Андрей Геласимов – Чистый кайф (страница 6)
«Папа, я придумала тебе новое имя!» Стоило вынуть телефон, и полицейский, сидевший за стеклом в конце тесного коридорчика, погрозил мне пальцем. Я такого не видел уже лет тридцать. Разные бывали угрозы, но вот с этими закончилось лет, наверное, в семь.
Тем не менее, сработало.
– На улицу выйду, – сказал я Мите, который дремал на соседнем стуле.
«Юля, сегодня не прилечу. У нас тут серьезный косяк.
Утром позвоню, все расскажу».
Она не была в сети, когда я начал набирать текст. Однако стоило его отправить, как под ним засветились две синие галочки. Не спала.
– Как не прилетишь? Ты чего? – у нее в голосе действительно никаких следов сна.
– По телефону не могу. Ты почему не спишь?
– Не знаю… Как-то тревожно… Слушай, ты детям обещал. Они тебя утром ждут. Сюрприз приготовили.
– Сюрприз? Какой?
Она помолчала, потом вздохнула:
– Теперь уже неважно.
– Да ладно тебе. Ну, расскажи.
– Обойдешься.
Она отключилась, а я еще с минуту стоял на крыльце полицейского участка, не убирая телефон в карман.
Убрал, когда вышел сонный Митя.
– Короче, сказали, что задерживают на двое суток. До выяснения.
– Вскрытия будут ждать?
– Типа того. Обвинение в убийстве пока не предъявляют.
Я хлопнул его по плечу:
– Ладно, погнали в гостишку. На ментов смотреть уже не могу.
Брат нашел меня в гараже у Вадоса. Брат всегда меня находил. Мы с братом были идеальные братаны. Дополняли друг друга так, что инь и ян от зависти корчились у себя в Китае.
Он – хороший, я – плохой. Он – мамина радость, я – головная боль. Он – опора надежная родителям в старости, я – камень им обоим на шею. Он готовился поступать в институт, меня только что выперли из музыкалки.
Ну, то есть как выперли? Технически я, конечно, сам ушел, но если бы не ушел, они бы накатали заяву в ментовку.
Короче, братишка меня нашел. И я был рад этому, потому что Вадик меня уже задолбал. Выдумал какую-то дурацкую теорию про флоу и стучал в стену гаража баскетбольным мячом.
– Смотри! – орал Купэ. – Вот почему у черных пацанов получается! Я все понял! Правильный рэп – это как баскетбол! Баскетбол и рэп – главные темы у негров. У них флоу плавный как ведение мяча. Смотри – вот так! Они как будто плывут по площадке. И все движения у них – чистый рэп. Понимаешь, Толян? Баскетбол – это реально тема.
– Только у тебя ни хера не плавно выходит, – отвечал я ему. – Ты как урод на костылях. Только с мячом.
– Я подучусь, Толян! Я подучусь – и мы с тобой так зачитаем! Флоу будет козырный!
Он долбанул этим резиновым яйцом в железную стену еще пару раз. Грохнуло как из пушки.
– И штаны, Толян! Глянь!
Он махнул рукой в сторону плаката с пацанами из N.W.A., который висел на гаражной двери:
– У черных рэперов штаны широкие, как трусы у баскетболистов! Говорю тебе – это все связано. Одна тема!
К счастью, тут меня нашел брат. Он всегда меня находит. Мы с ним идеальные братаны.
Купэ сразу пошел курить. Он знает, что мы с братом – как инь и ян. То есть рядом лучше не быть, когда мы вот так не случайно пересекаемся.
Я, кстати, задумывался разок-другой на эту тему и все никак не пойму – с чего китайская братва решила, что инь и ян – это круто? Потому что в один кружок легко вписываются? А кто-нибудь прикидывал – каково им там? Может, они и слиплись там так четко от того, что деваться некуда? Кружок-то, сука, малюсенький.
Короче, от брата я услышал, что если я не говно, то где-то очень рядом. Дома и без моих косяков хватало депресняка. Капитану в части зарплату давно не платили. Все, что он набарыжил ракетным топливом в прошлый раз, мы проели две недели назад. Хорошо, никто не взорвался, заправив его горючкой свою тачилу. Хотя, может быть, и взорвался. В любом случае на бандосов подумают – кто еще будет тачки взрывать? Мама давно забросила диплом МГУ под шкаф и торговала йогуртами на рынке «Темерник». Тащилась туда каждое утро с улицы Мечникова через полгорода со своей коробкой, чтобы хоть как-то прокормить нас всех. Совокупная пенсия Николаевны с дедом уходила на оплату жилья. И только мы с братом ничего в дом не приносили. Но он собирался поступать в институт. И не приходил домой с простреленным плечом.
– Ты совсем охренел? – спрашивал меня брат.
Справедливый, конечно, гнев – не спорю. Однако и у меня была своя правда.
– Я вписался за пацана.
Аргумент в Ростове сильнейший. Даже брат мой против ничего сказать не сумел.
– За кого?
– За Дёму. Он реально попал.
– За Дёму?! – брат аж присел от возмущения. – Значит, ты все-таки охренел. Это же наркоман конченый. У него по жизни сплошные косяки. Он сам – один большой косяк. А ты за него вписался?!
– Да. И еще раз впишусь, если понадобится. Он мне друг с четвертого класса. Для меня это важно. Мне без разницы, что у него косяки. Я никого не сужу. Кто я такой, чтоб судить? Я, может, сам – чмо последнее. Но помочь могу, когда надо.
Вадос колотит мячом по гаражу снаружи, а мы смотрим друг на друга под этот грохот, пока я не включаю музло, и грохот перекрывается наконец жестким рэпом.
В любой непонятной ситуации врубай Slam от веселых негров из Onyx, и настроение поднимется. Пацаны знают, как надо.
Но брату похер на хорошее настроение. Он хочет знать все. А не только как надо.
И я рассказал.
Дёма называется Дёмой, потому что фамилия его Дёмин. Это не суть. Дёма действительно торчит уже давно, и это тоже не суть. У Дёмы есть сестра Майка – вот тут мы уже на пути к сути. Я с ней гонял в прошлом году недолго, потом разбежались. Она бешеная. Дёма тогда уже торчал. Он рано присел на это дело. В Ростове с самого начала девяностых эта тема зазвучала по-жесткому. Башкирский один пацан приезжал недавно, сказал, что у него в городе Салават народ тоже торчит, но не так убивается, как в Ростове. У нас бахаются без башки. Чтоб она сразу за Дон отлетела. И чтоб не найти. Потому что без башки лучше. И без тела. И без паршивого мира вокруг. Все развлечения внутри, как сказал тот башкирский товарищ. Хотя он совсем не башкир, а скорее армянин. Просто живет в Салавате. Семья из Карабаха уехала, когда там все начали друг дружку мочить. Спасибо Горбачеву – давно собирались свалить, но все как-то повода не было. Теперь к нам в Ростов перебраться задумал – поэт, беспредельщик и армянин. Ну и торчок до кучи. Таким у нас место.
Короче, Дёма закумарил. И хорошо, видимо, так закумарил, что жить ему стало невмоготу. Но и помирать неохота. И вот он – к барыге. А лавэшечки нет. Была бы – Дёму бы не кумарило. Дёма с лавэшечкой был бы король – слюни, понос, блевота – чистая красота. И никакого кумара. Один кайф.
Но лавандос – по нулям. А кумарит его уже так, что в петлю. Только он сам даже на шею себе ее натянуть не сможет. Не попадет. И барыга ему говорит – а ты сестру приводи. Дема даже не спросил – зачем. Потому что ему похер – зачем. Главное, он чек получит. В смысле – много чеков.
Майка же не лавэ. Майка покруче будет. На месяц-другой растянуть можно.
В общем, привел. Потом вмазался и загрустил. Сестру жалко стало. Живой все-таки человек. Вот она есть – а вот уже куда-то делась. Хоть и дурная совсем. Фляга свистит, так что в путь. Короче, попёр ко мне. Я ему втащил сперва, а потом задумался. Надо было деваху выручать.
Она, конечно, тот еще подарок, но Дёма – друг, впрягаться по-любому надо.
Погнали к барыге. Сеструху, говорим, давай назад. Мы передумали. А он в ответ – чеки тогда обратно гоните.
Я Дёме говорю – отдай. Он ни в какую. Тем более что один уже себе вкатил. От этого у него настроение, кстати, поправилось. Шутить начал. Девятнадцать, говорит, чеков можем вернуть, если чо. Но Майку обратно целиком подгоняйте. Если не полный комплект, то не надо. За инвалидом уход нужен, туда-сюда, гемор один.
Я ему еще раз вломил. И потом еще немного. Ты, говорю, торчок сраный. Работорговец хренов. Ты понимаешь, сука, чего натворил? Увезут в Чечню – концов не найдем. По-быстрому искать надо. Пока она здесь.
Потому что в Ростове только глухой не слышал про ментовские уазики на городских площадях. Подсадят вечерком человека в машину, а утром он уже в Чечне. Или она. Так что булками надо было шевелить срочно.
Короче, барыгу слегка прессанули, он сказал, куда ехать. Они не любят водопроводных труб. Особенно если внутри те свинцом залиты. Барыги любят лавэ и торчков.
Ехать оказалось недалеко. Хуторок небольшой в сорока минутах езды от Нахичевани. Самый обычный хуторок, ничего примечательного. Это если не сказать хуже. Домишко, сарайчик, пустой загон для скота. По двору старые инструменты разбросаны – лопаты там, грабли, чего еще. Хуторок-зомби. Все вроде повымерли, но нет-нет что-нибудь шевельнется. После Горбачева таких дохлых местечек в донской степи стало немерено.
Дёма сразу к хате пошел, а я ему – погоди-ка, надо бы оглядеться. Странно все это.
Он мне – чего тут странного? Обычный колхоз.
Я говорю – ты много колхозников знаешь, которые с барыгами мутят? Да еще девчонок у них забирают, полученных за наркоту.
Дёма говорит – нет, не много. Вообще, если честно, не знаю таких. У меня с колхозниками мало общего. В детстве только. Когда к бабушке ездил.