Андрей Фёдоров – Поводырь (страница 2)

– Прости, просто сам понимаешь, через что я прошёл… – после призадумался и добавил, выделив последний слог, – простите…

– Вот и славно. А я рад, что ты свободен, – без лишних эмоций отвечал Реммет.

– Просто у меня так много вопросов… – продолжал юноша, – почему здесь вы. Где люди моего отца? Кто вам заплатил за наёмников? Зачем вы стоите здесь, когда должны колдунов ловить на окраинах материка?

В ответ Реммет просто кивнул на всадника в плаще, быстро приближавшегося к ним.

– И что? – недоумевал парень, – кто заплатил?

Тут и всадник подъехал.

– Я заплатила. – После сразу же, как оказалось, всадница стянула с головы капюшон и предстала себявзору окружающих. Это была та самая девушка, которую Реммет повстречал перед тем, как ввязаться в передрягу.

– Альма? – улыбнулся юноша.

– Нистрам… – кротко повела вверх девушка уголки рта и спустилась с лошади.

Они тут же обнялись, и губы их слились в столь жарком и страстном поцелуе, будто видятся в последний раз. От этого Реммету стало не по себе.

– А где отец? Где его рейтары? – спросил Нистрам.

– Он сказал, что палец о палец не ударит, чтобы тебя спасти, – отвечала Альма.

– Что?! – парень явно был шокирован, узнав, что родному отцу на него плевать.

Девушка пожала плечами.

– Я пыталась уговорить его, но этот старый пень ни в какую не соглашался.

– Быть такого не может… – лицо Нистрама исказилось в болезненной гримасе.

– Может! – спокойно и твёрдо отвечала Альма, опустив глаза.

– А откуда ты тогда взяла деньги на наёмников? – испуганно спросил Нистрам, перебив её.

Девушка сначала долго мялась, а потом, чуть поникнув, отвечала:

– Украла у твоего отца…

– Чёрт! – воскликнул Нистрам, понимая, что попал из огня, да в полымя, – нашла, у кого украсть! Он же нам головы поотрубает за такое…

– А ты думаешь, у меня был другой вариант?! Быть может, лучше я заплатила бы всем этим наёмником собственным телом, дабы они тебя спасли, раз уж твой любимый папочка, этот старый козёл, решил плюнуть на своего сына с высокой колокольни?! – гнев Нистрама сию же минуту сменился на досаду, – и вообще, мог бы и спасибо сказать…

– Прости, просто… – Нистрам долго не мог подобрать нужных слов, а потом всё-таки выдавил из себя, – спасибо, – и обнял Альму. Та вместо лишних слов мигом залилась слезами.

– Главное, что ты жив. А деньги… Мы их как-нибудь достанем, – и крепко прижала к себе возлюбленного.

Потом обернулась, желая поблагодарить инквизитора за помощь, но того уже и след простыл.

– А где он?

Когда они с Нистрамом его догнали, тот уже собрался, сел на лошадь, да готов был двинуться дальше, куда глаза глядят, но Альма его остановила.

– Господин инквизитор! – тот обернулся, – хотела поблагодарить вас за помощь…

– Мир вам, да любовь и благословение моё, да опека богов в придачу! – отвечал Реммет и махнул рукой в знак прощания.

– Я знаю, что инквизиторы не пьют ни вина, ни браги, но хотела бы вас поблагодарить за помощь щедрой платой, а не пустым словом.

– Мне ничего не нужно! – отрезал инквизитор, – по кодексу нам должно помогать попавшим в беду бескорыстно, и я своё дело сделал. А пить мне действительно нельзя…

– А ещё я знаю, что голодный инквизитор – беда на головы всех живых, – Реммет удивлённо обернулся, исподлобья взглянув на девушку. Выражение это появилось вследствие постоянных разъездов инквизиторов по материку, в ходе которых хорошо и плотно поесть воинам церкви удавалось редко. Альма широко улыбнулась, будто предчувствуя утвердительный ответ, – позвольте, я накормлю вас так плотно, чтобы пузо ещё дня два было набито? Заодно отпразднуете освобождение Нистрама вместе с нами.

И вновь внутренний голос умолял Реммета не соглашаться и уходить дальше по своим делам. Но…

– Хочешь меня накормить, говоришь?

***

И вот Реммет спустя почти день пути от лагеря головорезов ближе к вечеру оказался в шумном трактире, стоявшим на окраине деревни Раендон, разместившейся на перекрестке дорог, одна из которых вела в столицу Торнгамского графства. И пребывал инквизитор среди пьяных наёмников, страдающих сквернословием, удушающей вони из-за перегара, а также нелепых и некрасивых народных песен, режущих слух фальшью мелодии в отличие от церковных. В общем, окружало его всё то, чего он должен был сторониться. Оставалось лишь обрушаться: «И зачем я только согласился…»

Впрочем, все дурные мысли ушли прочь, когда на первое подали наваристый суп, а сразу вместе с ним салат из овощей и варёной курочки в качестве лёгкой закуски. А потом и большое второе, состоявшее из свиного мяса на мангале и запеченной в углях картошки на гарнир. На десерт много ягод и целая бутыль квасу. От такого буйства ароматов всякой разной вкуснотищи у Реммета просто голову вскружило, и он тут же принялся поедать эти блюда, набивая своё ненасытное брюхо.

Альма с довольным видом посмотрела на вроде бы счастливого инквизитора, а после подошла к пустовавшему центральному столу с довольно толстым мешком монет и высыпала всё содержимое на стол, выкрикнув:

– Вторая половина вашей награды, солдаты!

Наёмники, восславив Альму и богов, тут же принялись разгребать золото, распихивая его себе по карманам, при этом вовсе забыв по выпивку, которую, кстати говоря, также оплачивала Альма, чему Нистрам по понятным причинам был крайне не рад. Самыми хваткими, разумеется, были ландскнехты во главе с Велеоном. Им и досталось больше всего, коль многие из сражавшихся с разбойниками других наёмников погибли в ближнем бою, оставшись без прикрытия стрелков из леса. Но и остальным досталось немало…

В ужасе был, пожалуй, только Нистрам, рассуждая на тему того, что скажет отцу, когда тот достанет их из-под земли, чтобы выпотрошить внутренности в поисках украденного золота. Только Альма вернулась к столу, суженый окинул её гневным взглядом, а после, понимая, что жив только благодаря её инициативе, поникнул от ощущения собственной беспомощности и неполноценности. Стал долго, устало и томительно смотреть в полупустой стакан и наблюдать за лопающимися пузырьками из выдыхающейся, отвратной на вкус для его дворянской персоны деревенской браги.

Долгое время они так просидели в полном молчании, слушая байки наёмника по имени Крипер про его боевые и постельные подвиги. Потом Альма обняла Нистрама и спросила:

– Что с тобой?

– Ничего, – отвечал тот, – просто всякая дурь в голову лезет.

– О дури подумаешь в другой раз, а сейчас повеселись. Улыбнись хотя бы. Всё-таки спасли тебя, как-никак. Не находишь?

Нистрам, сморщившись, чуть отпил, а потом молвил:

– Странно, что отец меня бросил… Неужели он и вправду сказал, что не станет мне помогать?

– Тебе в точности пересказать наш с твоим папашей разговор?

– Желательно.

Альма хлебнула вина и начала:

– Когда к нам пришло письмо с требованием о выкупе, на собрании этот старый козёл сразу сказал, что это твои проблемы, и ради тебя он ни одним из своих конников не пожертвует. Твои старшие братья поначалу пытались папаше возразить, мол, негоже брата так в беде оставлять, мол, пусть он и неправ, пусть он дурень, но он наш брат и твой сын. Отец покрутил головой у виска и сказал, что глупо спасать человека, если он беспросветный мудак, обожающий вновь и вновь разбивать лоб о лежащие на видном месте грабли. Мол, спасали уже тебя и не раз, а ты так никаких выводов и не сделал. Поэтому защищать тебя больше смысла и нет.

– Ну, да! – возмущённо воскликнул Нистрам, искренне негодуя, – отцу-то наплевать. Он Корвину всё отдаст, и у того на руках все богатства отца окажутся, потому что тотстарший. Винсаф собрался военную карьеру делать при дворе короля Неймедена. А что мне? Выкручивайся, как хочешь, потому что младший. Ни помогать, ни поддерживать никто не станет. Вот я и выкручиваюсь: ищу варианты. Всего-то три раза у меня дела не по плану пошли, считая этот. В остальном всё хорошо выходило. Я вполне достаточно денег накопил. Да и если бы сделка не прогорела, у нас с тобой уже давно бы своя мануфактура появилась, и не зависели бы мы ни от кого.

– Кстати, а что произошло? Почему они тебя схватили? – поинтересовалась Альма.

– Изначально в сделке была сумма в двести семьдесят тысяч цельдиев, но потом этот подонок решил повысить цену до миллиона, – Нистрам пожал плечами, – всё и покатилось не пойми куда.

– А я тебе говорила, что мутные они какие-то были! – возмутилась Альма, – благо хоть в этот раз не карточный долг был, как в прошлый.

– Спасибо, что напомнила! – психанул Нистрам, – и без тебя в курсе, что тогда было куда хуже даже, чем сегодня…

– Ну, всё! Хватит, пожалуйста! – Альма дёрнула суженого за плечо, – не порти настроение ни себе, ни другим. И вообще плюнь ты на всё. По крайней мере, сегодня. Ради меня. М? – вопросительно глянула на Нистрама.

– Ладно… – он кивнул головой, но на лице его было видно одно сплошное разочарование от происходящего.

А дальше пошло веселье, какое даже и на пирах королевских не всегда таким зажигательным бывает. Брага с вином текли ручьём, все пели, танцевали, а пара наёмников подыгрывала на лютне и шалмее. Сидевший до этого поникшим Нистрам зажигал больше всех: травил анекдоты, рассказывал байки о своих приключениях, танцевал с Альмой и заливал в себя пойло, будто заправский сельский алкаш. И чем сильнее напивался, тем более буйным становился.