Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 49)
— Не понял? — вкрадчиво интересуется Орктос.
Затем с вызовом смотрит на троицу панков, Зерно, двоих «кофейников», самого Алекса и, наконец, на беженцев, которых по капризу мима тоже притащили на шпиль. Его глаза опять превращаются в щёлки, и Жнец негромко цедит, положив руку на винтовку:
— Какого *** вы не сказали раньше?
Вопрос не требует ответа, но вокруг «колготок» тотчас образуется свободное пространство. Старик Эшонкул ориентируется в ситуации ещё до того, как сын переводит ему слова бритоголового, и горестно закрывает лицо руками.
— Значит так, — продолжает Орктос, с угрозой посматривая на остальных, — я и Сафрон точно отсюда уходим, ясно? На канатиках ваших, поняли? Даже если для этого мне придётся срезать ремешки с вашего бесценного китайчонка!
— Угомонись, — устало просит его Макс, потирая висок. — Чем быковать, лучше подумай, как вопрос решить.
— Я его уже решил!
— Повторяю, угомонись! — чуть повысив голос, приказывает Вышка и опускает пальцы на пистолет. — Сова! Дёрнутся, вали обоих!
Орктос не успевает сделать движения, а напарник капитана уже выхватывает пистолет и целит ему в голову. Когда к оружию тянется Сафрон, оперативник быстро переводит прицел на него и заставляет опустить руку.
— Мы, Орктос, — с тоской завершает Максим, — сейчас, конечно, в одной лодке. Которую не стоит качать. Но если придётся, я завершу то, чего не доделал минувшей ночью…
Татуированное лицо вожака Жнецов искажает рябь мгновенного понимания.
— Ах ты, сука! — шипит он. — Так это ты рисоеда увёл⁈
— Придержи-ка, лысенький, язык! — велит Вышка и кивает Сове.
Тот в пояснениях не нуждается. Спешно отстёгивает от «колготок» их винтовки, передаёт перелётным. Сафрон начинает дышать так шумно и слюняво, что Алекс предполагает надвигающийся припадок.
— Может, хватит? — вдруг спрашивает он, привлекая всеобщее внимание. — Вы так часто тычете друг в друга пушками, что начинаете утомлять… Поэтому либо уже убейте хоть кого-нибудь, либо завязывайте…
Орктос улыбается.
— А я вспомнил, китайчонок, ты же у нас остряк!
Максим убирает кисть с пистолета, напоследок демонстративно, чтобы обязательно заметили оба Жнеца, похлопав по рукояти на груди. И снова приподнимает единственный аркан, будто хочет размножить подвес силой взгляда и мысли. Хирундо, обогатившиеся двумя новенькими винтовками, о чём-то негромко перешёптываются. И не успевает Алекс испугаться, что те тоже готовят заговор, как Кожа выходит вперёд.
— Вышка… мы тут пораскинули. В общем, сдристывайте.
Он начинает расстёгивать собственный аркан. Боковым зрением Бель замечает, как у Зерна отвисает челюсть.
— Семейку тут оставить — на смерть обречь, — вздыхает панк в кожаном шлеме, — по глазам вижу, что глуповаты они для пряток. А теперь как раз хватит на чуркменов твоих, Народный Мститель.
Последняя фраза с усмешкой адресована Бельмондо. Тот вяло кивает. Молча наблюдает, как Кожедуб заставляет Саймумина поднять руки и обвязывает его ремнями, как несколько часов назад пристёгивал самого Алекса. Что-Если и Ланс при этом наблюдают за бритоголовыми, не позволяя им и шелохнуться. Завершив с главой семейства, Кожа снимает арканы с товарищей и цепляет на Дилсуз и Эшонкула.
— Ты совсем свихнулся, мудила, — не сдвигаясь с места, недобро и тихо роняет Орктос. — Зверей, значит, спасать собрались? А нас, братьев-сибиряков, тут бросите армию ждать?
— Запаяй дуло, — бурчит Макс, даже не взглянув на «колготку». — Ещё слово скажешь, в расход отправлю. А как Жнецов из-за Стены вывести, сам решу.
Орктос стискивает зубы. При этом неясно, что именно останавливает воеводу «Ячейки»: то ли страх казни по законам военного времени; то ли перспектива того, что некие кукловоды продолжат манипулировать его собратьями в старинных разноцветных штанинах.
Кожа тем временем инструктирует перепуганную женщину. В глазах той буйствует недопонимание, и аэропанк по старинному стереотипу вовсе не пытается объяснить иначе, а просто повышает голос:
— Ребёнка крепче держи, поняла? ***, какая ж ты тупая… Крепче, говорю, держи! К себе прижми, да, вот так! Платок на шее закрепи! Да, как люльку… За ремень не дёргать, пальцы береги… ***, да она же всё равно ни *** не понимает! Макс, в общем, дальше сам, хоть картинки им рисуй, это теперь твоя обуза. — Вдруг ухмыляется, мелко сплёвывая на решётчатый пол. — Ты ж у нас всегда талантливым был? Справишься…
Саймумин подходит к невестке, бережно забирает малыша. Сооружает из платков и шалей нехитрый карман и перевешивает Илияса себе на грудь. Впрочем, Кожу его сообразительность больше не волнует. Он удаляется к краю мачты, проверяя оставшееся снаряжение.
— Что задумали? — невзначай спрашивает Максим у старшего хирундо.
— Не дребезжи, земеля, не пропадём! — с наигранной бравадой отвечает ему Кожедуб. — Выберемся, ты уж поверь. Это ж наша вотчина, не забыл?
— Схрон на «Гантеле»? — без промедления реагирует Вышегородский.
И поворачивается на юго-запад, где и правда возвышается высотка, формой напоминающая спортивную гантель. Кожа усмехается, теперь открыто и задорно, хлопает себя рукой по бедру. Алекса такое искреннее проявление забавы в столь непростой обстановке холодит, будто ведро воды за шиворот.
— Раскусил, — продолжая усмехаться, кивает Кожедуб. — Да и зонд забрать нужно, в нём сейчас немало ценного… Ладно, уходим мы.
— Спасибо, Кожа! — совершенно серьёзно говорит ему Максим.
— Не благодари, Максик. Ты же для нас теперь крыса…
— Да, это так. Но удачи вам.
— Тебе не желаю… Помни про обещание!
Ланс требовательно протягивает руку, и Зерно неохотно возвращает ему планшет. Затем он и Алекс снимают и отдают переговорные устройства, без которых сразу ощущают себя неожиданно покинутыми и обнажёнными.
Не прощаясь, хирундо начинают спускаться по лестнице. По одному, спиной вперёд, чтобы предостеречь бритоголовых от возможных глупостей; и через несколько секунд на площадке уже лишь два пистолета против двух ножей. И пятеро с половиной гражданских, не только бесполезных, но даже способных помешать союзникам в потенциальной схватке…
— Выбирайте, кто пойдёт, а кто останется, — без эмоций предлагает Вышка, бросая последний аркан к ногам «колготок». — Вдвоём не советую. Сам видел, как такие системы рвутся…
На лице Орктоса мелькает целая череда эмоций.
Такие как он не привыкли стоять перед выбором. Они привыкли ставить перед выбором других. Перед жёсткой однозначной дилеммой, когда один выживает, а второй остаётся брошенным на произвол судьбы…
Но Алексу не суждено узнать, какое решение примет вожак бритоголовой стаи. Потому что Макс хмурится, склоняя голову, и Бель понимает — Сова что-то говорит командиру на отрядной частоте. А затем и вовсе открывает забрало «циклопа». Под ним обнаруживается курносое, почти безусое и веснушчатое юношеское лицо.
— Не волнуйся, шеф, — он заканчивает фразу в полный голос, намеренно снимая копящееся напряжение. — Я с панками уйду, а вам как раз одной не хватает. С меня оперативные данные разведки, только на связь выходить не забывай.
И начинает расстёгивать аркан. Алекс смотрит на Жнецов, надеясь разглядеть хотя бы тень благодарности. Но оба «колготки» наблюдают нетерпеливо и жадно. Как избалованные дети, привыкшие, что всё в итоге выходит так, как они желают. Едва щёлкает последняя пряжка, как Сафрон тут же подхватывает сбрую, принимаясь торопливо напяливать. Максим ему не помогает.
Не выпуская остальных из поля зрения, Вышегородский отходит к напарнику. Негромко инструктирует напоследок. Прощание выходит по-военному коротким и почти лишённым сантиментов. Мужчины обмениваются формальными жестами, прикасаясь к мочкам ушей. Но затем совсем уж по-старомодному пожимают друг другу руки, соприкоснувшись предплечьями.
Вышка нависает над перилами, окликая спускающихся хирундо.
— Кожа? Тормозни на секунду… Прикроешь моего человечка? Остаться надумал. Говорит, с вами веселее!
Кожедуба Алексу не видно. Но он представляет себе, как тот морщится, а мембраны на голове Что-Если приобретают недовольный багровый цвет. Предводитель перелётных всё же не обманывает ожиданий Бельмондо. Выйди иначе, и парень бы крепко усомнился в своём знании человеческой натуры…
— Спускай горемычного! — звонко доносится до верхней площадки. — Но если после бесед со мной твой человечек захочет оставить государеву службу, ты уж не серчай!
Максим скупо улыбается. Сова хмыкает и принимает из рук капитана запасной пистолетный магазин и цилиндр последней гранаты.
— Удачи, — говорит Макс, и его подчинённый исчезает на лестнице. — Ну, бедолаги, пошла мука на Тобольск! Алекс, вы с другом летите первыми, поможете приземлиться нашим азиатским друзьям…
Бель и Зерно послушно цепляются на канаты, а мим ещё раз проверяет, не сорвётся ли мятый и исцарапанный саквояж. Леонид держится отстранённо, видом бывалого аэропанка маскируя обычный страх.
На какое-то мгновение Алекс замирает, убеждённый, что от ужаса не сможет сделать и шага… но Вышегородский решительно направляется к нему, чтобы подтолкнуть или вовсе дать пинка, и курьер добровольно пускается в леденящий душу полёт.
Успевает заметить, как Макс изучает надёжность пристёгивания арканов беженцев. Как одного за другим карабинит таджиков на тросы. Негромко инструктирует, дожидаясь, пока Саймумин переведёт остальным. Помогает перебраться через перила. И отпускает им с Куликовым вслед.