Андрей Фролов – Арлекин снимает маску (страница 15)
— Лады, — бормочет ему в спину Куликов, снова включая звук на слайдексе.
Алекс забирает халат и бредёт в ванную.
Он сожалеет, что пока у него нет возможности продезинфицировать рабочую одежду и сдать полученные пси-маркеры родственникам погибшего. Но хотя бы отмыться он должен, причём немедленно.
Его посещает подозрение: интересно, предполагала ли женщина-заказчик, что подобное может произойти? Не стал ли феромим безвольным инструментом застарелой мести? Но упругие струи душа на добрую четверть часа выбивают из него эти неприятные мысли…
Бель включает фен, ещё пару минут покачиваясь в воздушных потоках из стен кабины. С ненавистью смотрит на мягкий ободок, окольцевавший его запястье. Вытирается полотенцем, которое уже пора постирать, заворачивается в халат. Собирает одежду, зажав подмышкой.
Предвкушая ужин, он принимает решение откупорить-таки принесённую бутылку сока генномодифицированной гидропонной лозы из Томских теплиц. Воодушевившись, парень возвращается в большую комнату, громко интересуясь ещё из коридора:
— Ну что, заказал? — спрашивает он, входя. — Пицца или паста?
— Я думал, тебе привычнее миска риса, — отвечает Алексу смутно-знакомый хрипловатый голос, и тот замирает на пороге. — Как думаешь, убийца, в тюрьме дают рис?
Феромим замирает. Цепенеет. Лишается дара речи.
Остекленевшим взглядом осматривает мужчин, появившихся в комнате, пока он беззаботно плескался в душе. С губ срывается нечто нечленораздельное, руки безвольно обвисают вдоль тела.
В комнате кроме Зерна четверо бритоголовых во главе со своим шрамированным вожаком. Тем самым, что вчера днём пытался запугать его перед подъездом. Здоровяк сидит на диване, небрежно забросив на подлокотник ногу в коричневой штанине.
Его подельники разместились так, чтобы видеть зуммера и мима, а также контролировать входную дверь. Один из них вертит в руках смарткомы обитателей квартиры. Антикварный коммуникатор Бельмондо — металлическую реплику старинного телефона Nokia 8110, — бритый изучает особенно долго. Алекс вовсе не намерен объяснять незнакомцу происхождение культовых форм, и псевдовинтажное устройство исчезает в кармане тёмно-красной куртки.
— Лёня, только не паникуй, — выдавливает из себя Бель. В глазах рябит от разноцветных штанин. Причём одинаковых, определённо пошитых на заказ в одном месте. — Отдай им всю наличку. И карты тоже отдай, если нужно. Мой бумажник в пальто, я сейчас принесу, давайте сделаем всё без эксцессов… — Он изо всех сил старается сохранять невозмутимость, хотя это очень нелегко. — Код доступа к вирт-кабинету я тоже сообщу, клянусь. В применении силы нет нуж…
— Это вовсе не ограбление, дружок, — нараспев, будто размышляя над собственными словами, прерывает его один из чужаков.
— Не ограбление? — окончательно опешивает Алекс.
— Прости, — вперившись в пол, жалобно просит Лёня. Он сидит на прежнем рабочем месте, но теперь за его спиной возвышается надзиратель, следящий, чтобы пиксельхантер не сунулся в инфоспатиум. — Я не знаю, как они вскрыли замки…
Облик бритоголовых изменился: теперь под яркими куртками видны элементы доспехов, местами армейских, но чаще — полицейских. На предводителе полная анатомическая кираса из прозрачного пуленепробиваемого материала. Её ворот плавно переходит в подвижный сегментарный горжет, закрывающий шею, горло и нижнюю челюсть. Алая куртка распахнута и под бронёй мерцают россыпи псевдообъемных татуировок. Только теперь заметно, что лидер нацистов эпилировал брови, это придаёт его лицу воистину демонический вид…
— Какого хрена⁈ — вдруг взрывается Алекс, сотрясаемый дрожью. — Немедленно убирайтесь или я вызову поли…
— Не нужно, — кратко и спокойно сообщает ему вожак «колготок».
В его руке, как по волшебству, появляется короткоствольный угловатый пистолет. Бритоголовый кладёт оружие себе на коричневое бедро, с намёком направляя ствол на мима.
— Не дёргайся. Не вопи. И вообще не делай резких движений. Значит, это ты отправил Дубинина знакомиться с праотцами?
— Это было не убийство! — всё ещё преисполненный праведной злости, шипит Бель.
Он понимает опасное безрассудство своих жгучих желаний, но его так и подмывает броситься на ближайшего Жнеца с кулаками. Да что там? Мима откровенно трясёт от наглости и разнузданной безнаказанности, с которой бандиты вломились в дом Куликова.
— Ну-ну, — кивает мужчина со шрамом на скуле, а его дружки негромко и заучено смеются. — Но ведь твои способности вполне предполагают
Алекс молчит.
Он уже жалеет, что остался мыться у друга. Жалеет, что не позвонил юристам. Жалеет, что вообще связался с «колготками» во дворе. Что вообще приехал отсыпаться к Куликову, а не в одну из собственных нор. Пытается лихорадочно придумать, что делать дальше, но бритоголовый вожак будто читает его мысли.
— Молчишь, китайчонок? — усмехается он. — Потому что я прав, угадал? В общем, так… — Он поднимается с дивана одним лёгким движением, выдающим гибкость и подвижность воина. — Сейчас ты пойдёшь с нами. Без шума и ненужных истерик, хорошо?
— Куда? — только и способен спросить Бельмондо.
— За каким *** тебе знать, куда? — выплёвывает мужчина с пистолетом. По его лбу пролегают морщины, обозначая изгиб невидимой брови. Старший головорез добавляет, обращаясь к дружинникам: — Краб, сними-ка с него эту дрянь…
Один из троих приспешников приближается к Алексу, железной хваткой вцепляясь в запястье. Мим рефлекторно дёргается, хочет отшатнуться, но «колготка» по имени Краб держит, словно промышленный зажим.
В свободной руке бритоголового появляется продолговатый прибор, по форме напоминающий старинный разводной ключ. Подтянув запястье парня к себе, скинхед подцепляет ободок тонкого браслета и что-то набирает на сенсорном экранчике. Бель не успевает даже предупредить бандитов, что самовольное избавление от «маячка» строго карается, причём наказание постигнет всех участников преступления, как Краб уже держит в пальцах мёртвую серую змейку…
— Не надейся, — с улыбкой комментирует вожак, перехватив взгляд феромима и снова без труда прочитав его мысли, — сигнала тревоги не будет. Верно, Краб?
— Говно-вопрос, Орктос, — гулко хмыкает подельник. — Что с этой хренью делать?
— В унитаз смой, — бросает здоровяк со шрамом, и Алекс понимает, что это тот самый Медведь, о котором его предупреждал Куликов. Краб уходит в ванную, а его командир кивает на халат. — А теперь переодевайся в уличную одёжку.
Сам Зерно всё так же неподвижен. Жалко съёжившись в кресле, он лишь смотрит на друга исподлобья, и этот взгляд умоляет —
— Ты тоже, малец. — Тот вздрагивает, словно получил пощёчину, и затравленно зыркает на Орктоса. — Прогуляешься с нами. Да и дружку твоему не так скучно будет.
— Ребята! — жалобно стонет Леонид, с хрустом переплетая пальцы. — А я-то вам что сделал?
— Ой, дурень, перестань моросить… — поморщившись, снисходительно отмахивается старший Жнец. — Думаешь, ты нам нужен? За каким ***? Да у тебя ж на роже написано, что ты даже близко не чурка. Просто не хочу следить. Когда решим, что делать с твоим дружком-рисоедом-убийцей, тебя отпустят. Обещаю.
— Можно я останусь? — вдруг спрашивает Куликов. — Я никому ничего не скажу! Клянусь!
Оставшиеся в комнате бритоголовые смеются — на этот раз не вымучено, а искренне, громко, как хозяева положения. К ним присоединяется Краб, вернувшийся из санузла и уловивший обрывок фразы. Зерно, окончательно добитый такой реакцией, готов разрыдаться.
Под присмотром ещё одного Жнеца Алекс собирает уроненную одежду и уходит в гостевую комнату переодеться. Дверь не закрывает, оставаясь на виду. Набросив пальто и забрав саквояж, возвращается в гостиную. За его спиной надсмотрщик прячет за пазуху прихваченную бутылку дорогого коньяка.
— Это, ***, ещё что за хрень? — хмуро интересуется Орктос, заметив пузатую сумку. И тут же кивает: — Краб, проверь…
Тот вырывает бордовый саквояж из пальцев феромима. Ставит на спинку дивана, открывает и смело суётся внутрь… чтобы через мгновение отпрянуть, закрывая нос ладонью.
— Фу, сука! Ты там что, трусы обосранные носишь⁈
— Это мои инструменты, — честно отвечает Бельмондо. Его душу оборачивает плёнкой безразличия и равнодушия. — Чужие экстракты обычно крайне неприятны…
Брезгливо закрыв саквояж, Краб обтирает ладонь о красную штанину шоссов, отходит от дивана на шаг и вынимает портативный сканер.
— Шмотки, воевода, — сообщает он, просветив содержимое. — Хлам разный, пузырьки, шприц, украшения, скальп чей-то… Оружия нет.
— Хорошо, — соглашается Орктос. — Потому что если у кого-то из вас, умники, припасён ствол или шокер, вам не поздоровится… Эй, малец, ты готов? — Зерно, одевавшийся в коридоре под присмотром четвёртого скинхеда, появляется на пороге гостиной. — Вот и славно! Тогда вперёд!
Все шестеро заходят в грузовой лифт. Спускаются, покидают подъезд. Уличное освещение погашено, и Бель предполагает, что неслучайно. Орктос приказывает друзьям скрыть лица под медмами.
— Нам ведь не нужно, чтобы вас узнал кто-то из соседей, возвращающихся с ночной смены? — с недоброй улыбкой вопрошает он.