великой войны 1941–1945 (страница 22)
«Бугров Василий» – диктовала мать,
Так крестик на могилке подписать,
Чтоб не был этот холмик безымянный.
Поздней похоронили рядом маму,
Ещё поздней и дочь же там легла,
Семья простого рыжего кота,
В один покров, как было и в блокаду.
Бой под Кущевской
Горно-стрелковый «Эдельвейс»
– Дивизия и с ней СС,
Вводили панику в войска,
Ещё не бились никогда.
Уничтожали на пути
Всё, руки по уши в крови.
Никто не мог остановить,
Но марш пришлось на бег сменить.
И у станицы Кущевской,
Казаки дали немцам бой,
Взмахнули шашки наголо,
И лавой воинство пошло.
Два километра в ширину,
Галопом, молча, ко врагу,
Неслись казаки, как орлы,
За благодать Родной земли.
Опешив видом «стаи» той,
Фашист не справился с собой,
Когда их лава нагнала,
Тогда лишь началась стрельба.
Пытались с воздуха бомбить,
Но казаков не отделить,
И самолёты полетав,
Ушли, почти и не попав.
Был страшный бой, жестокий бой,
Кровь по траве текла рекой,
Четыре раза час прошёл,
Пока фашист там смерть нашёл.
На километров пять вошли,
Разбив немецкие полки,
Смешались кони, люди, кровь,
Но сверху к Родине любовь.
Впервые «Эдельвейс» полёг,
Стал грудой трупов тот цветок,
Казаки мылись от крови,
В речушке, но Родной земли.
Был август, год сорок второй,
Впервые был успешный бой.
И дал начало казакам,
До Праги полк их доскакал.
Восьмой десяток лет идёт,
Кубань по мирному живёт,
Хвала Героям казакам
За то, что Мир создали нам.
33 бойца
Двадцать четвёртого августа, сорок второго,
За Сталинград, возле Малой Рассошки шёл бой,
После расстрела у нас рубежа огневого,
Танки пошли и пехоту вели за собой.
Наших всего тридцать три из живых оставалось,
От трёх взводов, что успели занять высоту,
Танков армада по полю к бойцам приближалась,
А бронебойщиков не было здесь на беду.
Связи со штабом, приказов и знания дела,
Не было с ними, в живых лишь один политрук,
Он приказал подсчитать, все, что там уцелело,
Сам с бронебойным ружьём обнаружился вдруг. 
