Андрей Глущук – Взломщик. Сожженное лето (страница 2)
– Да, извините, я, кажется, забыл вам представиться, – молодой человек тряхнул золотыми локонами и объявил, чуть смущаясь, – Самсон Новицкий. Такое вот, дурацкое имя.
–У меня такая же фамилия – Самсонова, но я не считаю её дурацкой. – Смущение красавчика сделало его каким-то немного беззащитным и на самом деле славным. – В десять я не смогу, а вот в двенадцать готова встретиться.
–Отлично – обрадовался Самсон, – Где?
–У стойки бара.
–До встречи, Самсонова!
–До встречи, Самсон.
Глава 2
Стас Савенко поглядел на часы. Стрелки раритетного Twincept – подарка деда – подсказывали, что пора позаботиться о желудке. Впрочем, есть не очень-то хотелось.
Стас без энтузиазма поглядел в окно. Пыльные листья клена за давно немытым термозащитным пластиком висели без движения и признаков жизни. Они не скрывали, что им плохо.
Лето растеклось по расплавленной черноте асфальта тяжёлой, бездумной как похмелье, жарой. Июнь еще не дополз до середины, а уже казалось, что зной оккупировал Старый город века назад и не покинет его границ до тех пор, пока не сожжет последнего жителя, последнюю травинку, последний камень.
Что касалось травы и деревьев, здесь жаре предстояла большая и тяжелая работа. А с жителями дело обстояло значительно проще. Справиться с горсткой ушибленных экологов, немногочисленных специалистов по флоре и фауне, да двумя десятками дикарей, не желавших пожинать плоды прогресса, не составляло большого труда. Не сжечь, конечно, но загнать под землю в бесконечные катакомбы Нижнего города, направить, так сказать, в генеральное русло цивилизации сотню сумасшедших отщепенцев – дело трёх душных недель и двух хороших лесных пожаров. Дымка и духота – отличные аргументы в пользу переселение в прохладу подземных уровней с гарантированным кондиционированием воздуха, стабильной имитацией солнечного освещения в любое время суток и достижениями научно-технического прогресса, которые всегда под рукой.
Большая часть местного населения, впрочем, как и населения планеты, давно именно так и поступило: ушло под землю. Лозунг: “Сохраним естественный баланс растений и животных” стал модным лет пятьдесят назад. Еще до эпохи Прямы Информационных Потоков. Люди вернули поверхность планеты животным и растениям. Но, по большому счету, красивый жест был не более чем идеологическим прикрытием вынужденного отступления. Природа Homo Sapiens такова, что он всегда старается выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Мы всегда находим повод рассматривать самые неблаговидные свои поступки через призму благородных идей и высоких целей.
Истина заключалась в том, нефтяная цивилизация умерла. А над ее могилой установили гигантский обелиск с приговором: «Энергетический кризис». Так что в местах проживания зимних холодов и снегопадов, лезть под землю казалось элементарно выгодно. Не точки зрения экологии, а с точки зрения экономии энергетических ресурсов. Низкие теплопотери, простые и малозатратные транспортные схемы, недорогие коммуникационные решения. Появление дешёвых высокопрочных программируемых полимербетонов и искусственных базальтов ускорили процесс переселения. Но, главная причина, как казалось Стасу, всё же, была в другом: в простоте контроля за человеком в ограниченном пространстве подземных городов.
Двуличие лозунгов об экологической подоплеке всемирного андеграунда доказывало и то, что все атомные и водородные электростанции, все автоматизированные химические производства остались на поверхности. Рядом с демонстративно охраняемой флорой и обожаемой законом фауной. Так, на всякий случай.
Сам Савенко, без особого сожаления, относил себя к дикарям, и лезть под землю не желал. Хотя зависшая над городом жара уже и его начала заставлять сомневаться в разумности своей жизненной позиции.
Действительно, вид из окна не внушал оптимизма. Хотя, если честно, то и в помещении, несмотря на усилия старенького миклиматора, ощущения свежести не наблюдалось. Маломощное устройство только гоняло по комнате поток горячего воздуха. Меланхоличная зеленая муха, подчиняясь потоку, крутилась вокруг Савенко как акула перед атакой. Но на атаку у нее не хватало ни сил, ни желания. А, возможно она понимала, что, приземлившись, уже не сможет преодолеть силу тяжести и взлететь.
“Еще неизвестно что хуже:” – подумал Стас, разглядывая апатичный городской пленэр, – “душный уличный штиль или искусственный самум в четырёх стенах”.
Есть по такой жаре совершенно не хотелось. Но и просиживать штаны в конторе без дела особого смысла не имело.
Стас выключил миклиматор. Тот с натужного воя перешел на задумчивое покряхтывание и остановился. На самом деле старый прибор не стоило выключать. Гарантии, что он снова заработает, не было никакой. Но существовала жесткая инструкция по расходованию энергии. Работа любого устройства, не связанного с жизнеобеспечением, в отсутствии человека считалась серьезным нарушением и каралась жестоко. Вплоть до насильственной установки микрочипа, в качестве радикального средства купирования старческого склероза. А превращать себя в полуробота Савенко не собирался. Чип в башке – глупо, пошло и унизительно. Особенно для него – Взломщика Системы шестого ранга, человека, в прямые обязанности которого, как раз, входил поиск слабых мест в защите информационных потоков. Тех самых, через которые чипы снабжают своих носителей всеобъемлющей картиной мира и энциклопедическими знаниями. Ну, ка, попробуй найти дыру в корпусе корабля, если тебе системы контроля рапортуют, что течи нет и жизнь прекрасна! Нет, батенька, только ручками и только наощупь.
– Пойду возьму порцию окрошки. – Сам с собой поделился планами на ближайшее будущее Стас. Можно, конечно, было заказать бизнес-ланч по крейтру. Чертовски удобно: десять секунд и питание (назвать это едой язык не поворачивается) на столе. Изобретательный мозг Человека Ленивого начал упрощать приготовление пищи с растворимого кофе и супов быстрого приготовления, закончил простой мыслью: все в мире протоны, нейтроны и электроны. Всё в мире физика и химия. Этот вполне себе разумный тезис подсказал решение: зачем выращивать еду, если её можно сделать буквально из воздуха, минуя длинную цепочку естественных химических преобразований одних веществ в другие? И компании производители стали продавать программы приготовления пищи для крейтеров, вместо полноценных натуральных продуктов. Стас был уверен, что с помощью вживлённых чипов удавалось не только эмитировать внешний вид блюд, но и настоящий кайф от их употребления. Но человеку без чипа в черепной коробке и с природным вкусом к хорошей еде муляжи из крейтора противопоказаны. Поглощать смесь искусственных белков, жиров и углеводов, укомплектованную витаминами и микроэлементами, под соусом ароматизаторов можно только закрыв глаза, заткнув нос и не разжевывая.
Сегодня времени было достаточно чтобы, не спеша прогуляться по Старому городу в заведении с географическим названием “Арарат”. Там, полулегально подавали замечательную окрошку. Настоящую. В которой, огурчики и редис, порубленные тонкими пластинками, с очевидным удовольствием купались во всегда холодном, кисленьком, но не резком квасе. Обильное ассорти из мяса курицы и говядины, с нежным участием свежей вареной колбаски, не могли оставить равнодушным даже самого придирчивого гурмана. Белый айсберг настоящей сметаны посреди тарелки, поджидал встречи с “Титаником” – желудком истинного ценителя хорошей пищи. Живые овощи, настоящее мясо. Не гуманно, не практично, зато: как вкусно! И откуда берутся контрабандные ингредиенты? С каких подпольных ферм и производств? Здесь бы покопаться и раскрыть преступную структуру. Но излишнее служебное рвение лишит жизнь последней радости. А лишать себя радости без прямого указания руководства, по крайней мере, глупо.
Конечно, это удовольствие стоит немалых денег. Но пару раз в неделю Стас позволял своему желудку взять верх над финансовой дисциплиной и служебным долгом. Тем более, что ему, Взломщику Системы шестого ранга, Совет платил вполне достаточно.
Вообще, угощались в “Арарате” преимущественно богатые туристы, навещавшие Старый город в поисках экзотики и острых ощущений. А после тридцати лет реформ правительства Экологов, экзотики и острых ощущений заметно прибавилось.
Отсутствие людей на поверхности очень скоро привело к тому, что не человекообразное население планеты действительно почувствовало: главный конкурент, главное гнобило, главный враг ушел в подполье и можно делать, что душа пожелает. Встретить в центре Старого города медведя или лося стало проще, чем робота-полицейского, призванного защищать человека разумного от его четвероногих братьев меньших.
Впрочем, городские медведи более напоминали тех представителей рода человеческого, которых пару сотен лет назад называли бомжами или нищими. Они побирались, выпрашивали у аборигенов и туристов подачки, при случае не брезговали мелким воровством. А вот ночью, пешие прогулки людям в Старом городе настоятельно не рекомендовались. Темнота превращала забавных «бомжей» в безжалостных разбойников. Впрочем, серьезные происшествия случались крайне редко. И туристы, и аборигены безропотно подчинялось предписаниям и рекомендациям. Дисциплина и неприятие экстрима были прочно заложены в головы людей. Буквально зашиты. С помощью чипа надёжно, прочно, навсегда.