Андрей Горин – Ведьмовская библиотека (страница 2)

Но, похоже, Вильгельм себе больше не принадлежал. Полностью подчинив его своей воле, неведомые силы влекли его в глубь. Шаг за шагом, погружаясь в мрачную девственную тишину, он все больше удалялся от выхода на поверхность. Искатель древностей прекрасно осознавал риск, связанный с передвижением по подземным туннелям. Чтобы как-то обезопасить себя и не полагаться на память, Фогель начал чертить карту с пройденным маршрутом… Все шло благополучно. Ему наконец-то удалось избавиться от нахлынувших суеверных страхов. О чем он и написал в своем дневнике на очередном привале:

«Наконец-то голоса оставили меня. Видимо, успокаивающие таблетки все-таки подействовали. Казалось, еще немного и сойду с ума от этих предостережений. Здесь легко заблудиться. Но я наношу на стены метки, так что проблем не должно быть. Дорогу обратно всегда найду… Остановился приготовить еду в некогда жилой комнате, на что указывает разбросанная бытовая утварь. А то за целый день один шоколад… Поселенцы по непонятным причинам в спешке покинули свои убежища. Иначе как объяснить, что не прихватили с собой столько нужных вещей. Глиняной посудой хоть сейчас можно пользоваться. Чего они так испугались? Может, «оставшихся», так боящихся яркого света? Возможно, жители разделились на разные касты. Как там у Герберта Уэллса: чтобы выжить, одни пожирали других… Честно признаться, страшно здесь. Особенно когда ложишься отдыхать. Хотя прекрасно понимаю, что никого здесь нет. На толстом слое пыли ни одного следа. Правда, призраки невесомы, но они существуют лишь в нашем воображении…»

Предвкушая обнаружить пещерный храм, Фогель постепенно спускался все ниже и ниже. В целях экономии керосина он стал использовать в качестве факелов сухие палки, изредка попадавшиеся на пути… Но опытный археолог не учел коварство населявших город жителей. Поселенцы предусмотрели подобные вторжения и, чтобы уберечь от разграбления бережно хранящиеся в тайниках реликвии, установили всевозможные скрытые ловушки. В одну из них и угодил потерявший осторожность сотрудник отдела раскопок. Это была тщательно замаскированная яма глубиной около пяти метров, вырытая возле стоящих у стены больших глиняных кувшинов. Банальное любопытство подвело Фогеля… Имея при себе кирку, Вильгельм благодаря мягкому туфу смог бы, наверное, выбраться наверх, но, падая, имел несчастье сломать ногу. Перелом был жуткий – треснувшая окровавленная кость, порвав штанину, острыми краями торчала наружу. Ему еще повезло, что не упал на острые камни… Звать в заброшенном городе было некого. Вряд ли бродящие в лабиринте призраки поспешат к ученому на помощь. Тени, скрытые мраком, глухи к мольбам смертных. Они способны лишь поглотить отлетевшую от бренного тела грешную душу, приумножая свою подземную рать. Возможно, в глубине мертвого города, на самом нижнем ярусе, находится чистилище с весами на входе. Где, если не здесь? Тут самое место взвесить земные деяния и по итогам непродолжительного собеседования определить – кому в подземное царство, а кому прямиком в преисподнюю…

Оберштурмфюрер сам был виноват в случившемся. Воодушевленный историческим открытием мирового масштаба и предвкушающий награды, он нарушил все мыслимые и немыслимые инструкции, в том числе главную: «Никогда не обследуй в одиночку неизвестное место». Завыв от нестерпимой боли, археолог принялся лихорадочно колотить киркой по стене ямы. Кое-как прорубив несколько углублений, он в бессилии рухнул на землю, проклиная все на свете… В течение еще почти двух дней Вильгельм Фогель продолжал прорубать ступеньки наверх, скрипя зубами и временами проваливаясь в небытие от нестерпимой боли. Нога от напряжения кровоточила, и приходилось менять грязную повязку, чтобы не получить заражение крови. Благо, что аптечка была в рюкзаке. Казалось, свобода уже рядом – всего метр оставался до освобождения из западни, но его онемевшие, изодранные в кровь пальцы предательски соскользнули с наспех подготовленной опоры. Не удержав хрупкого равновесия, искатель древних цивилизаций с отчаянным криком свалился на выступающий острый камень…

Тайная комната

1992 год, Франция, Париж

Не успел стихнуть ажиотаж, вызванный моими публикациями в газете о похищенных нацистами художественных ценностях, как я уже приступил к новому делу. На этот раз с самого начала понял: предстоит что-то грандиозное. Еще бы! Обнаружено тайное книгохранилище! Конечно, никоим образом не стоит преуменьшать мои предыдущие расследования: «Шамбала», «Набережная Клиши». До сих пор не перестаю вспоминать о тех волнительных событиях. Особенно впечатлили сведения о таинственной цивилизации, полученные из дневников Исчезнувшего. И хотя я всего лишь держал в руках светящиеся камни, найденные в пещере у подножия Гималаев немецким археологом Винсентом Хартманном, тем не менее я все же прикоснулся к этой скрытой от всего человечества стране. Пусть и находясь на огромном расстоянии и представляя ее только в своих мечтах, но все равно почувствовал легкое дуновение Шамбалы. Это невозможно объяснить… Это как вера. Или она с тобой или нет… Хотелось бы, чтобы вершиной моего творчества стало посещение Шамбалы. Отыскать древнюю цивилизацию еще никому не удавалось. Возможно, я буду первым. Но это только мечты, и вряд ли они сбудутся. Надо стараться быть реалистом.

Что же касается моего последнего дела, то там все пошло не совсем гладко. Как доверительно мне сообщили компетентные органы: у гауптштурмфюрера Ламберта Дитриха есть все предпосылки избежать серьезного наказания за совершенные преступления на территории Франции. Ловкие адвокаты, нанятые военным преступником за приличные гонорары, бойко взялись за отбеливание эсэсовского мундира от пятен крови невинных жертв. Дитрих занял очень выгодную для себя позицию на вновь открывшемся следствии. А именно – отрицать все обвинения, при этом не переставая валить все на своего боевого товарища и командира штурмбаннфюрера Дикмана. И тут особо нечему удивляться. А что?.. Все бывшие сослуживцы Дитриха, которые были замешаны в резне в Орадур-сюр-Глан, уже мертвы. Взять того же главного фигуранта – командира первого танкового батальона Адольфа Дикмана. Дикман погиб в бою после высадки союзников в Нормандии, как и большая часть его батальона. В январе пятьдесят третьего года военный суд в Бордо заслушал обвинения против шестидесяти пяти выживших танкистов, участвовавших в акции сожжения заживо мирного населения. Из них только двадцать один эсэсовец вскоре предстал перед судом, и они указали на Дикмана как на главного палача. Тогда-то и была определена зловещая роль Дитриха в этом преступлении. Но самое печальное заключалось в том, что командующего второй танковой дивизией «Дас Рейх» группенфюрера Гейнца Ламмердинга, отдавшего приказ об операции против бойцов Сопротивления, так и не привлекли к суду. Во время слушания он проживал в Дюссельдорфе в британской оккупационной зоне Западной Германии, и французское правительство так и не добилось его выдачи. Дальше еще интереснее – в пятьдесят восьмом году все подсудимые были освобождены.

Так что начавшееся сейчас следствие над военным преступником Ламбертом Дитрихом стало разваливаться буквально с первых же дней. И тут не надо быть пророком, чтобы догадаться о его дальнейших перспективах. Достаточно вспомнить о хозяевах гауптштурмфюрера СС, которые с помощью продажных политиков начали дергать за невидимые ниточки. По появившимся в прессе публикациям на эту тему чувствовалось, что давление нарастало. Без всякого сомнения, скрытая коллекция художественных ценностей начала приносить доход. Лишившись нескольких полотен известных живописцев, Дитрих не особо обеднеет. Да и не об этом он наверняка сейчас думает. Для него главное, чтобы боссы не усомнились в его преданности идеалам возрождающегося из руин очередного рейха.

На допросах Дитрих наотрез отказался назвать место, куда вывез свою коллекцию, равно как и имена своих хозяев. Да и на свидетельские показания соседей о том, что он лично руководил погрузкой упакованных реликвий на грузовик, гауптштурмфюрер отвечал, что это были всего лишь личные вещи, не имеющие большой ценности и дорогие только ему одному как память. Все свои прежние показания о баснословной стоимости коллекции он стал опровергать, ссылаясь на то, что они были сделаны под давлением следствия. Мол, на самом деле хранил обычные репродукции с бутафорией… Как он ехидно выразился под протокол: «Приобретал штуку за доллар на базаре». На один из допросов в качестве свидетеля пригласили и меня. Было принято решение провести очную ставку с подсудимым. Сверля меня ненавидящим взглядом из-под седых бровей, старик шипел на немецком, при этом сжимая сухие, с набухшими венами кулаки. После окончания допроса Дитрих зловеще предостерег окружающих, что придет время и с некоторыми он еще поквитается. Безусловно, это угроза предназначалась именно мне.

Нанятые Дитрихом юристы без труда разбили мои утверждения о подлинности произведений искусства, которые я обнаружил в подвале загородного дома подсудимого.

– Он же не эксперт, чтобы такое утверждать. Причем только мимолетно взглянув, – был их железобетонный аргумент.