Андрей Гончаров – Чисто царское убийство (страница 22)
– Вот как? – удивился алхимик. – Отчего же он умер в таком случае?
– От отравления, граф, – сказал Углов. – Я беседовал с врачами, пользовавшими императора, взял на анализ ткани его тела. Их изучение показало, что в теле государя содержится некий яд. Но я не смог определить, какой именно. Мне хотелось бы спросить вас, известного ученого и специалиста в разных областях знания, что за зелье мог использовать убийца, чтобы наверняка достичь нужного результата.
Говоря так, Углов лукавил. На самом деле он знал, чем был отравлен Петр. Это было соединение мышьяка. Но Кирилл решил задать графу такой вопрос. По тому, что и как Сен-Жермен станет отвечать, можно будет определить, врет он или нет, а затем выяснить и главный вопрос: причастен ли этот субъект к смерти русского государя. Тут главная роль отводилась Ване.
– Очень серьезный вопрос! – воскликнул граф. – Отдаю должное вашей проницательности, господин посланник русской императрицы. Вы поступили совершенно правильно, обратившись с этим именно ко мне. Ведь я являюсь крупнейшим в мире специалистом не только в области черной и белой магии, но и алхимии. В частности, мне известно все о ядах и их свойствах. Никто не сможет лучше меня осветить эту тему!
«Ну, от скромности этот граф точно не умрет», – подумал надворный советник.
Между тем Сен-Жермен продолжил:
– Но для того чтобы ответить на ваш вопрос, я должен знать, как проходила болезнь русского государя, ее признаки и симптомы. Расскажите мне об этом и не пропускайте ничего. В деле об отравлении всякая мелочь может оказаться важной!
Граф говорил все это с чрезвычайно уверенным видом. На его лице не было заметно и тени смущения. Казалось, он так же искренне заинтересован в успехе расследования, как и сам Углов.
Руководитель группы искоса взглянул на Ваню. Может ли тот определить, врет граф или нет? Иван поймал взгляд товарища и еле заметно пожал плечами. Углов понял, что пока Иван не улавливает в поведении хозяина особняка признаков двуличия.
Кирилл сосредоточился и начал описывать графу ход болезни императора. Он действительно старался не упустить ни единой подробности. Это, помимо прочего, помогало ему самому восстановить в памяти всю картину.
Когда Углов закончил, Сен-Жермен кивнул, давая понять, что удовлетворен столь подробным ответом. Затем он зажмурился и на несколько минут погрузился в размышления.
Наконец он открыл глаза и произнес:
– Да, такое описание убеждает меня в вашей правоте. Похоже, что ваш император действительно был отравлен. Вы совершенно правы в том, что считаете те злосчастные конфекты причиной его смерти. Всякие сладости часто использовались для отравления высокопоставленных особ. Ведь именно этот вкус куда лучше, чем всякий другой, может скрыть наличие яда в угощении. Да и съедят его обязательно. На свете очень мало людей, совершенно равнодушных к сладкому. Но что за яд находился в этих конфектах? Это весьма любопытно, да. Знаете, господа, чтобы ответить на ваш вопрос, лучше пройти в мою лабораторию. Там у меня имеется богатая коллекция разнообразных ядов. Мы рассмотрим их все и, возможно, найдем нужный. Прошу! – Граф поднялся, взял со стола шандал с тремя зажженными свечами и жестом пригласил гостей следовать за ним.
Они вышли из кабинета, несколько раз повернули. Граф открыл незаметную дверь. За ней показалась крутая лестница, ведущая куда-то вниз. Оперативники спустились по ней и оказались в просторном сводчатом подвале.
Сен-Жермен поставил свечи на стол. Затем он легонько повел рукой, и вдруг на стенах подвала вспыхнули факелы.
Оперативники переглянулись. Даже на них эта демонстрация магического искусства хозяина дома произвела некоторое впечатление. О том, как она должна была действовать на неискушенных современников графа, можно было только догадываться. Между тем сам граф держался совершенно непринужденно, словно не сделал ничего особенного.
– Вот, господа, моя сокровищница знаний, как тайных, так и явных, – сказал Сен-Жермен, обводя рукой стены подвала. – Здесь имеется все, что необходимо для моих научных изысканий.
Оперативники огляделись. Тут было на что посмотреть. На полках стояли десятки разнообразных бутылок с разноцветными жидкостями. С балок свисали пучки сушеных трав. На столе стояли весы, ступки с пестиками, колбы и реторты. Сразу было видно, что это действительно лаборатория ученого.
– Итак, мы говорили о ядах, – произнес Сен-Жермен, подходя к шкафчику, стоявшему в дальнем углу. – Яды оказывают свое действие очень по-разному. Одни убивают человека быстро, почти моментально, другие – постепенно, исподволь. В вашем случае, как видно, использовалась отрава именно из этой, второй группы. Это значит, что мы должны отставить в сторону яды, созданные на основе синильной кислоты, полученные от африканской гюрзы или ливанской кобры. Нас прежде всего должны интересовать вот эти два зелья. – Сен-Жермен извлек из шкафа темную бутылочку с притертой пробкой и какую-то коробочку.
На них не было этикеток и каких-либо надписей. Как видно, владелец лаборатории и так умел различать вещества, хранящиеся у него.
Граф указал на бутылку и пояснил:
– Вот настой цикуты, или болиголова. Его выпил великий Сократ, принимая смерть по приговору афинского суда. Цикуту также любили использовать знаменитые князья из рода Борджиа, знавшие толк в ядах. Однажды я чуть сам не пал жертвой одного из них. Он заподозрил меня в связи с его противником, французским королем. Меня спас великий Леонардо. Он тоже знал толк в ядах и угадал характерный запах цикуты.
– Леонардо? – воскликнул пораженный Ваня. – Вы имеете в виду великого живописца из Винчи? Но как такое могло быть? Ведь он жил почти триста лет назад!
– Я понимаю, что это удивляет вас. – Сен-Жермен снисходительно усмехнулся. – Но люди, знакомые со мной, уже смирились с тем, что обычные мерки ко мне неприменимы. Да, я живу на свете очень долго и надеюсь прожить еще больше. Это так, но мы отвлеклись от нашей темы. Цикута – лишь один из ядов, оказывающих постепенное воздействие. Другое такое же снадобье – мышьяк. Вот он, в этой коробочке. Я, знаете ли, склоняюсь к тому, что ваш император был отравлен именно им.
– Что ж, граф, вы угадали, – произнес Углов, пристально глядя на хозяина лаборатории. – Я скрыл от вас одну важную подробность. С помощью датского врача доктора Гротса я произвел анализ тканей тела покойного государя. Сей весьма знающий человек установил, что преступники дали императору именно мышьяк. Я рад, что вы пришли к тому же выводу. Надеюсь, что мы вместе с вами найдем ответ и на другой вопрос. Кто именно послал императору Петру Алексеевичу конфекты, начиненные мышьяком?
– Боюсь, что здесь я не смогу вам помочь, – ответил Сен-Жермен.
Он все еще держал в руках сосуд с цикутой и коробку с мышьяком, словно никак не мог с ними расстаться.
– А я думаю, что сможете, – настаивал надворный советник. – И знаете почему? В этом меня убедил рассказ графа Бассевича, ближайшего помощника герцога Голштинского.
Углов заметил, что при упоминании этого имени лицо Сен-Жермена на секунду изменилось, утратило свое обычное невозмутимое выражение.
«Ага, горячо!» – подумал он.
– И знаете, что мне сообщил Бассевич? – продолжил надворный советник. – Год назад в Бадене он встретился с одним человеком. Тот сказал ему, что получил задание от императора Карла убить русского царя, даже объяснил, почему у австрийского императора появилось такое желание. Как вы думаете, кто был этот словоохотливый собеседник голштинского графа? – Углов открыто, в упор посмотрел в глаза Сен-Жермена.
«Сейчас-то все и произойдет, – подумал надворный советник. – Он сознается или станет врать, и тогда Ваня его разоблачит. Мы в любом случае узнаем правду».
Однако не произошло ни того, ни другого. Случилось нечто такое, чего не ожидали ни Углов, ни его товарищи.
В глазах у надворного советника внезапно потемнело. Он лишь смутно видел очертания подвала и человека в сером камзоле, стоявшего перед ним. Впрочем, человека ли? Нет, это была птица, определенно! Огромная, серая. Она внимательно следила за Угловым.
«Что птица делает в подвале? – подумалось надворному советнику. – Ей надо на волю».
Словно отвечая на его мысли, птица взмахнула крыльями и исчезла. Куда, Углов не заметил. Зато он ясно увидел в своих руках бутылку и стакан. Кирилл вдруг понял, что жутко страдал от жажды и давно хотел пить. Всего один глоток. Он налил немного жидкости в стакан, поднес его ко рту.
В этот момент на него было совершено нападение. Кто-то сбоку вдруг ударил его по руке, и стакан полетел на пол. В ту же минуту туман, окружавший надворного советника, стал рассеиваться, он вновь начал ясно различать предметы.
Кирилл увидел, что стоит посреди подвала, держа в руке открытую бутылку с цикутой. На полу валялся стакан, темнела лужа разлившейся отравы.
Рядом с ним окаменел Дружинин. Он тупо разглядывал коробочку с мышьяком. Часть яда просыпалась на ковер.
Между ними замер Ваня с побледневшим, но решительным лицом.
А еще одного человека – хозяина этого подвала – нигде не было видно.
– Где Сен-Жермен? – спросил Углов у Вани. – И что вообще случилось? Откуда у меня эта бутылка?
– Оттуда же, откуда у Игоря коробка с мышьяком, – ответил Иван. – От графа. Когда ты задал ему вопрос о Бассевиче и его рассказе, он поглядел на тебя секунду, а потом, как видно, принял решение и начал действовать. Сен-Жермен вручил тебе бутылку с цикутой, а Игорю – мышьяк, сунул в мою руку стакан. Наверное, ты должен был налить яда не только себе, но и мне. После чего ушел.