Андрей Гальперин – Отражение птицы в лезвии (страница 59)

— Эх… Нет у меня времени, на разговоры с тобой. — Сивый резким ударом в переносицу отправил в раненого в небытие, и занялся содержимым седельных сумок.

113

Четверо тяжеловооруженных рыцарей, двое спереди, двое сзади, ввели Фердинанда в обширный светлый зал. Фердинанд ожидал, что при его показательном унижении будет присутствовать весь цвет императорского двора, равно как и вся могемская знать, однако даже коридоры, по которым его вели были до странности пусты. Ни слуг, ни стражи на всем долгом пути через замок он не увидел.

В центре зала стоял высокий походный трон. На троне, облаченный в простой кожаных доспех, восседал молодой Император. Конрад сумрачно поглаживал кончиками пальцев высокий лоб и тихо беседовал с высоким и очень худым стариком в черном кожаном мундире с генеральскими полумесяцами на лацканах. Фердинанд узнал графа Саира Патео, друга и единомышленника покойного Россенброка, одного из опаснейших вельмож Империи. По правую руку Императора восседал седовласый Коррон. Генерал держал на коленях двуручный меч и таращился на Фердинанда злыми темными глазами. За спиной Императора, неразлучные, как Луны Лаоры, в молчании стояли арион-маршалы Циклон и Севада, одинаково строгие и подтянутые.

Перед самым троном офицеры конвоя замерли. Трон, на котором восседал Конрад оказался излишне высоким, и для того, что бы увидеть глаза императора, Фердинанду пришлось задрать голову. Фердинанд внутренне сдержал мгновенно вспыхнувший приступ ярости и постарался гордо улыбнуться.

Конрад прервал тихую беседу и пристально посмотрел герцогу в глаза. Фердинанд достойно выдержал суровый взгляд. Конрад молча махнул рукой и рыцари, одновременно развернувшись на месте, четким шагом покинули зал.

Продолжая неотрывно смотреть пленнику в глаза, Конрад сложил руки на груди и негромко заговорил:

— Вы ожидали, герцог, что я устрою акт публичного унижения побежденной стороны, созвав всех великих правителей земель Лаоры? — Конрад говорил сухим спокойным тоном. — Как, видите, это не так. Здесь лишь представители правящей династии. Правящей, прошу заметить, согласно решению последнего Форума Правителей, в соответствии с Маэннской Конвенцией.

Фердинанд прикоснулся кончиками пальцев к переносице и чуть наклонил голову.

— Это делает честь вам, Ваше Величество!

— Да… Хотя, во время нашей последней встречи, вы позволили себе несколько весьма острых выпадов в мой адрес, в присутствии многочисленных свидетелей.

Фердинанд глубоко вздохнул, и поклонился еще ниже.

— Вы умеете прощать, Ваше Величество! Это восхитительная черта, столь характерная для герцогов Атегатта.

— Гм… Почему-то наши оппоненты, и вы, в том числе, всегда считали это слабостью. Кстати, как ваша рука?

Фердинанд чуть замешкался.

— Спасибо, Ваше Величество! Ваш лекарь чудесным образом вернул ее к жизни. Теперь я могу писать без посторонней помощи. Это очень много значит для меня. Особенно в последнее время.

Послышался странный скрежещущий звук. Фердинанд в замешательстве огляделся. Оказалось, что это смеялся Коррон. Патео с каменным лицом стоял рядом с императором. Конрад поднял руку. Генерал смолк и принялся жевать кончик уса.

— Герцог, для начала, я хотел бы узнать о судьбе имперского посла в Аведжии маркиза Им-Чарона…

Фердинанд пошатнулся, словно от пощечины. Он вспомнил рыцаря Доллу и опустил глаза.

— Ваше Величество! Маркиз Им-Чарон казнен…

Патео чуть поморщился. Конрад как-то обмяк, лицо его осунулось, словно он до последнего мгновенья ждал от Фердинанда честного и благородного поступка, но так и не дождался.

— Его смерть была мучительна?

Фердинанд отрицательно покачал головой. Конрад взял себя в руки. В его глазах снова заблестела сталь.

— Еще одна монета на чашу весов. На другой чаше, как вы сами понимаете — находится ваша жизнь, герцог. Совершенных вами преступлений вполне достаточно, для того, что бы обезглавить вас немедленно, на ближайшей плахе.

Фердинанд поднял голову и с бесстрашно оглядел присутствующих. Патео странно улыбался и был при этом похож на упыря, каким его изображают в древних книгах. Коррон косился на пленника и со злой улыбкой водил большим пальцем руки по лезвию меча. Арион-маршалы стояли неподвижные и невозмутимые, как статуи. Конрад неспешно продолжил:

— Однако, вопреки нашим суетным желаниям, существует еще и Конвенция, скрепляющая и поддерживающая цивилизацию. Согласно Конвенции, вы предстанете перед Верховным Судом, который по этому случаю соберется в Вивлене. В этом году председательствует в суде граф Рифдола Владимир. Ваша судьба теперь в его руках. Со стороны церкви будет присутствовать Его Святейшество Архиепископ Новерганский Гумбольдт. Я, в свою очередь, обещаю вам, герцог, что не стану оказывать давления на суд, с целью добиться вынесения вам тягчайшего приговора. С другой стороны, Империя не будет дожидаться суда, и уже завтра же, в сопровождении арионов в Аведжию выдвинется граф Патео, для скорейшего разрешения вопроса о репарациях.

Фердинанд совершенно спокойно кивнул и задал вопрос:

— Кто будет представлять интересы побежденной стороны?

Конрад улыбнулся уголками губ и перевел взгляд на Патео. Старый генерал сделал шаг вперед и заговорил сухим жестким голосом.

— Интересы Аведжии будет представлять ваша сестра, королева Могемии и Боравии, княжна Нестса, герцогиня Аведжийская, графиня Арикарра. Его Величество Император Конрад Четвертый уже выразил признательность королеве, за неукоснительное следование своду правил, описанному в Маэннской Конвенции. Королева поступила благоразумно, позволив арионам нанести удар по вашим войскам прямо под стенами Барги. Теперь, королева с согласия Его Величества Конрада Четвертого получит регентство в Великом Герцогстве Аведжийском, до тех пор, пока единственный наследник престола в Циче — младенец Николай не достигнет совершеннолетия. Его Величество Император уже обсудил с королевой вопросы, касающиеся выплат по репарациям, а так же многие другие проблемы, способные повлиять в дальнейшем на взаимоотношения между Аведжией и Атегаттом.

Патео сделал шаг назад и положил руку на изголовье трона. Фердинанд молча переваривал услышанное. Конрад развел руками и улыбнулся.

— Ваша сестра, герцог, оказалась гораздо более дальновидным политиком, чем вы.

Фердинанд глубоко вздохнул и опустил глаза.

— Я могу с ней увидеться?

— Конечно, герцог, конечно… Но, всему свое время. К тому же, ваша встреча во многом зависит от желания самой королевы. Вы слишком долго использовали ее как разменную монету в своих грязных играх. Теперь королева Шелона для решения своих собственных проблем постарается использовать вас. И это опасный путь. Опасный в первую очередь для вас, герцог. Теперь именно ваша жизнь будет одной из ставок в предстоящей игре.

114

Утром первого дня месяца Изгнанников королева в сопровождении аведжийских советников посетила гарнизонную гауптвахту Барги. Оставив советников у ворот, она опустила на лицо серебристую вуаль и придерживая подол простого белого платья шагнула на тюремный двор. Имперские солдаты в черных доспехах при виде Шелоны взяли на караул. Ей навстречу вышел комендант, моложавый подтянутый арион-майор, и склонился в низком поклоне.

Королева нетерпеливо щелкнула пальцами и произнесла:

— Оставьте формальности, майор. Вы получили от маршала разрешение?

Комендант выпрямился, прикоснулся пальцами к переносице и сделал шаг в сторону.

— Конечно, Ваше Величество! Арион-маршал Севада самолично прибыл и распорядился предоставить вам свидание с плененным правителем Аведжии. Разрешите вас сопроводить? Обстановка тюрьмы несколько отличается от привычных вам приемных залов.

Королева чуть склонила голову в знак согласия.

— Конечно, майор. Мне несомненно понадобится ваша помощь. Я не посещала тюрем со времени своего правления в Нестсе. Там наблюдение за пытками входило в мои непосредственные обязанности. А пытали врагов в Даймоне перед каждым приемом пищи, добавляя, таким образом, некоторую остроту в весьма скудный рацион горцев. Могу вам сказать, майор, что по сравнению с Даймоном ваша вотчина выглядит просто как карнавальная площадь Маэнны.

Комендант слегка побледнел, и натянуто улыбнувшись, сделал пригласительный жест. Королева, переступая лужи темной крови, быстро пересекла тюремный двор, не обращая внимания на распятые и подвешенные на крючьях тела. Комендант, пожав плечами, двинулся следом.

Перед большой окованной дверью Шелона остановилась и подняла вуаль.

— Это не похоже на тюремную камеру.

Комендант повернул ключ в замке, отодвинул засов и повернулся к королеве.

— Это бывшее охранное помещение, довольно просторное. Арион-маршал распорядился, чтобы коридор перегородили отдельной решеткой и содержали пленника здесь. Великому Герцогу Фердинанду готовят отдельно от остальных заключенных, доставляют фрукты и книги. От вина Его Высочество отказался…

— Значит, майор, внутри есть еще одна решетка? Хорошо. Оставьте нас, я хочу побеседовать со своим братом наедине.

Комендант кивнул, отдал честь и уходя сказал:

— Внутреннюю решетку мы открыть не сможем, к сожалению. Это приказ императора. Если я понадоблюсь вам, я буду в соседнем зале.

Королева протянула руку и дверь, скрипя, подалась. Из камеры потянуло тяжелым звериным запахом. Шелона шагнула в проем и замерла.