Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 69)
А из двери продолжают стрелять в тщетной надежде зацепить капитана — Динельт обманула, и за пленниками Гарри пришёл отнюдь не в одиночестве. Пули вонзаются в дверной косяк, диван, оставляют на журнальном столике длинный скол и откусывают уголок разложенного терминала.
Прижав локти к бокам и почти упирая пистолет в грудь, Вышегородский смещается боком, ответив на пальбу Жнеца тремя одиночными выстрелами. Входная дверь трещит, прошитая навылет, а затем по подъезду грохочут тяжёлые шаги.
— За мной! — рычит оперативник, подхватывая с пола пистолет и бросаясь за удирающим боевиком. — Быстро!
Словно бездушный запрограммированный робот, Алекс берётся за неожиданно-ледяную ручку саквояжа. Куликов, спотыкаясь и стараясь не смотреть на Гарри, скачет за ними следом. Все трое выкатываются на просторную лестничную площадку, но второго нападавшего простыл и след — только слышно, как тот бежит по бетонным ступеням, а затем хлопает входной дверью подъезда.
— Я не могу… — словно пасту из тюбика, давит из себя Лёня. — Пожалуйста! Умоляю!
— Можешь, Зёрнышко, можешь… — невпопад, совсем не заботясь откровенной фальшью слов, бросает ему Вышка. — Прости, но по-другому никак… Алекс, не отставай!
— Нам нужно в аэропорт… — с монотонностью и ритмом автоответчика говорит Бельмондо, в носу которого всё ещё стоит запах отмирания. — Как мы теперь попадём в аэропорт? Это необходимо для максимального эффекта! Со старта, с первых минут…
— Не очкуй, братишка, я помню план! — жёстко отрубает Максим. Стоит возле перил, раздумывая: вверх или вниз, лифтом или лестницей? — Говоришь, они в машине у дома?
— Я так понял…
— Стоянка на крыше есть?
— Да.
— Тогда за мной!
И устремляется вверх, грохоча подошвами и с каждым шагом всё сильнее отрываясь от парней. Зуммер стонет, но послушно бежит следом, смешно подскакивая на носках.
Алекс замирает.
Всего на секунду, но так нужно. Бросает последний взгляд на распахнутую, исколотую пулями дверь. На ноги Гарри, виднеющиеся за порогом гостиной. На пусть не единственную, но милую сердцу нору, в которую так нежданно пришла беда. Он хочет запомнить, запечатлеть, и в сердце колет, будто Бель покидает это место навсегда. Не позволив себе раскиснуть, феромим перехватывает саквояж, которым так гордится, и припускает следом за Зерном…
Провожаемая дверными камерами соседей, троица беглецов взлетает на дюжину этажей. Когда они добираются до выхода на крышу, где размещается стоянка соратобу, с Зерно сходит сто потов, а Алекс дышит так, словно ему дали под дых.
С сочувствием осмотрев молодых людей, капитан разочаровано качает головой и молча забирает у Бела саквояж. Даже раненый, оперативник в миллион раз выносливее и сильнее их обоих, но стыд за своё плохое физическое состояние сейчас — последнее, чем хочет терзаться «пахучка».
Они выходят на крышу, уже обласканную серыми лучами подступающего рассвета. Выходят, подспудно ожидая наткнуться на засаду Динельт — Вышка впереди, с пистолетом у солнечного сплетения. Мим размышляет, что если Гарри и его напарник с такой лёгкостью проникли в подъезд с электронным замком, то что мешало майору устроить ловушку и на крыше? Парковка, конечно, оборудована системами транспортного допуска «свой-чужой», но чем не шутит чёрт?
Однако злодеев не видно, равно как и законопослушных жильцов — укрытая тентом стоянка пуста. Лишь скрывается в матовом плексигласовом тоннеле одинокая летающая легковушка, стартовавшая за секунду до их появления…
Машин, как Бельмондо и помнит, совсем немного: бо́льшая часть жильцов многоквартирника в качестве персонального транспорта использует колёсный. Сам же парень такового не имеет вообще, предпочитая такси и монорельс, и лишь пару раз в год помесячно арендует машину или соратобу для летних поездок на Алтай.
Макс закрывает дверь на лестницу и пяткой пробивает электронный замок. Широким шагом «кофейник» пересекает пружинящее покрытие площадки. Как вчера под землёй, он высматривает из десятка представленных экземпляров наиболее подходящий его целям.
Бель представляет, что внизу в его квартиру уже врываются боевики майора Динельт…
— Сюда! — командует Вышегородский, в качестве жертвы выбрав пузатый тёмно-зелёный универсал «Юниливер Дэйзи».
Друзья боязливо приближаются, а в ушах Алекса всё ещё барабанят пистолетные выстрелы, столь гулкие и громогласные в замкнутом пространстве подъезда, что порождают головную боль. Пытаясь отвлечься, Бель высматривает тросы и канаты, по которым перемещаются хирундо. Высматривает совсем новым взглядом бывалого знатока, и почти сразу обнаруживает несколько трасс, вполне пригодных для «шагания» по крышам.
Капитан бросает саквояж, опускается на колено и в его пальцах появляется крохотный прибор, до этого спрятанный в набедренном отделении костюма. Наблюдая, как Вышка проводит устройством вдоль капота, как примагничивает и с коротким резким звуком выпиливает из обшивки «Дэйзи» пятнадцатисантиметровый круг, Бельмондо задумывается, сколькими ещё талантами обладает оперативник, львиную долю своей жизни проносивший шкуру внедрённой крысы…
Перехватив пистолет левой рукой, освободившуюся Максим суёт под капот. Почти сразу нащупывает нужный узел и отпирает двери. Зерно без промедления лезет на заднее сиденье и прижимается к правому борту.
Умостив рядом с ним кофр, Алекс подбирает саквояж. Затравленно осматривает парковку, едва удержавшись, чтобы не отсалютовать охранным камерам наблюдения, и тоже ныряет в машину. К этому времени Вышегородский не только вскрывает приборную панель, но и справляется с двигателем, отчего соратобу сразу наполняют гудение и ритмичная вибрация.
— Ну, потянулись страусы на юг, — бормочет Макс, поднимая легковушку на полметра от парковочной подушки. Под зеркальцем заднего вида маятником качается не самый популярный в Посаде символ Господа-Объединяющего: сплетённые воедино полумесяц, крест и гексаграмма могендовид. — Сука, шлем оставил, жалко…
И ведёт машину к краю крыши. Причём не к наружной планер-рампе, огибающей высотку по спирали и позволяющей безбоязненно влиться в надуличное движение, а напрямую, отчего сердце мима совершает очередной кульбит. Впрочем, он тут же заставляет себя припомнить, с какой ювелирной лёгкостью Вышка вывез их троих из ангара «Ячейки», и старается не паниковать…
Впереди, преграждая путь, вспыхивают предупредительные голографические знаки. Но «Дэйзи» протыкает их, перескакивает через решётчатый карниз безопасности, короной венчающий крышу, и падает на улицы Посада. У Алекса закладывает уши и он даёт себе обещание, что если сумеет выбраться из этой истории целым и невредимым, целый год не будет подниматься выше третьего этажа…
Дрожащими руками Бельмондо нащупывает ремень безопасности, пристёгиваясь торопливо и неловко, до расцарапанного в кровь пальца. Куликов, судя по оцепенелому виду, находится в глубоком трансе, и парню приходится перегнуться вправо через кофр, чтобы пристегнуть и друга. Даже после того, как бёдра и грудь пиксельхантера сдавливает эластичными полосами, тот не реагирует, невидящим взглядом уставившись в подголовник переднего сиденья.
На город окончательно наваливается мутный рассвет.
Машин вокруг совсем немного, причём как летающих, так и наземных — новониколаевцы отсыпаются по хатам. Дожидаются, пока военные покинут Посад, а полиция не вернёт себе хотя бы часть утраченной силы. Общественного транспорта практически нет, лишь ползут в специально отведённых рядах грузовики и частные легковушки. Даже патрульных, обычно наводняющих воздух и асфальт, заметно в разы меньше. Встроившись в поток, Максим стабилизирует соратобу, фиксирует его скоростным режимом от двух соседних седанов и ведёт на запад.
На угнанной тачке они далеко не уйдут. Но Бель хочет верить, что общий хаос и загруженность правоохранительных служб подарят им лишние полчаса… Во всяком случае, само наличие «Дэйзи» как минимум позволит им покинуть дом, возле которого засела Динельт.
Алекс едва справляется с искушением обернуться, чтобы рассмотреть припаркованные возле высотки машины и попробовать вычислить, какая из них принадлежит ослепительно-ненавистной майору.
Многие улицы до сих пор перекрыты, и Вышегородский чертыхается, следуя указаниям светящихся в воздухе знаков и дронов-регулировщиков. Универсал идёт легко и ровно, и Бельмондо с недоверием переводит дух.
Сначала парень не смог поверить, с какими лёгкостью и нахальством Татьяна послала за ним своих людей — теперь не верит тому, с какой беззаботностью они сумели покинуть жилой муравейник и вырваться на свободу. Причём без потерь и полностью готовые к предстоящей работе…
— Твою мать! — шипит Вышегородский.
Алекс мгновенно холодеет, иррационально уверовав, что излишне самонадеянными мыслями только что сглазил всю ситуацию. Он подаётся вперёд, ловит взгляд капитана в зеркале заднего вида. Испуганно оборачивается к тыловому окну и прикусывает губу — из самого нижнего потока, распугивая легковушки и беззастенчиво нарушая правила дорожного движения, им вслед пристраиваются два соратобу. Причём вовсе не такие тонкостенные и лёгкие, как «Дэйзи». А настоящие «внедорожники воздуха», чёрно-серые, массивные и напористые, будто пара тягловых жеребцов.