Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 21)
— Уверен?
— Нет, конечно! — едва ли не фыркает тот. — Но кажется смутно знакомой… всего лишь кажется, но… я мог её где-то видеть? В шоу? Или интерактивном кино? Может, это спортсменка?
— Почти, — уходит от ответа Максим, сворачивая голографическую россыпь. — Спасибо, Бельмондо. Кофе хочешь?
— Не хочу. — Бель отодвигается от стола и вцепляется в края табурета, всей позой выражая непокорность и упрямство. — Хочу знать, что происходит. Пока не узнаю, с места не сдвинусь. Имею право.
Макс, уже поднявшийся из-за стола, медленно опускается обратно. Закрывает крышку терминала, мягко постукивает пальцами. Такие больше бы подошли пианисту, но Бельмондо лично видел, что и на спусковой крючок они нажимать тоже умеют…
— Имеешь право? — задумчиво переспрашивает боец. Осматривает штаб: притихших за приборами напарников, съёжившегося Куликова. — Да, пожалуй… Рассчитывал оставить беседу на утро, когда у тебя голова прояснится…
— Но я хочу сейчас.
— … Но ты хочешь сейчас. — Максим кивает. — Дело в том, Алексей Вэньхуа по прозвищу Алекс Бельмондо, что ты стал частью непростой игры. Большой, запутанной и не очень чистой. Я бы даже сказал — грязной.
Чего-то подобного Алекс ожидает, но ему всё равно становится до жути не по себе. Он даже подумывает-таки попросить кофе, лишь бы чем-то занять руки, но перебивать автоматчика не осмеливается.
— Она только начинается, — продолжает тот, и в голосе слышна печаль, — но перехватить фигуры на старте мы не успели…
— Мы? — на всякий случай уточняет феромим, но его игнорируют.
— Боюсь, уже утром всё завертится так, что вздрогнет весь Посад… — Пшеничная бровь Макса изгибается, тонкий палец почёсывает гладкую щёку. — И пока весь клубок не будет распутан, Бельмондо, боюсь, тебе придётся остаться под нашей защитой и опекой. Кстати!
Он будто вспоминает что-то важное, указав на ряды армейских коек. Бель недовольно следит за жестом, испытывая твердейшее намеренье не дать увести разговор в сторону и получить ответы хотя бы на часть вопросов.
— Бельё в комплекте, спальные мешки в изголовье, — как ни в чём не бывало продолжает его спаситель. — Почему бы вам с приятелем не прилечь? Отдых, знаешь ли, никогда не бывает лишним…
Алекс хмурится, собирается возразить, но боец плавно подаётся вперёд и Бела что-то коротко колет в шею. Он вскрикивает, отшатывается, но поздно.
— Какого чёрта⁈
— Это просто успокоительное, — миролюбиво сообщает Макс, снимая напальчник с короткой иглой. — Иначе будешь маяться бессонницей и путаться под ногами, а у нас с парнями сегодня ещё куча дел…
Бельмондо проклинает себя за невнимательность и доверчивость, но сознание уже окутывает дымкой эйфории и безмятежности. Зерно на другом конце штаба тоже клюёт носом, и один из коллег Макса помогает зуммеру добраться до койки.
— Не паникуй, старичок, — доверительно подмигивает ему Максим. Кажется, его глаза голубеют. — Если бы я хотел тебе зла, стал бы вызволять от Жнецов?
Алекс хочет ответить, что стал бы, если бы имел ещё более далеко идущие планы, чем скинхеды. Но язык не желает слушаться. Он вдруг понимает, что Макс под локоток ведёт его к раскладушкам. Помогает сесть и стянуть ботинки.
Один из операторов за терминалами докладывает о прибытии оперативной группы. Снаружи гудят турбины соратобу, влетающих в пустой этаж стройки. Через пару минут в штаб поднимаются ещё трое бойцов в глухих «Пирагмонах» и с автоматами на груди. Вероятно, те самые, что помогали вызволять курьера и его приятеля…
До рассвета не меньше четырёх часов, и теперь мысль об отдыхе уже не кажется феромиму такой уж неуместной. Рядом под тёплый спальник сонно заползает одурманенный Куликов. Бель успевает заметить, как Максим показывает троице оттопыренный большой палец, и мягко погружается в сон.
Глава 6
Горит ли Париж?
Алексу кажется, что едва он откроет глаза, как голову прошьёт мощной болью. Она обязательно придёт, спровоцированная стрессом, недосыпом, голодом, предательским снотворным Макса и общей измотанностью мима. Но ожидаемый прострел в висок не приходит — едва Бель разлепляет веки, как ощущает, что отлично выспался и чувствует себя прекрасно.
Почти прекрасно.
Он садится в койке, откидывает край спального мешка и сбрасывает ноги на прохладный бетонный пол. Судя по внутренним ощущениям парня, на дворе уже утро. На соседней раскладушке мирно и беззаботно, будто в собственной квартире, посапывает Зерно.
В оперативном штабе тепло: феромим замечает сразу несколько переносных климатизаторов и вдруг понимает, что пальто пора снять. Стягивая верхнюю одежду, Алекс раздумывает, чего сейчас хочет больше — помыться или поесть?
Под полиэтиленовым куполом, вздутым посреди пустого этажа, светло и отчасти уютно. Всюду хром штанг и распорок, упругий тёмно-зелёный синтобрезент ширм и стульев, изящные изгибы лёгкой модульной мебели и миниатюрность электронных устройств.
Несмотря на очевидную мобильность конструкции, устанавливаемой за считанную четверть часа, она выглядит приятно. Имеется даже собственная система вентиляции, позволяющая курить или готовить еду. Бель невольно сравнивает помещение с откровенно самопальным ангаром Жнецов и понимает, что последний проигрывает по всем фронтам…
Курьер тянется к смарткому, в последний момент вспоминая, где и при каких обстоятельствах осталось устройство. Несколько секунд сидит неподвижно, барабаня пальцами по ещё тёплой мембране койки, а затем приходит к решению, что терять его — Алекса Бельмондо, — особенно и некому.
Да, наверняка всполошился профсоюз, утративший связь с одним из самых ценных объектов своих инвестиций, а по совместительству причиной разгорающегося в СМИ скандала. Может быть, взволнуется его девушка, с которой они с лета так и не завязали действительно тесных отношений. Ещё остаётся тётя, мамина сестра, но она уже двадцать лет живёт в Питерском Посаде, так что… Переживает, наверное, вылавливая крупицы сибирских новостей из каналов руспатиума, но помочь ей Алекс сейчас не может никак.
Над мимом нависает фигура.
Подняв глаза, Бель обнаруживает Макса, улыбчивого, подтянутого, с двумя кофейными кружками в одной руке. Одну он протягивает парню, но тот косится с подозрением.
— Да ладно тебе, — со смехом говорит оперативник, на этот раз даже приветствуя его выниманием невидимого наушника, — обычный кофе, сегодня обойдёмся без препаратов.
Алекс забирает кружку, жадно втягивая горький, чуть с кислинкой, аромат.
— Успели ночные дела сделать? — бурчит он, пока автоматчик усаживается на застеленную раскладушку напротив.
— Почти, — кивает тот, пригубляя дымящегося и довольно жмурясь.
На его узком вытянутом лице усталость. Заметны щетина, тёмные пятна под глазами, потрескавшаяся губа. Но глаза сверкают, выдавая работу принятых нейростимов. Свободной рукой Макс вынимает из нагрудного кармана пачку таббабиноловых сигарет.
— Угостишься?
— Бросил, — отмахивается Алекс, при этом испытывая острейшее желание взять одну.
Макс прячет пачку, щёлкает кнопочной зажигалкой, с удовольствием выпускает под купол струю дыма и со вкусом запивает затяжку глотком кофе. Бель пробует напиток, поражаясь, что вояки Максима предпочитают исключительно качественный суррогат.
Попивая мелкими глотками, мим украдкой осматривается.
Видит ещё двоих бойцов, занявших дальние койки и с головой забравшихся в спальники. Алекс предполагает, что это парни из ночной смены наблюдения за приборами, но лиц не видно. Ещё одного солдатика в куполе нет, пятый возится в кухонном закутке, а последний из группы несёт вахту за терминалами спатиума, изучая новости и контролируя системы внешнего наблюдения.
Бо́льшая часть его внимания уделена именно новостным сюжетам, и Бельмондо с тоской размышляет, что информация в наши дни стала по-настоящему ценным товаром. Настолько, что война уже полвека и вовсе ведётся с опорой на сводки медиалистов и частные сообщения в инфоспатиуме. Хотя, если честно, как таковых войн уже давно и нет, осталась лишь грызня Статусов, о которой мало известно обывателю. Отчего
— … продолжаются, — доносится до него обрывок дикторской речи. В недрах голографического экрана видны горящие машины на улицах, флаги на баррикадах, бегущая толпа. — Как смогли выяснить медиалисты нашего канала, среди террористов замечены бойцы с символикой таких ультраправых группировок, как «Мученики Святой Анастасии», «Сибирские росомахи» и…
Алекс вздыхает и делает ещё один глоток. Кофе перестаёт быть вкусным.
На смену диктору приходит некий эксперт из рядов частных военных компаний. Мужчина со змеиным взглядом негромко поясняет, что начавшееся волнение имеет системный характер. А тактика, которой пользуются бритоголовые для отражения полицейских контратак, напоминает целый ряд крупных городских сражений последних тридцати лет. Сражений, вылившихся в длительные конфликты и превративших крупные населённые пункты ЕвроАльянса, материкового Китая и Средней Азии в зоны анархии и гуманитарной катастрофы.
Эксперту с жаром возражает чиновник. Наверняка, из управления Посадом — Алекс не успевает прочитать титр. Бюрократ убеждает наёмника, что слухи о строительстве Стены преувеличены, и что уже к полудню полиция вычистит слободу так, словно туда и не ступала нога бритоголового. А все виновные будут привлечены к ответственности по самой строгой статье.