Андрей Фёдоров – Двенадцать обреченных (страница 28)

И как раз вдоль рваного бока рояля пробежал ярко-оранжевый овал — привидение светило себе фонариком.

Мы уже почти вошли. Я поспешно соображал, где выключатель, попутно пытаясь сообразить, достаточно ли потрясены случившимся были зятья и дочери Худур, чтобы забыть обесточить дачу, уезжая.

Я нашел выключатель.

И мы увидели привидение.

Да, конечно, это был тот длинный сосед, скелетоподобный прохиндей из следующего по улице дома. С фонарем, с мешком, с разинутым ртом, из которого послышался писк, перешедший в визг.

— Даня! Не стрелять! Он безоружен! А ты — стоять! Брось мешок!

В окно, как лошадь через барьер, впрыгнул Сашка с обрезом. Для привидения показалось уже много. Оно уронило мешок и село на него, продолжая визжать.

— Заткнись! — приказал я. — Говори!..

— Молчать я вас спрашиваю! — оценил ситуацию Сашка и посмотрел на потолок. — А еще есть?

Более всего я опасался непредвиденных действий Дани. Истинно непредсказуемая красотка. Как кошка. Но Даня поступила по рецептам кинобоевиков: ногой пододвинула себе пуф и села не сводя дула с привидения:

— Ты же вон там живешь? — кивнул я за свое плечо.

Простой вопрос прекратил визг.

— Там.

— А чего здесь не видел?

— Хотел… кое-что… взять. Я никого не убивал!

— Верю. А что ты делал той ночью у Смуровых на квартире?

— Я?

Ну, порядок. Привидение успокоилось. Пошел обычный для мелких воров треп: ты ему вопрос, он — тебе.

— Ты.

— А ты следователь?

— Я?

Пауза. Сашка криво ухмыльнулся.

— Подонок! — сказал я скучным тоном. — Даня, пристрели его.

Даня!.. Господи! Черт дернул!

Даня выстрелила. Грохот и дым. Браунинг сработал во второй раз, и опять мимо.

Привидение сникло.

Теперь надо было начинать сначала:

— Ты вон в том доме живешь?

— Я?

Даня подняла пистолет. Из рояля выбило облако дыма и щепок. Может и промахнуться.

— Давай я ему всажу в ягодицу на первый раз, — предложил Сашка, — не до утра же сидеть.

— Ты в том доме живешь? — начал я снова.

— Да.

— Ты был в квартире Смуровых прошлой ночью?

Привидение оглянулось на Сашку:

— Нет!

— Саша, сними с него куртку и рубашку. Можешь сперва подстрелить.

Привидение разделось само. Очень быстро.

— И майку. Должна быть царапина на лопатке.

— Есть, — сказал Сашка, — на правой лопатке.

— Это он о пружину под кроватью во второй спальне, — пояснил я самоуверенно и важно, — он прятался там, он пробегал мимо ванной, Даня, он пришел туда раньше всех. Ты, хрен тощий! Ломал замки ты?

— Где замки?! Какие?!

— Давай договоримся так. У этой девушки твердая рука. Ей может надоесть стрелять в рояль. Даня, следующая пуля, если он опять задаст вопрос, любой вопрос, ему — в ногу! Я отвечаю. Я докажу, что он первый пытался меня убить. Ну?

Привидение покрылось потом. Хорошая реакция, но надо спешить. Соседи могли услышать выстрелы и позвонить ментам. У кого-то наверняка есть телефон. И нас видно с дороги.

— Итак? Ты ломал замки у Смуровых в квартире?

— Я.

— Почему ты собрался брать квартиру? Слышал, что дочери говорили, что туда не поедут? Вчера вечером?

— Да. Я слышал.

— Как погиб Скоков? Тот, что пришел вслед за тобой?

— Он… хотел сломать сейф…

— Врешь! Ты сломал замок у сейфа.

— Да. Он меня застал.

— Ты был вооружен?

— Детский пистолет… У него была такая коробка… он сказал, что там деньги, что мы разделим.

— И что случилось?

— Он открыл коробку и кинул ее в меня, а я тут же кинул ее в сейф и выскочил. Мне только ногу зацепило.

— И никто не пришел на шум?

— Никто.

— А почему ты влез сюда? Ты слышал, что они не приедут сегодня вечером?

— Да.

— И что же ты за слухач такой?! А? Это не у тебя я случайно видел, по-моему, звуковой такой телескоп? Направленный микрофон? Не подтвердишь?

— Подтвержу.

— Он где?

— Здесь. На моей даче.

— Ты мог, значит, слышать с двухсот метров, о чем Смуровы говорят в гостиной здесь, вон в прихожей, да почти везде? Так?