Андрей Фёдоров – Идрис и Пифон (страница 9)

В том-то для Идриса и была проблема. Почему шли, почему обманывали себя, непонятно, но как только понимали, что перед ними обычный плут и жулик, но никак не потомственный маг и целитель, готовы были его от злости в порошок стереть. Злости, разумеется, больше на себя. Достаточно только вспомнить школьные уроки математики, чтобы понять их чувства! Ведь, как правило, только после того как мы узнаём решение сложной задачи, над которой корпели не один час, убив миллионы нервных клеток, то понимаем, насколько простым оно было. Стучим себе по лбу кулаком, злясь, что не увидели нужного решения сразу, да локти кусаем, осознавая, что времени-то на другие уроки уже и не осталось. Вот и зрители сейчас: вроде бы взрослые люди, а вели себя как школьники. Готовы были своего кумира разорвать на части от злобы. А ещё лучше деньги свои вернуть. А если Пустов попытается все заплаченные ему кровные проглотить, чтобы не возвращать – выпотрошат!

То-то он и оживился, уже представляя в своём воспалённом мозгу картины столь жуткие, что Уэс Крейвен со Стивеном Кингом будут нервно курить в сторонке. «Верни наши деньги!» – кричали они, а отдать Дмитрию ну совсем никак. Положение его финансовое после прошлой встречи с Соколовым было ужасным. Если так в каждом городе, где он выступал, отдавать зрителям деньги за обман, вскоре придётся и виллу свою двухэтажную в Подмосковье продать, и новенький Porsche Macan в полной комплектации. Чтобы купить подобный автомобиль среднестатистическому россиянину со средней полосы придётся не кушать года два-три, если не больше, а Идрис накопил нужную сумму за полгода и даже кредит не брал.

Тем временем зал к счастью для Пустова не желал убить его за обман и вернуть все деньги за билеты ценой его жизни. Примерно человек пятнадцать-двадцать были ещё уверены, что он способностями мага и ясновидящего обладает, спорили с теми, кто уже разуверился в чудесах, отвлекая внимание от Идриса, а значит можно под шумок убежать прочь, чтобы никто не заметил, и не придётся деньги возвращать.

А пару раз у него уже было что-то подобное, ведь разоблачения Соколова уже не раз играли с Пустовым злую шутку. После разгрома по федеральному телевидению и на самых просматриваемых интернет-ресурсах решил выступать только в маленьких городах. То, что там про эти разоблачения знают, маловероятно: не в каждой деревне даже газ с электричеством проведены. Что уж тогда там говорить об интернете с телевизором? Но пусть в самых захудалых городишках, в самых ветхих домах культуры самых забытых Богом поселениях, даже там находились черти, видевшие разоблачения Соколова и гнавшие оттуда Дмитрия Идриса, потомственного мага и ясновидящего, метлой поганой, да так сильно по заднице шлёпали, что пятки сверкали, будто огни святого Эльма после извержения Кракатау. И каждый подобный позор Пустов встречал с тяжестью на сердце, как воспринял бы аналогичный холодный приём любой артист, лектор, бизнес-тренер или ясновидящий. Тут даже не с тяжестью. С болью. Такой был любимый всеми, почитаемый: он им какой-нибудь чуши в ушки напрудит, мотивирует лучше любого коучера, а они ему в ответ всенародную славу, ведь, как правильно говорят, лучшей мотивацией для идиота будет сказанная ему в личной беседе информация о том, что его защищает ангел-хранитель, а значит все трудности по плечу! Тот пойдёт и… А сделает или нет, уже волновать не должно. Главное – мотивация! Теперь же каждый раз, выходя на сцену, Пустов жрал по несколько таблеток успокоительных, чтобы побороть мандраж и трясучку в ногах, мешавшие нормально выступать перед публикой, которая, услышав правду о лжи и шарлатанстве потомственного мага и ясновидящего точно не погладит его по головке, осознав, что им навешали на уши вкуснейшей китайской лапши из самого знаменитого ресторана восточной кухни, который только существует в Москве.

Так что бежать – лучший выход.

Пока Соколов с упоением наблюдал за тем, как один за другим сторонники веры в магию Идриса отворачиваются от своего кумира, последний медленно развернулся и быстрым шагом направился прочь за пределы сцены. Евгений быстро «пропажу» заметил, увидел спину Пустова, исчезнувшего за занавесом и побежал за ним, крича вслед:

– Дмитрий! Куда же вы уходите?! Мы ещё не закончили!

Оба оказались за пределами сцены. К Идрису присоединилась Лариса. Быстрым шагом по коридорам в сторону гримёрок. Соколов за ними.

– Ну, куда вы торопитесь, Дмитрий! – буквально задыхаясь, говорил Евгений, одновременно стараясь не отстать. Правда, делать это было крайне сложно. Идрис был, конечно, не ребёнок, но достаточно молод, чтобы быстро двигаться. Притом вёл здоровый образ жизни, чем не раз хвастался в интервью. Соколову же при каждой очередной физической нагрузке напоминала о себе его бурная студенческая молодость с алкоголем, лёгкими наркотиками и сигаретами. Сейчас бы он всё отдал за крепкое здоровье и физически крепкое тело, но во времена его туманной юности, объяснить молодому студенту Евгению Соколову, что здоровье одно, не мог никто на свете: ни его друзья, занимавшиеся спортом и ведущие нормальный образ жизни, ни родители. Так что в эти минуты погони за Идрисом все его грешки эпохи пубертата давали о себе знать сполна.

– Дмитрий, мы не договорили! Не убегайте!

Пустов с Ларисой добежали до дверей гримёрки. Только открывают дверь, Соколов буквально в прыжке, будто олимпийский чемпион, преодолевает последние метры, успевая подставить руку к двери, чтобы не смогли её открыть. В этот момент, казалось, чуть сердце не остановилось, но обошлось. Истекавший потом, еле дышащий, но с чувством абсолютного превосходства Соколов посмотрел на Идриса.

Тот нервно пытался открыть дверь, но даже здоровый образ жизни не позволял ему этого сделать. Всю свою эпоху выступлений Пустов пытался соответствовать образу мага, чтобы кожа, да кости, чтобы было видно, что каждый день имеет дело со смертью, с потусторонним. Так что ради карьеры пришлось пожертвовать крепким физическим телом. Теперь же жалел, что выбрал себе именно такой образ, в бессилии пытаясь открыть дверь. Лариса принялась помогать, но то ли старалась плохо, то ли Соколову удавалось осилить двоих, дверь им открыть не удавалось. Пока.

– Уберите ногу! – воскликнул Идрис, – вы не имеете права не позволять мне пройти! Вы не полиция! Это самоуправство! Статья уголовная!

– А вы имеете право обманывать несчастных людей, попавших в беду? Имеете право обманывать их, как лохов?!

– Я не обманывал!

– Он всегда со зрителями был честен! – поддакнула Лариса, искренне старавшаяся защитить своего работодателя, – это вы нам постоянно мешаете!

– Я мешаю тем, что разоблачаю шарлатанов?! – возмутился Соколов, уже с трудом удерживая дверь, ибо на деле помощь пусть и не такой сильной Ларисы, но оказалась Пустову как нельзя кстати.

– Да уж, представьте себе! – буквально прорычала она, словно львица, защищающая своё чадо от стаи гиен.

– Знаете, мне только в радость! – выдавил Евгений, после чего дверь открылась, и Пустов залетел внутрь. Соколову теперь же предстояло эту дверь открыть, а силы уже потеряли его.

– Ну, Дмитрий! Чего же вы от меня прячетесь всё, запираетесь?! За свои преступные деяния отвечать надо перед обществом!

– С чего бы мне отвечать, если я действую законно?! Деятельность магов в России не запрещена, так что оставьте уже меня в покое и дайте, наконец, одеться!

– Вынужден отказаться, дорогой мой друг! Так что оставьте меня в покое со своими разоблачениями! Желательно, раз и навсегда!

– Вы, дорогой мой друг, шарлатан редкостный, поэтому оставить в покое я вас смогу только тогда, когда перестанете людей обманывать! То есть никогда это ни для вас, ни для нас не закончится. Но чем больше тебя втопчем в грязь, чем больше народу будет знать Дмитрия Идриса, как мошенника, тем лучше как для меня, так и для них!

Рука Соколова соскользнула, и тот по инерции отскочил к противоположной стенке.

– Вы не доказали, так что до свидания! – крикнул из-за двери Пустов, – передайте своё предложение о встрече моему менеджеру!

– Если что это я, – ехидно улыбнулась Лариса, морально празднуя их общую с Идрисом над Соколовым, пускай и маленькую, но победу. Прикрыла своим телом дверь, чтобы он не зашёл. Тот же откашлялся и отдышался. Эта борьба далась ему невероятно тяжело, но даже истощённый и измученный, сдаваться он не собирался. Вся эта ситуация его только раззадорила.

– Предлагаю вам дать мне пройти! – улыбнулся Евгений, стараясь выглядеть как можно милее и доброжелательнее.

– Нет, – отвечала Лариса, – увидимся как-нибудь потом, если вы не против!

– А я категорически против! – воскликнул Соколов, резко рванул вперёд и оттолкнул Ларису, да так сильно, что она не удержалась на ногах и, вскрикнув от неожиданности, грохнулась на пол из мраморной крошки, так больно ударившись коленками, что из глаз невольно потекли слёзы.

– Ты что наделал, придурок?! Совсем с ума сошёл?!

– Простите… – тут же вырвалось у Евгения изнутри, который, конечно же, сразу понял, что натворил. Он вообще в принципе к женщинам относился очень даже хорошо. Можно сказать, был профеминистом. Ни одного момента не было в его жизни, чтобы ударил или оскорбил, тем более домогался. Так что сейчас даже стыдно стало. Хотел, было, подойти к ней, чтобы помочь встать на ноги, тем более, что на камеру всё снимал, в том числе и момент, когда оттолкнул: потом зрителям объяснять, что произошло ещё минут десять, оправдываясь, что никогда к женщинам плохо не относился. Но стремление покарать Пустова возобладало, и он, не став помогать ей, принялся открывать дверь в гримёрку. «Да и вообще она его сообщница, так что, грубо говоря, заслужила!» – успокаивал себя Соколов, отворачивая ручку, а потом зашёл внутрь