Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 38)
Один Жнец сразу валится замертво. Ещё одного настигают ударами в спину. Остальные обращаются в бегство, но уйти удаётся лишь двоим — третьего нагоняют на самом углу переулка, и Бельмондо видит, как двое безоружных обрушиваются на него длинными нечеловеческими прыжками.
Зонд равнодушно разворачивается, перемещаясь дальше.
Из окна по нему стреляют, едва не задев, и операторы поднимают разведчика выше. Укрывают за высотным деловым центром. Затем машинка проскальзывает под мостом монорельса, огибает рощу ветряных мельниц, подныривает под толстыми связками проводов.
Везде разруха и запустение.
Привычный мир открывается под необычным углом зрения, позволяя по-новому оценить десятки оттенков коричневого, стального и грязно-серого. Краски будто поблёкли, а может, это сказывается подступающая к Посаду зима? Но вид родного города неожиданно вызывает у Алекса ассоциации со старой лодкой, всё ещё ладной с виду, но на деле облезлой и источенной древесными жучками. Посреди этого безмолвного, задымлённого пожарами уныния сочно-зелёные изгороди искусственных кустарников в парковых зонах выглядят неуместными и насмешливо-оптимистичными.
Наблюдая за улицами, которые начинает заметать песок… за сгоревшими машинами… за телами, беспорядочно разбросанными повсюду… за выбитыми витринами и раскуроченными банковскими терминалами… наблюдая за открывшимся ему хаосом, Бельмондо с болью понимает, что с начала столкновений прошло всего несколько часов.
Несколько часов бесчинства и беззакония, подарившие слободе вид заброшенный и чужой, словно эта часть города оставлена жителями много лет назад. Эта мысль угнетает феромима, заставляя задуматься, каким жалким и ничтожным остаётся человек, пусть даже разгадавший секреты кибернетики и космических полётов, против планетарного метаболизма, энергетической диссипации и энтропии — настоящих правителей этого мира…
Беспилотник продолжает полёт, бесшумно продвигаясь над подожжённой слободой.
Алекс замечает, что большинство окон в жилых муравейниках занавешены шторами. Кое-где даже виднеются матрасы и фанерные щиты, прикрывающие стёкла, чтобы остановить осколки или шальные пули. Виднеется немало самодельных транспарантов, вывешенных с балконов и подоконников. На них:
Камера замечает группу мужчин, одетых настолько разношерстно, модно и ярко, как это могут сделать лишь люди, ограбившие магазин одежды. Под дизайнерскими корсетными куртками весёленьких расцветок виднеются тюремные робы. В руках беглых арестантов поблёскивает воронёная сталь вынесенных из арсенала автоматов…
Такое чувство, что в добровольную изоляцию уходят целые микрорайоны. Тысячи жителей забиваются под плинтуса. Нет, у них не отнимают инфоспатиум. И вода, скорее всего, ещё в квартиры поступает, и электричество есть. Видны даже работающие магазины, пусть и торгующие через зарешеченное окно. Но над всем витает, словно этот самый зонд аэропанков, дух безнаказанности и вседозволенности; дух звериный, жестокий, опьянённый отсутствием гарантий возмездия.
Добрый дядя-полицейский не придёт на помощь. Пусть и раньше он приходил не всегда… и взятки брал, и злым был, и ангажированным, но сейчас он не придёт
Возле подъездов и на подступах к Стене дрон фиксирует два десятка брошенных магазинных тележек и рассыпанный скарб неудачливых беженцев — тех, кто попытался сразу покинуть зону погромов, но уткнулся в жестокость охотников или ограду, выросшую по периметру слободы. Абсорбэластоленовые тенты над улицами во многих местах сорваны, прорезаны или подожжены. Рекламные стелы повалены или разбиты пулями.
— Это вы хотели заснять? — спрашивает Бельмондо у двоих хирундо, меж которыми втиснулся, чтобы изучить записи. — За этим припёрлись в самое пекло?
— Ага, — серьёзно кивает Кожа, не отрываясь от просмотра.
— А ещё нужно проверить, — добавляет Что-Если, поглаживая себя по пурпурным мембранам в голове, — несколько наших схронов.
— Ага, — повторяет Кожедуб. — Беспорядки провоцируют нестабильность. И заставляют людей лезть туда, куда в обычное время им бы и не подумалось соваться. Сейчас проверим, и тихонечко уйдём.
Алекс едва удерживается от презрительного смешка. Перелётные двуличны, как и вся современная цивилизация. Как мир на глянцево-грязных улицах, которые панки так рьяно якобы презирают. Могли бы сразу сказать, что пришли в Марусино, чтобы убедиться в сохранности своего бесценного имущества…
Бель отходит прочь.
Снова садится рядом с Зерном и тут же замечает, что Куликов времени даром не терял. Пока мим ужасался видами с камер зонда, зуммер о чём-то перетёр с остальными аэропанками, и теперь у него на коленях раскрыт старый планшет в противоударном корпусе. Алекс бросает косой взгляд на экран, убедившись, что приятель копается в новостях.
— Ты псих, Зерно, — негромко и беззлобно бросает парень. — Только этого тебе не хватает, чтобы нервы окончательно испортить, да?
Ветер усиливается, снег сеется редкими горстями, день продолжает нарастать. Хирундо всецело поглощены пилотированием юркой машинки, негромко обсуждая увиденное на дисплеях. Бельмондо пытается унять гнев, размышляя, не связаться ли ему с профсоюзом. И тут же приходит к выводу, что небесные отбросы не доверят ему ни одного устройства, дающего даже мизерный шанс на пеленгацию их крохотного отряда.
— Прости, Алекс, — отвечает вдруг Лёня, когда Бель уже смиряется с его виноватым молчанием. Закуривает. Предлагает товарищу, но тот мотает головой. — Никак не думал, что эти кретины, хех, попрутся прямиком сюда…
— Крети-ины, — задумчиво тянет курьер, словно примеряя образ к окружающим их необычным людям. — Ладно уж, чего теперь стонать? Будем ждать и молиться… С этого поезда во время движения сойти непросто.
— Как ты думаешь, — спрашивает Куликов, не отрываясь от планшета и окутывая себя облаком табачного дыма, — введут войска в слободу?
— Думаю, да. — Алекс пожимает плечами, а перед глазами стоят образы замусоренных улиц. — Технику уже расконсервировали, солдат мобилизуют. Гарнизоны нынче, конечно, малочисленные. Но они профи. Надеюсь… Особенно, если в составе есть подразделения для городских действий. Такие разберутся со Жнецами за пару суток.
— Так считали все, — неожиданно-потяжелевшим тоном комментирует друг, длинной затяжкой приканчивая сигарету, — кто когда-либо ввязывался в силовое подавление уличных беспорядков.
— Не переоценивай бритоголовых, — отвечает Бель, а в памяти бьётся перепуганная птаха воспоминаний о беседах с Вышегородским и Татьяной. — Обычный сброд, хоть и вооружённый да обмазанный наркотной патокой. Но оставлять события в Марусино на самотёк никак нельзя. Глянь вон, что зонд снимает, мрак настоящий. А ещё там заражены люди. Которых убивают, и которые взялись убивать в ответ…
Куликов бросает на него косой взгляд, пытаясь уловить суть последних фраз. Алекс смекает, что тот по-прежнему ничего не слышал ни о препарате Дубинина, ни о сложной многоходовке Жнецов. Но тему предпочитает не развивать. И задаёт пиксельхантеру риторический вопрос:
— Думаешь, киргизы этой слободы сидят себе на попе ровно и терпят лишения? Как бы не так… Уверен, они тоже мародёрствуют. Грабят. Насилуют и убивают. И пришельцев, и своих, потому что тоже люди, сиречь — зверьё… — Он с дрожью вспоминает, с каким отчаянным бесстрашием безоружная толпа опрокинула вооружённый отряд «колготок». — Слобода на грани раскола, нужно срочно её спасать. И мне кажется, что Орлов с этой задачей справится вполне умело и бы…
Алекс скучающе поворачивается к лифтовым шахтам и вдруг замолкает. Потому что дверь на аварийные лестницы, чуть ранее проверенная Что-Если, теперь выглядит приоткрытой.
— Кажется, мы махнулись местами, — с сомнением говорит Куликов. — Я уже не уверен, что ввод войск пойдёт Посаду на пользу…
— Поясни?
Внимание мима поглощено дверным проёмом, и он просит, не особенно вникая в разговор.
— Дубинин и Сибирский Орёл были друзьями. Генерал уже знает, что за убийством бхикшу стоит
— Погоди! — сквозь зубы осекает его Бель. Встаёт на ноги, намереваясь оповестить хирундо. — Кожа! Можно тебя?
Но не успевает.
Глава 9
Стукач (часть 2)
Потому что на одном из воздухозаборников вдруг появляется знакомая фигура в чёрно-сером бронекостюме и шлеме-«циклопе». Стоящая так, чтобы держать в прицеле «Свиристели» почти всех, находящихся на крыше. Второй «Пирагмон» заметен слева и контролирует дополнительный сектор стрельбы, окончательно замыкающий хирундо и их спутников в простреливаемую коробку.
— Прошу сохранять спокойствие! — громко и чётко командует тот, что слева.
— У нас есть санкция открывать огонь на поражение! — добавляет автоматчик на господствующей высоте. — Все показали руки!
— Не дёргаемся! — вторит ему первый. И вдруг повышает голос: — Что-Если, руки на виду! Я знаю, у тебя под рукавом ствол на выдвижной штанге… Увижу, что ты его хоть примерно в мою сторону навёл, отстрелю пальцы! Понял?