Андрей Фролов – Пути Держателей. Книга первая (страница 5)

— Хорошо.

Бактияр откинулся на сиденье, закрыл глаза и сосредоточился, чувствуя, как медленно уплывает из машины прочь. Через минуту он видел Новосибирск с высоты птичьего полета, размазанный, широко разбросивший щупальца районов, накрытый пеленой смога и дыма.

Возможно, сейчас он и был птицей, летя в низких серых облаках, начинавших накрапывать моросью. Птицей, высматривающей внизу одну единственную точку, существование которой в каждом городе родины людей стало возможно лишь после войны Бешенства.

Новосибирск бесформенным пятном раскинулся под ним, вспыхивая мертвыми огнями реклам и уличных фонарей, мигая фарами машин. Но вот Бактияр заметил и одновременно почувствовал присутствие в юго-восточной части причудливой кляксы. Почти за городом, у самой его границы. Тусклый синий огонь, пульсирующий и дышащий, словно живое существо. Огонь, различимый с любой точки мегаполиса — Маяк Куратора.

Отметив расположение Маяка, Бактияр заставил свой дух вернуться в машину.

— Нам нужно на юг, по основной трассе…

— Далеко?

— Да, почти до границы города.

— Академгородок?

Бактияр нахмурился, вспоминая изученную днем ранее карту.

— Нет, дальше. Там есть поселок из частных домов, дорогих и малоэтажных… От трассы налево.

— За Городком?

— Да, немного не доезжая до Бердска.

— Если ты о Новом поселке, то я туда тебя не повезу. Лучше бы сразу предложил ехать в чащу и стелить на земле покрывало…

— Я не причиню вреда, — Бактияр покосился на паренька, лежащего у края тротуара. — Но если ты будешь против, заберу машину. Пора ехать, если не ждем полицию.

Тишина продлилась недолго.

— Господи, зачем я это делаю… Могла бы уже сто раз убежать… — она сказала это негромко, на самой грани беззвучного шепота, и завела мотор.

Он услышал. Никак не отреагировал.

Машина плавно развернулась, возвращаясь в центр.

Бактияр потер лицо. Усталость давала о себе знать, тисками скручивая мышцы и тонким жгутом прижигая раненое плечо. Если не гнать, привлекая внимание ДПС, на месте они будут минут через сорок, не раньше…

Юноша откинул голову, прикрыл глаза, ровно задышал, и позволил себе провалиться в чуткий неглубокий сон.

Камень был похож на живое существо, серое и морщинистое.

На разноцветном мхе, покрывавшем кожу валуна, подставляя лицо бледно-голубому солнцу чужой осени, сидел путник. Ноги его были вальяжно раскинуты, пальцы ласкали ковер из крохотных перламутровых цветков.

Путнике носил потертую куртку из зеленой кожи, подпоясанную широким ремнем с бронзовыми бляхами. Кожаные штаны и стоптанные черные сапоги с высокими персиковыми отворотами выдавали в нем странника, немало побродившего по свету. Длинные темные волосы на затылке были схвачены в хвост медной застежкой, но даже из-под пышной гривы виднелись длинные звериные уши.

Рядом с путешественником лежала широкая походная сумка, янтарные застежки которой изображали лохматых драконов, кусающих себя за лапы; синим ремешком к суме был крепко прихвачен длинный, чуть изогнутый меч, отдаленно напоминающий оружие человеческих самураев, клинок его прятался в ножнах из желто-зеленой змеиной кожи. Отшлифованная ладонью гладкая рукоять и испещренная зазубринами цуба сверкали начищенным желтым металлом.

Продолжая гладить лепестки цветов, свободной рукой странник поигрывал длинным обоюдоострым кинжалом, небрежно вращая тот в пальцах и точными движениями сшибая длиннохвостых стрекоз.

Все оружие было отковано из Нитей и, судя по виду, очень давно. Особенно кинжал, в клинке которого причудливо сплетались Синие и Золотистые узоры. Было очевидно, что из всего небогатого имущества путника наиболее ухоженным являлось именно оружие.

Воин приоткрыл блаженно прищуренные глаза и обернулся через плечо.

Зеленые кошачьи зрачки расширились. Человек, странник, воин, зверь повернулся всем телом и привстал, в широкой улыбке обнажая белоснежные зубы:

— Киоши?..

Эпизод II. Куратор

— Ну, доволен теперь?!

Бактияр вздрогнул и окончательно проснулся.

Розовый БМВ замер перед двухметровой кованой решеткой, опоясывающей величественный коттедж в готическом стиле. Массивные каменные горгульи, притаившиеся по обе стороны короткой подъездной аллеи, могучими лапами поднимали к ночному небу крупные шары светильников. Казалось, что под желтым стеклом горит не электрический свет, но пляшет рыжее пламя.

Декоративные башни усадьбы гордо возносились вверх, целясь шпилями в далекую луну, уже потревоженную первыми проблесками зари. Окружавшие особняк домики новосибирских бизнесменов по сравнению с мрачной красотой готики казались проектами первокурсников архитектурной академии. Усилившийся ветер раскачивал когтистые кроны елей, прикрывавших дом со спины.

Линда обернулась, впервые за весь вечер, устало прищуриваясь.

— Все, как ты и объяснил. Приехали. Доволен теперь? Я свободна?

Бактияр промолчал и открыл дверцу. Девчонка в один миг потеряла для него всяческий интерес.

— Да, спасибо, мне именно сюда.

Он вышел из машины, ступив на плотную, без зазоров, мозаику крупных булыжников, мостивших подъезд к воротам. Уже прикрывая дверцу, коротко кивнул:

— Мы в расчете.

— Отлично. Надеюсь, больше не увидимся, — в голосе девушки сквозили злость и усталость. Она нервно потянулась назад, чтобы захлопнуть дверь.

Через секунду мотор довольно заурчал, машина развернулась, фарами освещая лишенные вкуса постройки, и помчалась прочь. Бактияр обернулся, поднимая глаза к острым крышам дома.

На трехэтажной башне с декоративным балконом, над самым высоким шпилем здания, насквозь пронзая небо тонкой иглой луча, ровным синим светом горел Маяк Куратора — символ власти и контроля над разделенными после войны колониями людей. Всевидящий глаз хозяина города пристально оглядывал владения, отмечая масштабные беспокойства Нитей внутри городской черты.

Бактияр взялся за холодные кованые прутья, бесшумно отворяя решетчатую калитку. Как он и предполагал, было не заперто.

Пламя в светильниках поднялось, яростно зашипев, и Бактияру показалось, что горгульи с опаской наблюдают за непрошеным гостем. Миновав ряды недвижимых охранников аллеи, он поднялся на широкое каменное крыльцо и остановился перед здоровенными, потемневшими от времени и непогоды двустворчатыми дверями из дуба. Плоская золоченая кнопка старинного звонка была оправлена в металлическое изображение оскаленной волчьей пасти.

В роще за домом заверещала ночная птица; стройные деревья что-то шептали, раскачиваясь, будто в трансе. Бактияр уверенно утопил кнопку. В глубине дома расплескался глубокий мелодичный перезвон.

Почти сразу одна из створок двери приоткрылась и, поправляя потертые очки, из дома выглянул невысокий старик в темно-синем пиджаке. Словно специально сидел в прихожей, ожидая гостей.

— Чем вызван ваш столь поздний визит в этот дом? — невозмутимо надменным тоном поинтересовался он, презрительно оглядывая Бактияра с ног до головы.

— Я искренне прошу прощения за столь поздний час, но настаиваю на незамедлительной встрече с Куратором, — тот просительно склонил голову.

Для встреч с Кураторами не существовало ни времени суток, ни обязательных формальностей, так что Бактияр с равным успехом мог быть впущен, так и изгнан прочь. Колониальные наместники пользовались почти безграничными правами.

Старик помедлил, цепко осматривая ночного посетителя, затем дверь беззвучно отворилась шире, и он отступил, жестом приглашая следовать за ним.

Зоркие, не по-старчески быстрые глаза ощупали аллею и сад камней, раскинувшийся вдоль нее. Бактияр осторожно вошел, без труда разглядев в слуге одного из низших, даже не владеющих Нитями. Хотя бывает, что такие обладают иными умениями, за что и ценятся Ткачами. Например, виртуозно стреляют или дерутся клинком…

Плотно прикрыв тяжелые створки, дворецкий вернул Бактияру его оценивающий взгляд и тем же небрежным жестом пригласил на небольшой пуф.

— Ждите, молодой человек, — старик говорил по-русски, но в его речах отчетливо прослеживался странный акцент.

Еще раз внимательно осмотрев потертые кроссовки и перепачканные джинсы ночного гостя, дворецкий величественно исчез за одной из многочисленных дверей дома.

Бактияр завертел головой.

Просторная гостиная сразу покоряла уютом и неброской роскошью старины. Большая овальная комната имела высокий потолк, вдоль дальней стены протянулся балкон второго этажа с рядами дверей в глубине. На него вела крутая лестница, застеленная видавшим виды красным ковром; по углам притаились широкие кресла, небольшой пузатый диван, пара пуфов.

Юноша присел.

Вся мебель была изготовлена из красноватого дерева и блестела лаком, местами давшим сеть трещинок. Выгоревшие, но еще яркие обои пестрели переплетениями пунцовых лент на золотистом поле. Несколько картин на разных стенах изображали портреты двоих рыцарей в полных миланских латах и даму верхом на шикарном арабском жеребце. Рамы желтели потемневшим золотом, овальное зеркало в аналогичной оправе висело у входных дверей.

В лестничной тени прятались узкие маятниковые часы, мерно отмахивающие секунду за секундой, казалось, с первого дня сотворения Миров. Толстый пушистый ковер в центре пола, как и обшивка мебели, в цветах придерживался красно-коричневой гаммы. Люстра, висящая на цепях под крестом из грубых балок, омывала гостиную мягким светом, печально звеня сотнями хрустальных капель. Атмосферу дополнял легкий и приятный запах пыли.