Андрей Георгиев – Земля цвета крови (СИ) (страница 58)

— Чуден ваш рассказ, господин Странк. И если его услышат святые люди, гореть вам на костре праведном! Всевышний — это миф? Мы все отпрыски чинту-а-ри? Бред какой-то! Если верить вашим словам, то они создали твердь и небо, воду и всю жизнь? Да ну, да не может такого быть!

Странк, пожав плечами, произнёс:

— Если нам повезёт и мы попадём в пещеру со светящимися столбами, в которых спят чинтури, то сами всё узнаете и увидите те же картинки, которые видел я. А вот потом уже будете всё отрицать, господин Азартар!

— Ну, хорошо! Если они такие всемогущие, то почему не остановили ни разу эпидемии, войны? Почему люди до сих пор умирают во время землетрясений?

— Как они мне объяснили, всё должно идти так, как идёт, и только живые существа должны сами решать, как им жить и как развиваться.

— Во истину великие дела твои, Всевыш… — Азартар осёкся, увидев на лице мага-артефактора улыбку.

Странк легонько ударив рукой по крышке стола, спросил:

— Когда отправляемся, господин Азартар?

— Карета возле дверей вашей лавки. Вам много времени понадобится на сборы?

— Вы забыли, что меня посещают видения. Сумка собрана, я всего лишь ждал, когда пройдёт этот кровавый дождь. Теперь в путь. Мы точно вдвоём отправляемся в дорогу?

— Нет, со мною мой лучший мой ученик, Талкос. Талантливый, но ленивый до безобразия.

— А мы точно втроём отправляемся в дорогу, господин Азартар? — засмеялся Странк.

— Точно. Не понимаю, к чему эти вопросы. Карета с двумя купе, все поместимся.

Талкос стоял возле дверей небольшого дилижанса, отчаянно зевая и рассматривая, как по небу, с огромной скоростью, двигались звёзды. Звездопад в это время года — обычное явление, но каждый раз, когда звезды падали, оставляя за собой огненный след, в голову всегда приходили одни и те же мысли — кто сотворил весь Мир с таким загадочным и красивым небом. Из лавки мага-артефактора вышли Азартар и Странк. Артефактор, рассматривая карету, присвистнул:

— Не иначе, как королева Сольвилия выделила такую прелесть? Эдак, с двумя кучерами и шестёркой лошадей, мы до Странствилла дней за пять-шесть домчимся.

— На это весь расчёт и сделан. Спать можно в купе, в пяти городах, которые мы будем проезжать, нас будут ждать сменные лошади, еда в дорогу. Прошу, господа, занимать купе. Мы с вами должны ещё о многом поговорить, господин Странк, так что поедем в одном купе. А ты, Талкос, как-нибудь сам.

Талкос всё никак не мог уснуть, переворачиваясь с бока на бок. Давно стих разговор за перегородкой купе, маги легли спать. Талкос вспоминал о приключениях в Туманном лесу, из головы никак не выходил Альтор. Завидовал ли ему Талкос. И да, и нет. Но было ещё что-то такое неуловимое, что не давало уснуть парню — ощущение, что он в купе не один. Пожелав себе спокойной ночи, Талкос, под мерное раскачивание дилижанса, наконец-то крепко заснул.

Глава 16

Тейстан не зря называют жемчужиной побережья Чёрного океана. Город, утопающий в зелени — другое его название. Ингальрон смотрел из окна гостиницы на медленное пробуждение города от спячки. Кто в Тейстане спал ночью — так и осталось загадкой, шум в городе не стихал ни на секунду, и как показалось сильтуру, ночью всё население города и приезжие, без дела бродили по улицам, от кафе к кафе, от одной таверны до другой.

Нормой считалось вытащить музыкантов из таверны на улицу, заплатив им приличные деньги, и устроить танцы на берегу океана, или посреди оживлённой ночной улицы, заставляя поток полупьяных гуляющих, присоединиться к тому общему безумию, которое называется ночным танцем. Люди, как мотыльки, слетались на свет магических фонарей, держась за руки друг-друга, самозабвенно танцевали, целовались, обнимались и потом — растворялись в тени городских парков и скверов, чтобы вкусить самый большой грех, которым наделил человека Всевышний.

И теперь, на рассвете, когда Сантор только оторвал голову от подушки и купался в водных безграничных просторах Чёрного океана, жители города спешили заняться своими делами. Зачем? Чтобы заработать деньги и потом, когда спадёт дневная жара, вечером и ночью, опять кутить и тратить деньги, заработанные днём. Безумство, но это и называется южным темпераментом, с этим ничего не поделаешь, к этому нужно привыкнуть.

Пальмы, магнолии, кипарисы и сосны делили между собой территорию города, кусты самшита обрамляли собой практически все тротуары. Одежда южан — лёгкие светлые рубашки на выпуск, широкие белые брюки и парусиновые туфли без каблуков. Женщины не отставали от мужчин — они все поголовно скорее были раздеты, чем одеты, и это приводило в полное замешательство Ингальрона, которого дьявол вчера вечером повёл своей рукой прогуляться по набережной Тейстауна.

Ингальрон принял свою нормальную и естественную внешность, убрав личину светловолосого и голубоглазого молодого мужчины. В южном городе, в котором красно-коричневый загар был нормой, сильтур практически ничем не отличался от местных жителей.

Сидя на скамейке, которыми набережная была заставлена, он смотрел на корабли, которые как огромные туши исполинских животных, переваливались с одной океанской волны на другую и, казалось, вздыхали. Как живые существа.

Мореходы, получившие увольнительные на берег, бегом покидали свои корабли, чтобы упиться в хлам в какой-нибудь дешёвой таверне, подраться, проиграться в кости и утром проснуться в компании с незнакомой женщиной.

Ингальрон вспомнил традиции Жёлтой степи и про себя произнёс молитву Муразе, что до сих пор у сильтуров в почёте скромность, сдержанность. Если бы тилькумены, старейшины кланов, хоть раз побывали среди этих диких людей, то ужесточили бы требования в воспитании детей и в особенности, женщин, чтобы не допустить такого разложения в обществе, которое могли позволить себе люди.

На соседней скамейке сидел музыкант, настраивая донбрину. Потом он запел сильным и красивым голосом балладу о Кровавой войне, в которой люди одержали величайшую победу. Ингальрону хотелось встать, подойти к музыканту и разбить о его голову инструмент.

Кровь закипела в жилах молодого сильтура и вдруг, неожиданно для самого себя, Ингальрон понял, что гнев и напряжение, которые долго искали выход, взбунтовались, рвались наружу. Уловив запах женских духов, сильтур обнаружил, что рядом с ним сидит девушка лет двадцати. Что-то неуловимо знакомое было в её внешности. Скорее всего разрез её глаз, тёмных и красивых, говорил, что в её крови есть много крови сильтуров. Прямые, до плеч, смоляные волосы, ровный загар цвета меди. Смешанные браки? Но куда же Мураза смотрит?

Девушка заговорила первой:

— От вас, молодой человек, исходит просто невероятная энергетика Жёлтой степи! Но-но, не напрягайтесь! Лучше возьмите меня за руку и давайте отсюда уйдём — за вами следят.

— Как тебя зовут, женщина? — услышав ответ, Ингальрон опешил. Имя девушки было Ольдайра. Сильтурское имя.

— Ольдайра, зачем ты мне помогаешь? Откуда ты здесь? Кто твои родители и почему на тебе такая одежда?

— Тихо-тихо. Встали и, мирно улыбаясь, ушли отсюда. Патруль видящих идёт в нашу сторону. Пойдём. — девушка протянула парню руку и Ингальрону ничего не оставалось, как встать со скамейки и идти рядом с девушкой по набережной.

Держа девушку за руку, Ингальрон чувствовал тепло руки и запах её молодого и сильного тела. Внутри молодого сильтура всё взбунтовалось, весь мир перевернулся с ног на голову. Нет, сильтуру не хотелось обладать молодым телом Ольдайры, ему захотелось испить её крови, чтобы она текла в рот горячей струёй, дурманила голову. Подавив в себе звериный рык, Ингальрон, переборов себя, спросил:

— Куда ты меня ведёшь, женщина?

— Туда, где ты будешь счастлив. — последовал туманный ответ. — Ты же хочешь напиться моей крови, храбрый сильтур? Или уже передумал?

Девушка пронзительно засмеялась, и именно в это момент, сильтур понял, что остатки его воли и самообладания окончательно исчезли. Парень и девушка шли по аллее какого-то парка, потом сделали шаг в сторону, скрылись во мраке и оказались на поляне.

Сильтур сорвал с девушки одежду, начал делать с ней то, что никогда бы себе не позволил сделать до женитьбы. Мураза за всеми следит и всех грешников наказывает, но остановиться Ингальрон уже был не в состоянии. Тело девушки было податливым, как глина, Ольдайра стонала, прижимая сильтура к себе, требуя ещё, ещё и ещё!

И в тот момент, когда тело сильтура разорвала в клочья сладострастная волна блаженства, он увидел глаза самого Дьявола, который смотрел в глаза сильтуру и хитро улыбался. Он, Дьявол, поднял кубок, наполненный кровью, сделал большой глоток и его глаза, бездонные и чёрные, как сама ночь, вспыхнули ярко-красным светом.

Струйка крови потекла по подбородку Дьявола и он протянул кубок Ингальрону. Ощутив приторный, солёный привкус на губах, почувствовав дурман в голове, сильтур понял, что пьёт кровь Ольдайры из разодранной им шеи девушки.

Девушка была мертва, её широко открытые глаза смотрели в небо, по которому красиво скользили, падая вниз и сгорая, звёзды. Сильтур поднял голову вверх, к звёздам, и завыл. Выл он от безысходности и от тоски, от того, что только что совершил самый тяжёлый грех, за который получит справедливое наказание от Муразы. Услышав, что кто-то приближается к нему, сильтур попытался быстро встать на ноги, но почувствовал удар по голове и провалился в пучину беспамятства.