Андрей Горин – Скитания легионера Августа (страница 3)

Но произошло невероятное. Как бы солдаты ни прислушивались, звук упавшего тела эфиопа до них так и не долетел. Я прибыл слишком поздно, чтобы остановить своих легионеров. Да и, по правде говоря, не сильно строго отчитал их за содеянное. Осмотрев эту пустоту, я приказал ничего больше здесь не трогать и как можно быстрее отсюда убираться.

– Сейчас уже поздно об этом говорить, – ответил я старухе, отчетливо вспоминая события прошедших дней. – Я и сам не ожидал такого исхода. Помоги нам справиться с мором.

– Не могу.

– Но ты же лечишь травами и заговорами? Помоги. Я озолочу тебя.

– Зачем мне твое награбленное золото? – устало вымолвила старуха. – Я тяжело больна. Мне недолго осталось. Скоро покину этот мир. Страна теней будет моим пристанищем. Да и бессильна я против пророчества. Беги отсюда. Все бегите… Все бросайте и бегите. Только в пещере цхетов вы найдете свое спасение… Там ты должен найти амулет, который защитит тебя от пророчества духов, и тогда, возможно, ты сумеешь вернуться домой.

– Как выглядит этот амулет? – с волнением спросил у женщины.

– Не знаю. Из рисунков в пещере неясно. Сам поймешь. Но, помни, у тебя будет всего лишь три луны. Иначе ты потеряешь рассудок, останешься там навсегда и со временем закончишь свою никудышную мертвую жизнь в клыках белых демонических существ. Долина любит непорочные светлые души.

Прежде чем продолжить свой путь к городу Мертвых, я решил немного подкрепиться. Найдя место в тени возле расщелины, я уселся на огромный валун и нарезал несколько ломтиков солонины. Стараясь не замечать отвратительный запах козлятины, принялся медленно жевать, анализируя обстановку. Откровенно сказать, шансов у меня было немного. Представить такое жутко – идти прямиком в преисподнюю, причем по собственному желанию… Запил протухшей водой отвратительное мясо, отчего еще сильнее стала мучить жажда. «Но ничего, – подумал я, – может, в пещере найду воду». Достав из походного ранца точильный камень, начал поправлять острие своего меча. Я все время поступаю так, когда выдается свободная минута. Остро отточенный короткий гладиус не раз спасал мне жизнь в ближнем бою. Думаю, и сейчас не стоит пренебрегать осторожностью, тем более, старуха могла обмануть меня и сейчас пытается заманить в заранее подготовленную ловушку. А что, отомстить за сына – вполне достаточный повод. И все уверения в том, что она хочет помочь, это полная ерунда.

Кроме меча, у меня осталось пять метательных ножей, закрепленных на портупее – из тех десяти, что были заготовлены перед началом завоевательного похода, а еще пилум – двухметровое копье. Пришлось укоротить его, чтобы было удобнее нести. Щит и доспехи не стал брать с собой. Я был так сильно истощен, что вес каждого предмета играл важную роль. В походном ранце, кроме точила, если не считать скудной провизии, был прочный моток веревки, огниво в виде небольшой металлической подковы и самое главное – пучок травы и зелье, которые мне передала старуха.

– Не забудь, что надо принять это зелье прежде, чем войти в пещеру цхетов. Иначе белые существа убаюкают тебя, а потом разорвут на кусочки и сожрут, – напутствовала она перед самой дорогой.

– Признайся, ведь ты даже и не предполагал, что когда‑нибудь отправишься в ад, причем добровольно? – захихикала старая ведьма. – Что молчишь? – неожиданно старуха схватила меня за плечо костлявой рукой со вздувшимися темно‑синими венами, при этом приблизив свое морщинистое лицо, словно принюхиваясь своим крючковатым носом. – Боишься? Боииишься. Чую, что страшно тебе. Небось мать свою вспоминаешь? Поздно. Ответ за содеянное надо держать. У тебя сейчас одна дорога, прямиком в пекло. Пройдешь испытание, тогда, может, и вернешься домой. А если нет…

Мысли о страшной пещере постоянно одолевали меня и не давали покоя. Чтобы как‑то отвлечься, я уселся на камень, прислонившись спиной к утесу, закрыл глаза и пытался подумать о чем‑то другом. Потихоньку воспоминания вытеснили реальность, и передо мной пронеслась вся моя жизнь.

Часть первая

Становление легионера

Я родился в богатой семье. Мой отец был видным военачальником, впрочем, как и мой дед и прадед. Вся родословная моей семьи указывала, что мужчины нашего рода были воинами и сражались за укрепление нашего государства – великой и непобедимой Римской Империи. Мама хотела, чтобы родилась девочка. Ей надоело годами ждать своего мужа, пока он завоевывал неизвестные страны и, возвращаясь на короткое время после изнурительных походов, вновь отправлялся на войну. Причем ей еще повезло, что лишь только незначительные раны получал ее супруг в боях.

Но появился я, и меня нарекли Август, тем более я родился в августе месяце. Август Герминий – так звучало мое полное имя. Отец был сказочно рад, когда, вернувшись домой из Греции, впервые увидел меня, вихрастого мальчишку, бегавшего как оголтелый по заднему двору, размахивая над головой сухой веткой от дерева и воображая, что это настоящий гладиус. О моем рождении отец узнал из письма моей матери, на чужбине, далеко от родины. По ее рассказам я представлял своего отца высоким, сильным мужчиной с загорелым и обветренным лицом, который смотрит на окружающий мир умным, проницательным взглядом. И я очень огорчался, когда очередной рисунок, созданный моими неумелыми детскими руками, не совпадал с тем искусным портретом, который в деталях рисовало мое воображение. Мама всегда успокаивала меня, ласково поглаживая по голове и приговаривая: «Ничего. Не расстраивайся. Скоро, сынок, ты увидишь своего отца и обязательно нарисуешь его портрет».

У меня стерся из памяти тот момент, когда отец при первой нашей встрече со смехом подкидывал меня высоко в воздух, а я с испуганным восторгом кричал, широко расставив руки. Это потом мне мама, смеясь, в подробностях все рассказала.

Но радость встречи с отцом была короткой, через месяц он ненадолго уехал по неотложным делам. Зато потом целых пять лет мы все время проводили вместе и практически не расставались. Его рассказы о дальних странах поражали мое воображение, мне так же хотелось отправиться в дикие неизвестные места, чтобы потом улицы Рима приветствовали меня своими праздничными нарядами, а толпа, хлопая в ладоши, дружно кричала в приветствии и мое имя.

Но счастливое время пролетело быстро. Мне отчетливо запомнился тот момент, когда плачущая мама собирала отца в дальний поход. Мы отправились провожать его на сенатскую площадь, где ожидала в боевом построении его когорта. Отец был командиром этого воинского подразделения, насчитывавшего почти пятьсот человек, и носил почетное звание трибуна. Его завораживающий белый плащ прикрывал свободную торжественную тунику с золотистыми полосами-клавиями на рукавах и подоле, а на боку был прицеплен на золотой пряжке короткий меч с отделанной серебром рукоятью. Отец поприветствовал жителей Рима и произнес пламенную речь о безусловной победе римлян над всеми врагами. После этого сенатор Буриус зачитал указ императора, и, под звоны фанфар и крики толпы, парадным шагом когорта двинулась по направлению северных ворот города. Все это время я старался бежать рядом с отцом, но людская толпа мешала мне быть рядом с ним, и вскоре, после очередного настойчивого окрика матери, пришлось отстать. Никогда мне еще не было так тоскливо. Придя домой, я не мог найти себе места. Как же дальше буду жить без отца? Слезы хлынули из глаз, и как бы я ни старался незаметно их вытирать, мама поняла мои переживания и сама не смогла сдержать слез. Осушив выступившую слезинку уголком платка, она подошла и обняла меня.

– Вот и ты скоро, сынок, подрастешь, – печально произнесла она, поцеловав меня в макушку. – Отец воюет, ты уже грезишь битвами… Боюсь, настанет тот момент, когда и тебя я буду провожать…

С этими словами мама горько заплакала, крепко прижав меня к себе.

Я действительно мечтал отправиться в поход, но появилась одна серьезная проблема. Дело в том, что я начал отставать от своих сверстников в развитии. Нет, не в умственном – писать и читать мама меня давно научила, да и точные науки мне в школе давались достаточно легко. Учителя меня хвалили и ставили в пример другим ученикам. Дело было в другом – в физическом развитии. Нет, я не был мал ростом для своих лет, и даже все трое моих близких друзей были меньше меня, но силенок было у меня маловато. Мне было нелегко держать даже облегченный щит (скутум), не говоря о боевом. И деревянный меч, с которым нас учили обращаться, был для меня тяжеловат. Сверстники хихикали втихаря, что очень меня огорчало. Видя мое состояние, мама посоветовалась со своим братом, дядей Просперусом, который по ранению был списан из армии и занимался гончарным делом. Несколько гончарных мастерских, принадлежавших ему, приносили неплохой годовой доход, да и в связи с тяжелым боевым ранением он получал денежное довольствие, назначенное сенатом. Выпущенный варваром дротик попал в бедро дяде Просперусу и повредил сухожилие, что впоследствии повлекло за собой хромоту и судорожные боли в ноге.

Дядя Просперус по просьбе матери стал моим наставником. В первую очередь он показал ряд упражнений, которые надлежало делать ежедневно и даже не по одному разу.