Андрей Горин – Шаровая молния (страница 23)

— Какого хрена тебе надо? — недовольно поинтересовалась Петина подруга. Очень может быть, что уже бывшая.

Отважный Петя мялся, не зная, что сказать. Даже он своей тупой башкой понимал, что объяснить своё двухнедельное отсутствие будет весьма затруднительно. Петя запоздало подумал, что надо было у Вити не только шмотки покупать, но и приобрести небольшой подарок для подруги.

Петя знал, что все бабы любят подарки. Что можно подарить девушке, он плохо представлял, но это вполне мог подсказать тот же Витя, или Аркаша. Скажем, импортные духи. Наверняка тогда бы процесс примирения с Вероникой был бы гораздо проще. Здесь он, конечно, недодумал, а теперь, как говорится: «Поздно пить Боржоми, когда печень отвалилась» ©.

— Так и будешь молчать? Или ты за две недели, пока где-то шлялся, говорить разучился.

— Больного человека всякий может обидеть, — буркнул Петя.

— И чем же ты болен? Бледной немочью и половым бессилием? — съязвила Вероника.

— Ника, я правда в больницу угодил. Меня молнией шарахнуло, — проворчал Петя.

— Чего? — аж остановилась от неожиданности девушка. — Пи###шь, наверное, как Троцкий, — не поверила она.

— Мамой, клянусь, — завёлся Петя. — Кого хочешь спроси.

Звучало почти искренне. Только вот кого именно должна была спрашивать Вероника, было непонятно. Так как общих знакомых из числа Петиного окружения у них не было.

Хотя так нагло врать не имело никакого смысла. Так что возможно Петя и не врал, решила девушка.

— Но на вид ты вроде как вполне здоровый. И даже я смотрю, прибарахлился, сменил свои тряпки на вполне приличные вещички, — с сомнением протянула девушка. — И сколько ты в больнице пролежал? — вкрадчиво поинтересовалась она.

— Да, несколько дней, — не подумав, бухнул Петя.

— А не виделись мы сколько? — многозначительно поинтересовалась Вероника.

Петя растерялся и начал бубнить, что у него были обстоятельства, и он никак не мог объявиться раньше.

Вероника начала задумываться, что возможно парень не врёт. Потому что так бездарно врать не мог даже Петя. И вроде она как уже была готова сменить гнев на милость, но продолжала держать марку, считая, что уж наказание он точно заслужил.

— От меня-то ты чего хочешь? — поинтересовалось Вероника, рассчитывая этим вопросом поставить Петю в тупик.

Естественно, Петя растерялся и завис. Не может же он сказать, что соскучился и пришёл трахаться. Но положение спас сообразительный Аркаша, который за словом в карман не полез.

— Нужен совет умной и красивой женщины, — глядя на Веронику проникновенным взглядом, вдруг заявил Петя.

— Надо же, — хмыкнула девушка. — А я-то думала, что ты потрахаться пришёл.

— Ну и это тоже, — состроив простодушную физиономию, подтвердил Петя. И тут же отпрянул в сторону, чуть не получив женской сумочкой по голове. — Да пошутил я, — рассмеялся он.

— Приёмные дни, по пятницам с 14−00, — продолжала проявлять непреклонность девушка.

— Ну ладно Вероник. Хорош уже. Правда посоветоваться надо.

— И о чём же Петенька ты хотел со мной посоветоваться, — елейным голоском поинтересовалась Вероника.

— Да я здесь понимаешь, бизнесом решил заняться, — начал Петя.

Девушка прыснула в ладошку, а потом не сдержавшись засмеялась.

— Ты⁈ Бизнесом? Ой не могу, мама дорогая.

— Чо ты ржёшь, — насупился Петя. — Я, между прочим, серьёзно.

— Ну ладно. Ладно, — сделала серьёзное лицо Вероника. И тут же в полном соответствии с женской логикой, задала вопрос, не имевший к предыдущему разговору никакого отношения. Но уж больно любопытно было ей узнать, что у Пети в цветастом импортном пакете. — А что у тебя в сумке?

Петя молча раскрыл пакет, и глаза у девушки слегка округлились от удивления. Это было настолько не похоже на Петю, что в голове у неё сразу же замелькали самые разные подозрения.

— Ты, случайно, не заразу какую подцепил у своих шлюх? — взволнованно поинтересовалась она, уже прикидывая не было ли у неё в последнее время неприятных ощущений. Хотя та же гонорея у женщин могла протекать почти бессимптомно. Логика, конечно, была железная, раз извиняется, значит, виноват.

— Ты чего несёшь? — опешил Петя.

— А с чего вдруг это всё? Шампанское, зефир. Да и сам ты какой-то сегодня странный.

— Может, просто соскучился, — буркнул Петя.

— Очень это всё подозрительно, — недоверчиво гнула своё Вероника. — лучше сразу признавайся, где накосячил.

— Да чего сразу-то, накосячил — возмутился Петя.

— Да потому что знаю я тебя Разин как облупленного.

— Вот вы бабы, курицы, — разозлился Петя. — Я, можно сказать, мчался к ней на крыльях любви, а она нос воротит. Так и норовит растоптать мои высокие чувства, — про любовь и высокие чувства это, конечно, Аркаша стервец загнул.

Взгляд девушки немного смягчился, но окончательно подозрительность не прошла. Наконец, Вероника приняла решение и, взяв Петю под руку, скомандовала:

— Ладно уж. Пошли. Устроим тебе допрос с пристрастием. И всё же какой-то ты сегодня странный.

Вероника направилась в сторону дома, конвоируя задержанного Петю и постепенно ускоряя шаг. Подталкивало вперёд её не только чувство любопытства, но и желание скорее очутиться в постели с молодым любовником. Всё же для молодой спортивной девушки, привыкшей к регулярному сексу, две недели воздержания, это многовато.

Молодые люди вскоре достигли цели своего путешествия и поднялись на третий этаж, где находилась двухкомнатная квартира, в которой проживала Вероника.

Сняв верхнюю одежду, они прошли на кухню, где Вероника запихнула бутылку шампанского в холодильник, чтобы она немного охладилась. Однако, прежде, чем накрыть на стол и приготовить нехитрую закуску, она решила перейти к водным процедурам и физическим упражнениям. Поэтому, отведя Петю в комнату, велела ему раздеваться и ждать своей очереди, затем привычно быстро скинула с себя одежду, и упорхнула в ванную комнату.

Долго Вероника там не задержалась и вернувшись собиралась отправить туда Петю, который сидел на широкой тахте уже в одних трусах, но вдруг замерла посреди комнаты.

— Петя. Это что? — поинтересовалась она противным голосочком.

— Где? — ошарашенно удивился Петя, недоумевающе озираясь вокруг.

— Вот это! — обвиняюще ткнула пальцем в надетые на Петю трусы девушка.

Петя опустил глаза и понял, что Аркаша ему в очередной раз поднасрал. На Пете были импортные белые облегающие хлопковые трусы, явно импортного происхождения. Аркаша называл их боксёрами, хотя какое отношение они имели к боксёрам, занимавшемуся боксом Пете, было совершенно непонятно.

Подозрения Вероники вспыхнули с новой силой. Обычно Петя был одет в поношенные синие сатиновые трусы, под гордым названием «семейные». «Явно не обошлось без какой-нибудь бабы,» — зло подумала она. Вероника была девушкой с современным мышлением и знала о случаях, когда богатые дамочки в возрасте заводят себе молодых любовников.

— Это, от фарцовщиков. Я же битый час тебе толкую, бизнесом занялся. Вот прикупил вещички.

Вероника по-новому взглянула на его фирменные брюки, куртку, демисезонные Чехословацкие ботинки, джемпер и мысли её перескочили с темы измены, на тему криминальную.

— Вы что взялись спекулянтов грабить? Петя, это очень плохая идея. Тебя посадят, — заявила Вероника.

— Ника! Я тебе уже сказал, что это бизнес. Может быть, не совсем законный, но не чистой воды уголовщина. Поэтому и хотел с тобой посоветоваться. Ты ведь на экономическом учишься, — возмутился Петя. — Можно мне уже наконец в душ?

И Петя окинул девушку, на которой было только узенькое полотенце, неспособное прикрыть все её прелести, заинтересованным взглядом. Результатом проявленного интереса стала естественная реакция Петиного бойца, которого сам Петя именовал не иначе как Крепыш. В результате этой реакции модные трусы заметно оттопырились в районе того места, где на их более старших собратьях — брюках, обычно располагается ширинка.

Эти движения не укрылись от зоркого взгляда Вероники, и ход её мыслей несколько изменил направление. После чего она решила, что обсудить подробности внешнего вида Пети и его необычного поведения, можно будет несколько позднее. Поэтому девушка посторонилась с дороги, и Петя обрадованно прошмыгнул мимо подруги, мысленно проклиная Аркашу за его тягу к модному и удобному нижнему белью.

Петя стоял под горячим душем и напряжённо думал, о чём можно говорить подруге, а о чём нельзя. И заодно думал, как он докатился до такой жизни, когда раздумья об экономике отвлекают его от занятия сексом. Он даже подозрительно уставился на Крепыша, забеспокоившись, не подведёт ли его верный боевой друг в самый неподходящий момент. Но похоже, что тому было пофиг на посторонние мысли начальства, и он наглядно демонстрировал бодрость и стойкость духа. Хотя насчёт стойкости это было скорее не из раздела про духовное, а банальный стояк.

Быстро закруглившись, Петя приготовился к решительной схватке. Хотелось бы привнести в повествование малость романтики и сказать, что: «Петя, трепеща от волнения, скользящей походкой, подгоняемый любовным томлением проследовал из душа и предстал перед своей возлюбленной на пороге комнаты подобно юному античному богу, прикрывая чресла белоснежным полотенцем. Юная дева раскинулась на белоснежных простынях, полностью обнажённая и готовая предаться порочной страсти. Её трепещущие от нетерпения губы шептали: 'Где же ты, мой принц? Приди же ко мне».