Андрей Геласимов – Год обмана (страница 16)
– Конечно, конечно, – прошептал я и снова наступил ему на ногу.
Пока мы так перешептывались, старушка закончила играть. Все оживились. Бородатый опять бросился к девчонкам, а я воспользовался неразберихой и нашел себе местечко на скамейке возле стены. Едва я присел, решив подождать, пока все закончится, как из этой толкотни вынырнула Марина.
– А где Сергей? – спросила она, склоняясь ко мне и хмуря брови.
От нее повеяло таким теплом, что я задержал дыхание. На лбу у нее блестели капли пота.
– Где он?
– Он… заболел… – медленно сказал я, обалдевший от ее запаха.
– Заболел?
Она прикусила нижнюю губу и сморщила лоб.
– Не расстраивайся… – начал я, но она резко выпрямилась и исчезла в толпе.
– …на фига он нам вообще нужен? – договорил я в пустоту.
Правда, это был скорее риторический вопрос. Сережа явно нужен был нам обоим.
В машине она еще некоторое время хмурилась, о чем-то думая и постукивая ботинками в пол. Наконец встряхнула головой и посмотрела на меня.
– Тебе хоть понравилось?
– Да я поздно приехал. Не видел почти ничего.
– А то, что видел?
– То, что видел, понравилось. Только голубых многовато.
– Они не все голубые. Некоторые просто так выглядят.
– Да? А зачем?
– Ну, не знаю. Сейчас модно.
– Педерасты?!
– Ну, да. У нас в институте некоторые мальчишки специально прикидываются.
– Чтобы выглядеть педерастами?
– Да. А чего ты удивляешься? Сейчас модно. Элтон Джон – голубой, Джордж Майкл – голубой, Киану Ривз – тоже. Рикки Мартин. У них там сейчас все голубые. Поэтому у нас тоже считается круто.
– Нет уж, спасибо, – сказал я, выворачивая руль до отказа.
На дорогах был такой гололед, что машину то и дело бросало в стороны. Хорошо хоть у меня все колеса были ведущие.
– А что с ним все-таки приключилось? – спросила она.
– С кем? – Я как-то не сразу врубился.
– С Сергеем. Почему он не пришел?
– Он… – Я понял, что она застала меня врасплох. – Он… плохо себя почувствовал… Сегодня утром… Я заехал, а он лежит.
– А где он живет?
– Где живет? Ну, как тебе сказать…
Мне даже пришлось сбавить скорость.
– А ты разве сама не знаешь?
– Нет! – Она с вызовом посмотрела мне в лицо.
Хорошо, что мне надо было смотреть на дорогу.
– Он меня к себе ни разу не приглашал.
В ее голосе звучало явное возмущение.
– Да там ничего интересного нет, – пробормотал я, усиленно переключая скорости. – Так, снимает квартирку с мамой… Однокомнатную… Без ванны… и без туалета…
– И без воды? – зло добавила она.
– Да, кажется, воды тоже не бывает часто… Отключают…
– Ну надо же, какой бедненький! А где ты с ним познакомился?
– Я-то?
– Ты-то!
– Мы с ним… ходили в один Дворец пионеров… Клуб «Шуруп».
– Понятно. Значит, ты тоже из Калуги?
– Я?
– Конечно, ты! Кто же еще? Сергей-то ведь из Калуги. Не мог же он в Москву ездить во Дворец пионеров!
– У меня… бабушка там живет. Меня родители каждое лето туда отправляли…
– На каникулы?
– Точно. Пить парное молоко.
– И ходить во Дворец пионеров, – уточнила она.
– Сто пудов!
– А как он назывался, ты можешь мне сказать? – Она хитро прищурилась.
– Кто?
– Дворец пионеров в Калуге.
– Это допрос?
– Еще не знаю. Смотря что ты ответишь.
– Я не помню, как он назывался.
– А я знаю!
– Да? – Моему удивлению не было границ. – И как?
– Имени Циолковского.
– Откуда ты можешь знать? Я, например, не помню.
– Балда! Он там жил. Циолковский всю жизнь прожил в Калуге!
Она засмеялась, откинув голову, а я не знал, что и подумать. Похоже было, что на этот раз пронесло. Я все-таки не облажался.
Она тем временем перестала смеяться, потерла пальцем стекло и вдруг очень серьезно сказала: