Андрей Фролов – Его странное сиятельство. Голоса под кожей (страница 2)

Высота причального перста была даже более пугающей, чем по время путешествия, но Андрей бесстрашно навис над перилами. Продекламировал в чистое небо, не смущаясь тем, что сильный холодный ветер уносит половину слов:

– Сим заверяю, что двенадцатого апреля восемьдесят шестого года с палубы небохода «Основательный» на земли столицы Российской сошли граф Андрей Протасов и его верный старпом Илья Харитонов, в путешествии своем нелегком оставившие за спиной добрую половину земного…

Илья прочистил горло, и Протасов непостижимым образом услышал. Покосился, наткнулся на скептический взгляд, улыбнулся и виновато развел руки.

– Простите великодушно, друг мой, – хохотнул он, – ничего не могу поделать, хорошее настроение!

Три небольшие очереди к пункту пропуска быстро иссякали, и мужчины двинулись вперед. Чиновник таможни, сверяющийся со списками, бросил на них быстрый взгляд, опустил в книги, но уже через секунду взглянул снова. На этот раз с плохо скрытым удивлением.

– Граф Протасов, ваше сиятельство… – пробормотал он, стараясь не пялиться на Илью, – и его приказчик… Харитонов, если не ошибаюсь?

Не пялиться у него выходило до безобразия скверно.

Впрочем, оно и понятно. Кроме непродуваемых облачений приказчика, внимание притягивала и серьга с белоснежной костяной фигуркой, и кожа – загорелая почти дочерна, обветренная. А еще грубый шрам на лбу и совершенно варварская угольная татуировка, убегающая с левой щеки под шейный платок и ниже под одежду.

Чиновник перевел беспомощный взгляд на графа, снова на слугу и вновь на Протасова. Илья чуть заметно улыбнулся, но глаза его при этом оставались холодными, как пробивающий башню апрельский ветер.

Обоим было не привыкать, сходство Андрея и его помощника отмечалось даже несмотря на легкую разницу в росте и оттенках загара. Таковое сходство, как неоднократно и с нотками таинственности пояснял Протасов наиболее любознательным, всенепременно образуется меж конгениальными людьми, длительно существующими бок о бок, увлеченными общим делом и, что немаловажно, повязанными непростой судьбой…

– Вы намерены что-то задекларировать, ваше сиятельство? – наконец ожил чиновник, делая пометку в книге.

– Никоим образом, – Андрей проделал неопределенный жест, – я путешествую налегке. Дела семейного характера, если это имеет значение.

Илья вдруг глубоко вздохнул, отвернулся посмотреть на огромный город и одним пальцем помассировал правый висок.

– Добро пожаловать в Ново-Петербург, граф! – таможенник выпалил это весьма воодушевленно, но искренности в голосе примечалось ничтожно мало.

Харитонов благодарно кивнул, а Андрей пристукнул тростью о металлические пластины этажа и зашагал под крышу, где размещались спуски.

– Друг мой, только не говорите, что эту сотню метров вниз мы будем обязаны отмучиться по ступенькам! – тихо взмолился он, озираясь в поисках указателей.

– Обижаете, ваше сиятельство, – Харитонов позволил себе кривую улыбку и указал на ряд двустворчатых дверей справа. – Мы оба видели разгрузку.

– Подъемные машины! – Андрей с интересом подступил, прислушался к гулу. – И даже не паровые?

– Насколько мне известно, – его спутник взглянул вниз через решетчатое ограждение шахты и убедился, что свободная кабина уже поднимается к ним, – уже после своей смерти двадцать лет назад господин Отис помог русским усовершенствовать собственное изобретение. А первый электрический подъемник в столице заработал еще… где-то в восьмидесятом.

– Потрясающе, – поджав губу, покивал Протасов. – И даже кнопочная система… Какое спасение для натруженных скитаниями ног!

Вниз спускались в составе последней группы пассажиров «Основательного». Детишки баловались и шумели, присоединившиеся к семьям слуги безуспешно пытались навести тишину.

Граф зачарованно впитывал виды города, к которому они становились ближе с каждой секундой. На Илью косились, но лишь до тех пор, пока тот не отвечал прямым и спокойным взглядом.

Едва подъемная кабина опустилась до наземного уровня, к ней бросилась стайка юношей в утепленных ливреях «Толмачевских причальных полей». Вероятнее всего, служащие имели прямую координацию с чиновниками на вершине причальной башни, потому что один из молодых людей тут же подскочил к Андрею и Илье – услужливый, быстрый, разве что каблуками не прищелкнул.

– Господин Протасов? Ваше сиятельство, куда прикажете багаж?

Тот поежился, вскинул воротник, огляделся с удовольствием куда меньшим, нежели на борту небохода.

– Ваньки у вас имеются?

– Собственный парк, ваше сиятельство!

– Наймите, – приказал Харитонов, выступая вперед и протягивая юноше монету. – Загружайте и подавайте, поедем на Шпалерную.

Юноша испарился, граф снова завертел головой.

В небе над причалами парило изрядное множество небоходов, причем коротающий время Харитонов даже провел лекцию, отметив часть явно зарубежного производства с чуть измененной системой подвески гондол.

Некоторое количество судов отчаливало на юг или запад, столь же многие только тянулись к полю для швартовки, в режиме бесконечного конвейера доставляя в столицу новые сотни гостей и тонны грузов.

Потянуло табаком – пассажиры едва прибывших небоходов старательно дымили папиросами и трубками, бесчеловечно лишенные такой возможности за весь длительный перелет.

На земле вокруг поля тоже царило оживление, легко путаемое с хаосом. От станций разъезжались кареты, как дождавшиеся господ, так и нанятые на месте; виднелись даже омнибусы для менее обеспеченных гостей столицы.

Чемоданы Протасова загрузили довольно быстро, что, в том числе, обусловливалось их малочисленностью. Когда ландолет со знаком «Толмачевской причальной артели» на борту подогнали к поросшей травой обочине, граф и Илья спешным шагом добрались до транспорта, где Андрей столь же торопливо укрылся под выдвижным тентом.

Обстоятельно устроился на сиденье, одернул полы сюртука и с довольным видом сложил руки на набалдашнике трости. Он был похож на ребенка, которому наконец дозволили развернуть именинный подарок.

– Ну что, господин Харитонов, – многозначительно поинтересовался он, – покатимся навстречу настоящим приключениям, удивительным и непостижимым никому, кроме нас?! Не стану скрывать, душа моя ликует в предвкушении. Убежден, предприятие сие будет ярким и, смею надеяться, также скоротечным и необременительным.

Илья деловито пересчитал багаж в решетчатом отделении за тентом, забрался следом и умостил саквояж на коленях.

– Приложу все усилия, ваше сиятельство, – он почтительно склонил голову, отчего белая серьга качнулась. – Дозволите нескромный вопрос?

– Несомненно.

– Вы готовы? Все как было оговорено?

– Все как было оговорено, – решительно кивнул Андрей. – А затем расходимся персональными галсами.

– Отрадно слышать. В таком случае находим, забираем и уезжаем.

Граф задумчиво куснул губу.

– Также, безусловно, решив вопрос с наследованием…

– Разумеется.

На лице Протасова снова возникла шаловливая улыбка.

– Но приключения все же обещаете?

Теперь Харитонов не сдержался, улыбнулся, пусть и не очень широко.

– Всенепременно, граф. Как вы и изволили выразиться, скоротечные, необременительные и со скорым отъездом из пыльной сибирской столицы.

– Едемте! – Протасов пристукнул тростью, и ванька принял это за распоряжение чуть щелкнуть вожжами. – Однако же, право слово, здесь чертовски зябко, и я виню себя, что спрятал шарф…

– О, – задумчиво протянул Илья, не переставая внимательно оценивать многочисленную публику у края поля и подъезжающих к станциям карет, – уверяю вас, что сибирская весна еще даст о себе знать.

– Друг мой, – теперь в голосе Протасова слышалась капризная просьба, – молю, напомните мне отныне одеваться потеплее!

Ландолет покатил, извозчик беззлобно переругнулся с коллегами, вывернул на свободное место и направил пару лошадок в примеченную брешь среди столпотворения людей, колясок и животных.

Андрей осматривался с интересом и охотой, Илья – спокойнее, лишь редкими кивками поддерживая энтузиазм графа и время от времени потирая висок. Он казался задумчивым и сонным, но по-настоящему поверить в это смог бы лишь весьма малознакомый с ним человек…

Менее чем через километр коляска выкатила на добротную брусчатку, причем плотную, малотряскую. Приготовившийся к болтанке Протасов авансом сморщился в предвкушении неприятного, но уже через минуту с интересом взглянул на заднее колесо.

– Современнейшие рессоры у портового ваньки? – с недоверием осведомился он, и Харитонов молча кивнул. – Подумать только… что ж, друг мой, вынужден начать кампанию по признанию – пока столица производит на меня внушительное впечатление сосредоточия самых передовых технологий!

– Мне кажется, граф, – с тонкой улыбкой ответил Илья, – что в этом вам еще предстоит убедиться неоднократно.

С параллельной тракту дороги, самой простой, самотоптанной и земляной, понесло пылью, и Протасов прикрыл лицо платком. Выглянул, хмыкнул. Там текущие мерным стадом в сторону Ново-Петербурга с запада надвигались группы людей – где по пять – десять человек, а где и до полусотни.

Одеты странники были разношерстно, вид и нацию имели самые разнообразные. И лишь взгляды горящих, устремленных к шпилям далекого Клавдия глаз были схожи – воодушевленные, едва ли не чахоточные.