Андрей Филатов – Шахматная Ладья Судьбы (страница 14)

Она отложила рацию. Внезапная тишина, воцарившаяся после ее приказа, была громче любого гула. Она подошла к большому окну, выходящему на ночной город. За стеклом плыли огни неоновых вывесок, фары машин, где-то вдали мигнула синяя «мигалка». В руках бессознательно сжимая распечатку маршрута курьера Танкиста – тот самый роковой путь со «Склада Северный» на «Золотой примус».

Ботаник ответил, – думала она, глядя на бесконечную паутину городских огней. – Жестоко. Эффективно. Теперь Танкист не остановится. Это уже не разборка, не выяснение отношений. Это война на уничтожение. Полное стирание противника с карты. И эта «флешка данных»… Ее пальцы сжали бумагу. Не тот уровень, что криптоключ из «Омеги». Но это карта финансовых потоков Танкиста. Его связи, его клиенты, его слабые места. В руках «Тени»… или даже в наших… это оружие мощнее автомата. Мысль о Петрове всплыла снова, окрашенная холодным подозрением. Он в центре всех утечек. Фальшивая улика. Возможно, утечка к Танкисту про Ботаника. А теперь… утечка к Ботанику про курьера? Но кто дергает за ниточки Петрова? Кто над ним? Ее взгляд, скользя по карте города в ее сознании, невольно нашел район старой промзоны, где среди заброшенных цехов пряталась та самая, неработающая типография – предполагаемое убежище неуловимого Ладьи. Что ты знаешь, игрок в тени?

Она резко повернулась от окна, ее фигура, небольшая, но несущая в себе стальную волю, стала воплощением сжатой воли. Андреева вернулась в оперативный штаб расследования. Все взгляды снова устремились к ней.

– Приоритеты, – ее голос звучал четко, рублеными фразами. – Первое: найти курьера, Семена «Боцмана», хотелось бы, живым. Шансы минимальны, но пока он дышит – он свидетель. Проверяйте все подозрительные объекты в промзоне, куда мог уйти микроавтобус. Склады, гаражи, стройки, заброшки. Второе: «Флешка с данными финансовой сети Танкиста». Это ключ. Кто может быть потенциальным покупателем такого компромата? Кому выгодно контролировать или разрушать сеть Танкиста? Ищите следы попыток ее продажи в даркнете, через крипту. Третье: Ботаник. Мы переводим его из статуса потенциальной жертвы в статус заказчика тяжкого преступления. Брать в плотную разработку. Анализировать все его связи, все перемещения его «невидимой» команды. Но – физически не трогать. Пока. Он теперь не цель. Он приманка. Ключ к тем, кто его спровоцировал и снабдил информацией («Тени» или «Тень» – подумала она про себя, – те самые «они» из записки, скорее всего!)

Она стояла спиной к ярко освещенной комнате оперативного штаба, лицом к темному окну. В черном стекле, как в зеркале, отражалась комната: оперативная доска с фотографиями – Танкист с безумными глазами, Ботаник с лицом, искаженным гневом за монитором, зловещий «Туз Пик». И на это отражение накладывался ее собственный силуэт – прямая спина, светлые волны волос, огромные, сосредоточенные глаза. Внизу, на улице, мелькнули и замерли синие огни еще одной подъехавшей полицейской машины. Ее отражение нависало над отражением города, как тень рассудка, пытающегося осмыслить надвигающийся хаос.

В этот момент дверь штаба распахнулась. Молодой оперативник, только что вернувшийся с кофе, запыхавшись, выпалил:

– Товарищ майор! Майор Петров… Он только что самовольно выехал на место похищения курьера. На эстакаду. Один. Просто сорвался с места и рванул туда. Мы что-то не знаем? Появились новые вводные?… – Он осекся на полуслове.

Тишина, повисшая после этих слов, была гулкой и многозначительной. Валентина Николаевна не повернулась. Ее отражение в окне оставалось неподвижным. Лишь уголок губ, почти незаметно, дрогнул. Петров выходил из тени. Игра входила в новую, еще более опасную фазу…

Случайная встреча и странная информация

Холодный, бесконечный коридор Следственного комитета казался артерией какого-то гигантского, бездушного организма. Линолеум цвета промокшей грозовой тучи поглощал шаги, отражая мерцание люминесцентных ламп, чей синеватый свет придавал лицам проходящих людей нездоровую, подвальную бледность. Стены, украшенные выцветшими плакатами о «Борьбе с коррупцией» и схемами эвакуации при пожаре, выглядели ироничным декором к рутинной суете. Вдалеке, угасая в перспективе, двигался поток теней: оперативники с папками, прижатыми к груди, как щиты; техники, балансирующие с коробками загадочного оборудования; задержанные в помятых куртках под невидимым, но ощутимым конвоем – все это сливалось в размытый, шумный фон. Воздух был густ от запахов: пыли, выцветшей бумаги и резкого, химического дезодоранта, безуспешно пытавшегося перебить человеческое присутствие. Гул голосов – приглушенные разговоры, внезапный смех из-за приоткрытой двери, нервный кашель – смешивался со скрипом дверей, ритмичным топотом деловой походки и редким нервным шарканьем. Где-то далеко, словно из-под земли, доносился назойливый телефонный звонок.

Валентина Николаевна Андреева шла этим коридором быстрым, экономичным шагом, ее каблуки отбивали четкий, властный ритм на линолеуме. В одной руке она несла увесистую папку с грифом «Дело №…», края которого выдавали толщину накопленного хаоса: перестрелок, похищений, теневых махинаций. Под мышкой был зажат планшет – цифровое окно в тот же самый хаос. Ее взгляд, огромные серо-голубые глаза под чуть нахмуренными бровями, был устремлен вперед, в точку за поворотом коридора, где располагался оперативный штаб и чуть дальше – кабинет генерала Иваненко, а напротив –его заместителя по особо важным делам. Но мысли ее вращались не вокруг предстоящей встречи.

Похитители курьера Танкиста… Капкан захлопнулся идеально. Залягут на дно, как крысы, жрать украденную добычу. Танкист… его люди, сопровождавшие груз, перебиты, выручка украдена, репутация в клочья. Он сейчас как раненый кабан – будет искать случай отомстить, копить злобу. Ботаник… Мысленный взгляд перенесся к экрану планшета под мышкой, где в реальном времени могла транслироваться его крепость-квартира. Забаррикадировался. Ощетинился. Ждет ответного удара. Где слабое звено в этой цепи безумия? Ее пальцы чуть сильнее сжали папку. Петров. Его странный визит на место похищения… Слишком на виду. Глупость? Или… намеренная демонстрация? Провокация? Кто дергает его ниточки? Где и кто «Тень» в этой игре?

Она почти достигла развилки коридоров, когда из бокового прохода, словно неуправляемая подводная лодка, всплыл следователь майор Никита Олегович Смирнов. Мужчина лет сорока пяти, невысокий и сутуловатый, словно нес невидимый груз веков. Его поношенный, но безукоризненно чистый форменный костюм висел немного мешковато. Очки в старой роговой оправе сползли на самый кончик носа, за которыми поблескивали живые, беспокойные глаза. В руках он нес шаткую пирамиду из ветхих, перевязанных бечевкой папок, а поверх них, как нелепый шпиль, балансировала толстая книга в синем переплете. Валентина Николаевна успела прочесть золотые буквы на корешке: «Международное Морское Право. Том II».

Смирнов, уткнувшись в верхнюю папку своей пирамиды, не глядя под ноги, сделал неосторожный шаг прямо на ее пути. Папки закачались с угрожающим скрипом. Валентина Николаевна инстинктивно притормозила, но столкновение казалось неизбежным. Однако Смирнов с неожиданной, почти акробатической ловкостью рванулся в сторону, одновременно подхватывая сползающие папки и прижимая к груди книгу о морском праве.

«Ох! Простите! Валентина Николаевна! Тысячу извинений!» – выдохнул он, запыхавшись, поправляя очки, которые едва не слетели. Его лицо выражало искреннее смущение и добродушную озабоченность.

Валентина Николаевна остановилась. Ее поза оставалась собранной – папка все так же была прижата к груди, планшет надежно зафиксирован под мышкой, словно щиты перед неожиданной, но неопасной помехой. Взгляд, мгновенно переключившийся с анализа стратегии «Тени» на коллегу, был внимательным, но в его глубине читалось легкое, сдерживаемое нетерпение. Она кивнула, коротко и деловито:

– Никита Олегович. Ничего страшного. Что случилось?

Голос ровный, вежливый, но без лишней теплоты.

Смирнов, явно обрадованный возможностью излить душу, оживился. Он придвинулся чуть ближе, понизив голос до конспиративного шепота, хотя вокруг них просто тек коридорный поток.

– Вы только вникните в этот форменный цирк, Валентина Николаевна! Веду я дело… – он постучал костяшкой пальца по верхней папке, где криво отпечатанная на машинке этикетка гласила: «Облигации Востока. Дело № ХХХ. Финанс. махинации», – … по этим самым «Облигациям Востока». Финансовые пирамиды, аферы с несуществующими активами, стандартно, да? Но загадки-то там – вообще не по теме! С ума сойти!

Валентина Николаевна слушала, сохраняя выражение вежливого внимания. Ее внутренний аналитик, однако, уже начал сканировать входящую информацию на предмет релевантности текущему хаосу. Облигации Востока… Другое управление, фоновая афера…

Смирнов, не замечая ее внутренней дистанции, продолжал с возрастающим драматизмом:

– Суммы, Валентина Николаевна! Суммы солидные испарились! Как вода сквозь песок! Фальшивые облигации, поддельные гарантии от липовых банков… цепочка офшоров!

Он развел руками, изображая нечто грандиозное, и папки снова закачались.