Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 52)
— Адрес? — спрашивает Вышка, немало удивив мима.
Он-то полагал, что сейчас ему придётся объяснять «кофейнику» суть замысла. Да ещё и убеждать, что тот более жизнеспособен, чем Рейд Праведной Мести. Но Максим, судя по всему, тоже знает о «правиле вопроса № 2», а потому по-военному сухо переходит к ядру задачи.
— На Вертковской, ближе к концу, — всё ещё смущённый, отвечает Алекс. — Давай по Троллейной, я покажу, когда приедем…
— Добро, — отзывается Макс. Выруливает на улицу и следует указаниям роботизированных регулировщиков. — Я могу помочь в реализации твоего плана?
— Можешь, — бормочет Бельмондо, чувствуя, что теряет инициативу над собственными мыслями. — Когда приедем, мне понадобится вся информация на генерала Орлова. Не светские хроники, а всё о его семье, жизни, детях, жёнах, ранениях, психологических травмах, привычках, любимой еде, группе крови, аллергиях. В общем всё, что могли нарыть агенты Корпуса.
Вышегородский снова смотрит на него сквозь зеркало. Глаза его светлеют, цветом напоминая бледный арктический рассвет. Кажется, он начинает догадываться, и потому лишь кивает.
— Генокарту не обещаю, но что-нибудь придумаем, — тихо и серьёзно говорит капитан.
За окном мелькают здания родного города, похожие на целлюлитных дам, затянутых в корсеты бетона и стали. На их крышах пролегают небесные трассы «ласточек». На их стенах — трафаретные символы «Жнецов общества», неприкрытые, яркие, многочисленные. Автоматы, сжатые кулаки, серпы. Националистические лозунги. Цитаты из Писания и призывы присоединяться.
Теперь Алекс смотрит на них иначе. Новым, повзрослевшим взглядом человека, узнавшего суть вещей. А ведь
Повсюду патрули и кордоны.
Такое чувство, что на улицы выгнали вообще всех, кто имеет отношение к правоохранительным органам — от старшеклассников и студентов профучилищ до пенсионеров-отставников. Кордоны жидки, проверяют в лучшем случае одну машину из двадцати. Но за спинами некоторых полицейских виднеются бронетранспортёры или уже знакомые Белу изящно-паукообразные силуэты управляемых ботов.
Зерно вытягивает из крыши над своим сиденьем кинейперовый лист небольшого сенсорного экрана. Не обращая на остальных внимания, включается в инфоспатиум и начинает поиск новостных каналов с азартом торчка, потерявшего под диваном последнюю дозу.
Медиалисты сообщают о первых официальных потерях.
Озвучена цифра в 128 погибших и четырёх сотнях раненых. Максим фыркает, но не комментирует. Алекс склонен поддержать реакцию — истинное число пострадавших наверняка в разы больше. Передаются непроверенные данные, что на ветке метро, ведущей за Стену, произошёл взрыв и тоннели завалены. Также звучат робкие опасения, что внутри Стены началась эпидемия. Несколько учёных мужей опровергают домыслы, приводя весьма верные и логичные — если не знать о «Синтагме», — аргументы против начала любой массовой болезни.
«Жёлтые» мемотические каналы наперебой берут интервью у ясновидящих, гадалок, предсказателей и криптоисториков. Криминальные сводки ломятся от вестей из других городских слобод, где всё ещё лютуют разбойники. Так называемые военные эксперты всерьёз обсуждают «кавказский», «исламский» и «американские» следы в истории с погромами. Зрителям демонстрируют небрежные, наспех сляпанные съёмки, на которых полиция якобы ловит иностранных диверсантов и даже наёмников-пешек. Посаду пророчат падение, пандемию и голод.
Куликов возвращается на более-менее серьёзные каналы.
Один из сюжетов посвящён росту активности радикальных экстремистских группировок мусульманского толка. Зафиксировано более двадцати нападений на полицию, причём атакующие громко восхваляют Аллаха и призывают давать неверным самый жёсткий отпор. На южной границе взорвали скоростной поезд. Погибли не менее семидесяти пассажиров, а ответственность за теракт на себя одновременно взяли «Суверенные сибирские татары», «Зауральский военизированный джамаат» и «Бессмертные тигры Всевышнего».
Представители и старейшины туркменской, армянской, китайской и узбекской общин выступили на совместной пресс-конференции. На ней они призвали единоверцев Посада к миру и терпимости. Их поддержали представители ещё семи землячеств, но в самом конце мероприятие было омрачено выходкой безумца, развернувшего зелёное знамя и с призывами
За одну сожжённую в Марусино православную церковь разгромлено три мечети и одна синагога. В других слободах, также известных немалой концентрацией оседлых иноземцев, последние собираются в отряды милиции для патрулирования улиц и охраны границ. Количество перепалок и драк уже не поддаётся исчислению, напряжение растёт, как на дрожжах.
Продукты перестали дорожать, но некоторые торговые сети ограничили ассортимент, многое убрав под замок, чтобы не допустить массовых скупок и спекуляций. Представители бизнеса сетуют на выкрученные руки и падение прибыли, а чиновники пафосно берут удар на себя, признавая, что стали инициаторами меры.
В «Толмачево» и «Покрышкино» начинают задерживать рейсы. Перекрыты для проезда гражданского транспорта автомобильный и монорельсовый мосты, ведущие в Марусино с правого берега Оби. Оглашён список улиц и площадей с ограниченным движением машин и соратобу — там разместятся военные. Поговаривают про скорое введение комендантского часа. Сетуют на молчание властей. Призывают Орлова в спасители.
— Если информация о вирусе верна, — вдруг бормочет Зерно, грязным пальцем теребя жидкую косицу, — то генералу стоит поспешить. Иначе, хех, через неделю все заражённые слягут или перелупцуют друг друга, и в войсках отпадёт всякая необходимость…
Алекс прикрывает глаза, пытаясь хоть отдалённо представить, что случится с агломерацией, если бесчинства Жнецов и сопротивление инфицированных затянутся ещё на неделю. Ему жутко.
Происходящее, с точки зрения парня, больше подходит отсталому средневековью. Ну, или хотя бы началу XX века с его брожениями умов и становлением мировых порядков. Но никак не современной, гладкой и комфортной жизни, в которой страна пребывает уже не первый год…
Он хочет что-то сказать. Что угодно, лишь бы нарушить отчаянную тишину собственных мыслей и однотонное бормотание дикторов. Но в следующую секунду динамики встроенного в «Астру» слайдекса издают высокий пульсирующий звук.
Глава 12
Безумный Пьеро (часть 2)
Трансляция перекрывается обращением Посадника. Реклама на уличных экранах тоже свёрнута, и теперь со всех электронных поверхностей на горожан взирает щекастый, гладко выбритый мужчина в строгом костюме со значком правящей партии на лацкане. Зерно листает каналы, но везде находит одно и то же — пресс-центр управы забивает даже частные линии.
— Здравствуйте, уважаемые сограждане, земляки, жители Сибирской столицы! — говорит Посадник — молодой, по меркам чиновников мужчина. И, как считается, далеко не самый талантливый из отечественных градоуправителей, хотя Алекс в этой каше не разбирается и предпочитает обходить стороной. — В Ново-Николаевский Посад пришла беда, перед лицом которой равнодушным не сможет остаться никто. Деструктивные силы, истинное лицо которых в настоящее время устанавливается силами правопорядка, почувствовали свою безнаказанность и ввергли Марусинскую слободу в пучину смуты и беззакония. Отряды тех, кто лживо называет себя патриотами России и прикрывается пустыми лозунгами, провели ряд террористических актов, нацеленных на запугивание честных граждан. Они до сих пор не оставляют попыток взять под контроль ряд стратегических объектов, неоценимых для поддержания жизнеобеспечения агломерации.
Посадник смотрит на проезжающую по улицам «Астру» со стен высоток, с корпоративных билбордов, со стел и рекламных аэростатов, откуда ещё недавно на город взирал дружелюбный бородач Дубинин, предлагавший клиентам победу над остеогенезом.
— В интересах дальнейшего следствия, — говорит чиновник, — мы пока не можем объявить круг лиц, ответственных за начало беспорядков. Но уверяем жителей Посада, что все они известны и будут привлечены к ответственности по всей строгости закона. В целях поддержания правопорядка и скорейшего выхода из кризисной ситуации, мной принято решение о передаче властных полномочий в руки военных, способных установить контроль и не допустить дальнейшей эскалации конфликта…
Дальше Посадник сообщает, что отныне в Ново-Николаевске вводится комендантский час. Военные, по его словам, возьмут под усиленный контроль все важнейшие объекты, предприятия, энергостанции и магистрали. Мужчина просит сограждан сохранять спокойствие и сообщать в полицию обо всех подозрительных лицах и событиях; не отвечать на провокации, не создавать в магазинах лишней и ненужной паники, и вообще по возможности оставаться дома.
Завершается послание мыслью, что Ново-Николаевск испокон веков был, есть и останется мультинациональным городом, с равным рвением защищающим своих жителей, их свободы, права и здоровье. Выступление длится больше десяти минут, и к тому времени, как Посадник завершает речь, Вышка сворачивает со Станционной на Невельского.