Андрей Горбунов – Великая кошачья революция (страница 30)
Так в одночасье благодаря Томасу Флаффи изобретатели превратились из вызывающих улыбку тихих сумасшедших в крайне опасных асоциальных типов, которые способны своими безумными экспериментами причинить существенный вред здоровью невинных котов. Самое вопиющее, что, несмотря на всю однозначность данного случая, Котланд-ярд не планирует арестовывать Томаса Флаффи, поэтому призываем вас быть крайне осторожными на улицах Ливермура. Мы будем следить за развитием событий!»
Пушок замолчал и сочувственно посмотрел на Великую Тамару. Он уже представил, какой будет реакция на услышанное. Но Элизакэт Флаффи и не думала сыпать проклятиями.
– Про моего мальчика написали в самом «Кэтглийском вестнике»! – расплылась кошка в счастливой улыбке. – Ох, как приятно.
– Э-э-э. А вы вообще слышали, что именно я вам прочитал?
– Конечно! Что мой котенок самый талантливый во всем Ливермуре.
– То есть про кровавую бойню вас не смутило?
– Вот обязательно нужно испортить мне настроение, да?!
– Ни в коем случае. Давайте я вам лучше еще почитаю…
Пушок понял, как избежать гадательных мероприятий в ожидании изобретателя. Теперь каждый раз, когда ведунья появлялась в его временной обители, беляк, не давая кошке перевести дух, с самым подобострастным видом предлагал свои услуги чтеца. И, поднимая глаза к потолку, задумчиво добавлял:
– Может, там опять написали про вашего котенка?
Для Великой Тамары это был аргумент из аргументов. Она тут же исчезала в дверном проеме и через считаные минуты, кряхтя, возвращалась с новым «Кэтглийским вестником» под мышкой. Кошка добросовестно вставала перед больным и вытягивала вперед лапы с зажатыми в них газетными страницами, чтобы прикованный к постели постоялец без проблем мог рассмотреть мелкие буквы.
Увы, имя «кровожадного изобретателя» в прессе больше не встречалось, поэтому Пушку приходилось читать обо всем на свете. Например, о новом вкладе банка Кэтглии «Для праправнуков». Компактный текст в разделе объявлений гласил: «У вас нет денег даже на себя, не говоря уже о том, чтобы оставить хоть что-то своим котятам? Не отчаивайтесь! Смахните заводскую сажу и мануфактурную пыль с лап и поройтесь у себя в карманах. Там наверняка завалялся последний пенни. Знаем, о чем вы думаете. Мол, приберегу-ка я его на черный день. Но черный день на то и черный, чтобы подойти к нему без гроша в кармане. А этот последний, согретый грязной подушечкой пенни лучше отнесите в банк Кэтглии, оформите вклад „Для праправнуков“, и всего через сто лет ваши потомки будут купаться в процентах от самого лучшего прапрадедушки!» В другом номере Пушку приглянулась заметка про всплеск рабочего движения. Коты протестовали против незаконного урезания когтей (по мнению промышленников, длинный маникюр злостно портил готовую продукцию на текстильных мануфактурах), требовали перерыва на умывание и настаивали на сокращении рабочего дня до 23 часов 55 минут.
Так, за изучением газет, незаметно для него самого и прошел остаток недели. Поэтому когда однажды утром в комнату ворвался как всегда слишком взъерошенный и чересчур торопливый Томас Флаффи, Пушок первым делом на автомате осведомился, где же свежая пресса.
– Тьфу ты! – тут же в сердцах фыркнул бывший глава семейства. – Совсем я с твоей матерью из ума выжил. Надеюсь, ты все выяснил?
– Да-да-да, – затараторил Флаффи. – Еще раз хочу обрадовать: вы никакой не сумасшедший.
– А как насчет чего-то более конкретного?
– Сейчас-сейчас-сейчас, – еще больше засуетился изобретатель. – В ходе изучения вашего агрегата…
– Ты что, по бумажке читаешь?
Нос кота зарделся.
– Я хотел сделать свое объяснение эмоционально насыщенным. Но если бы что-то забыл, то эффект бы смазался… А вы против, чтобы я читал по бумажке?
– Давай переходи к сути уже. А то «Кэтглийский вестник» напишет еще об одной кровавой бойне!
– Так вот, в ходе изучения агрегата я выдвинул гипотезу, что ваша так называемая лежанка на самом деле никакая не лежанка, а самая настоящая капсула для вырабатывания сверхнизких температур. Таким образом… Извините, потерял второй листочек. А, вот же он! Таким образом, я предположил, что, когда вы закрывались в лежанке, некие внешние факторы приводили капсулу в активную фазу, и она замораживала вас на годы, а то и на века. Понимаете?
– Ты мне давай про провалы в памяти лучше объясни!
– Я про это и толкую! Не было никаких провалов! На самом деле вы ничего не забывали! Просто вы замерзали в своей лежанке, причем замерзали на очень длительное время, а лежанка тем временем жила своей жизнью – будучи физическим телом, не закрепленным за одной точкой пространства, она путешествовала по миру со скоростью, заданной ей другими физическими телами. А затем, когда активная фаза капсулы завершалась, вы приходили в себя. Но, соответственно, уже в других географических и временных координатах. Так вы и потеряли свою семью. Они остались в одной точке пространственно-временного континуума, а вы зачем-то залезли в свою лежанку и на целые века выпали из процесса общей жизнедеятельности.
– Чушь какая-то!
– Вот поэтому я и не стал вам всего этого рассказывать, полагаясь лишь на гипотезы. Чтобы доказать состоятельность своего предположения, я провел научный эксперимент. Досконально изучив весь механизм действия вашего агрегата, я испробовал его на себе: поместил свое тело на неделю в лежанку…
– Та-а-а-а-а-ак! То есть ты, морда, хочешь сказать, что всю неделю просто дрых?!
– Нет же! По моей просьбе мама активизировала таймер, и я на семь дней выпал из мировой истории. Попросту говоря, замерз. В точности как вы… Вы рады?
– Чему?
– Ну как?! Вы наконец выяснили, что с вами происходило. Теперь сможете сбросить груз неизвестности с плеч и начать новую жизнь.
– Ты видишь хотя бы тень радости на моей морде?
– Не-е-е-ет.
– Вот и не задавай глупых вопросов!
– А можно последний? И он совсем не глупый, а очень серьезный. Не могли бы вы подарить мне свою лежанку?
Изобретатель навострил уши и посмотрел на беляка полными надежды глазами.
– Понимаете, ваша лежанка – она… Она… Она работает! А у меня еще ничего никогда не работало. Благодаря ей я смогу понять, что же не так в моих устройствах. Я увижу, где нужно подкрутить и где постучать. По-моему, я даже смогу создать двухтактный двигатель внутреннего сгорания! Поймите, ваша лежанка – это настоящий рычаг прогресса, который так долго искали изобретатели! Подарите ее мне. Ну пожа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-алуйста.
– Да на кой она мне нужна? Конечно, забирай.
– Правда? – от радости Флаффи готов был расцеловать прикованного к кровати гостя.
– Конечно! Но при одном условии, – Пушок пристально посмотрел на молодого кота.
– Все что угодно, – с готовностью закивал Томас.
– Прекрасно! Убей меня.
Флаффи в ужасе вскрикнул и юркнул за дверь.
С того дня, когда Томас Флаффи отказал беляку в просьбе, прошло четыре месяца. Поначалу Пушок планировал свести счеты с жизнью посредством голодовки. Однако у Великой Тамары оказались настолько быстрые лапы, что его рот катастрофически не успевал уворачиваться от ложек с ее кулинарными изысками. За неимением других идей кот смирился и принялся ждать, когда же его скелет срастется и доктор Маусхэйтер снимет гипс. Тогда он наконец сможет присоединиться к Мурке. А пока бывший глава семейства был вынужден предаваться скуке. Миссис Флаффи между тем, настолько втянулась ухаживать за нечаянным постояльцем, что даже перестала изводить его своей магической самодеятельностью. Хотя Пушок предполагал, что ведунья попросту уже испробовала на нем весь свой астральный арсенал и сейчас судорожно ищет новые способы постичь непознанное.
В отличие от гадалки, которая проверяла самочувствие больного по пять раз на дню, ее сын совершенно забыл путь к комнате Пушка. Впрочем, беляк все равно встречался с изобретателем по несколько раз в неделю – на страницах «Кэтглийского вестника», который продолжал читать ведунье каждый вечер. Газетчики взахлеб рассказывали о все новых и новых научных достижениях вчерашнего изгоя и неудачника. Великая Тамара аккуратно вырезала и бережно хранила абсолютно все заметки про своего набирающего популярность котенка. Но ее любимой была статья «Юный гений из Ливермура изменит мир!». Не проходило и дня, чтобы гадалка не попросила Пушка перечитать эти берущие за самое сердце строки: «Слышите, что-то шумит вдалеке? И гул быстро нарастает! Что же это за необычные звуки? Может, это мчится автомобиль? Нет! Мощный гул вдалеке – это рев приближающегося научно-технического прогресса. И имя ему – Томас Флаффи. Этот безмерно талантливый юноша уже навсегда изменил кошачью историю. Впрочем, по его словам, все только начинается!
Когда несколько месяцев назад на изобретателя Томаса Флаффи посыпались обвинения в том, что он вместо научных экспериментов устраивает кровавые бойни, лишь честный и благородный „Кэтглийский вестник“ встал на защиту молодого ученого. Да, мы немного пожурили юношу, но не более того. И действительно, время расставило все на свои места. Мистер Флаффи посрамил всех недобросовестных охотников за лживыми сенсациями, раз и навсегда доказав, что он не сумасшедший преступник, а истинный талант.
Кто не смеялся над Флаффи, когда он несколько лет назад не смог завершить работу над самокатной повозкой? И кто не аплодировал ему стоя, когда два месяца назад он все-таки представил на суд общественности готовую работающую модель. Причем сделал это Томас более чем эффектно, на полном ходу врезавшись в толпу на центральной площади Ливермура. „Это транспорт будущего! Я изобрел автомобиль!“ – кричал тогда молодой ученый, выбравшись из своего опытного образца. Да, конечно, не обошлось в тот день и без злых языков. Сплетники до сих пор судачат, что с центральной площади в больницы города доставили двадцать котов с переломами лап и хребтов. Но мы-то с вами знаем, что все эти пострадавшие – беспробудные валерьянники, которые всего лишь неудачно упали от количества выпитого.