Андрей Филатов – Пионовая Фея (страница 10)

– Я буду писать в нем только самое важное. Обещаю.

У полки с гигиеной Варси остановилась перед витриной, уставленной зубными щетками. Она внимательно, как ученый перед редким экспонатом, рассматривала ряды: простые пластиковые, с резиновыми массажными вставками, сложные электрические с таймерами и синхронизацией через приложение.

Она указала на самую простую, розовую щетку с мягкой силиконовой щетиной.

– Вот эту, пожалуйста.

Она увидела немой вопрос в глазах Андрея, его удивленный подъем бровей.

– У нас, – начала она, и в ее голосе зазвучали нотки объяснения:

– Чистка зубов – это встроенная насадка в ротовой полости. Включаешь режим – и ультразвуковой импульс за двадцать секунд делает все идеально. Быстро. Стерильно. Эффективно.

Она взяла простую розовую щетку в руки, повертела ее, ощутила вес пластика, гибкость щетинок.

– Но я хочу… вот так, – Она сделала несколько осторожных движений рукой в воздухе:

– Почувствовать движение щетинок. Пену во рту… Сам процесс. Как все здесь.

Она посмотрела на него, и в ее глазах было нечто гораздо большее, чем просто выбор средства гигиены. Глубокое, осознанное желание:

– Хочу почувствовать себя частью этого мира… по-настоящему. Глубже. Через самые простые, обыденные вещи. Это… очень важно для меня. Сейчас.

Андрей почувствовал, как что-то теплое и большое сжалось у него в груди, подступило к горлу. Ее слова были такими простыми, но невероятно искренними, обнажающими душу. Он молча взял такую же щетку, но ярко-зеленую, и положил ее рядом с ее розовой в переполненную тележку:

– Тогда берем. И пасту… самую обыкновенную. Мятную. Чтобы утром чувствовать эту свежесть по-настоящему.

Он выбрал скромный тюбик без лишних надписей о суперотбеливании или нанозащите. – Добро пожаловать в мир ручной работы, Варси. Даже если это всего лишь чистка зубов, – В его голосе звучала мягкая поддержка.

Улыбка, озарившая ее лицо, была полна благодарности и чистой, почти детской радости открытия:

– Спасибо. Обещаю, научусь «шевелить руками» правильно. Буду усердной ученицей, – и она снова рассмеялась своим лукавым завораживающим смехом…

Тележка стояла у кассы, похожая на перегруженный фургон, готовая вот-вот разродиться своим содержимым на ленту. Пока кассирша с профессиональной скоростью пробивала бесконечный поток товаров, Андрей смотрел на эту гору с чувством глубокого удовлетворения, смешанным с легким ужасом предстоящей разгрузки и доставки. Варси стояла рядом, заворожено наблюдая, как их совместные приобретения – от капусты до чеддера – плывут по движущейся ленте под лязг сканера.

Она наклонилась к нему, и ее голос прозвучал тихо, с отчетливой лукавой искоркой в глазах, игравших на его щеке:

– Андрей… Это… внушительный стратегический запас. Скажи честно, – ее губы дрогнули, сдерживая смех:

– Ты часом, не планируешь осаду замка? Или… – Ее взгляд скользнул по чизкейку, баночке икры, бутылке вина, торчащим из пакетов:

– Может быть, это знак очень, ну очень долгосрочного гостеприимства?

Сдержанная улыбка все же пробилась наружу.

Андрей фыркнул, но не смог сдержать широкой улыбки. Его рука лежала на холодной металлической ручке тележки. Он накрыл ее руку своей – тепло, твердо, ненадолго, но совершенно осознанно.

– Осаду – нет. А вот обеспечить надежный тыл для особо важного гостя – святое дело. Особенно, – он слегка наклонился к ней, понизив голос:

– Если этот гость собирается с головой погрузиться в изучение земных премудростей. Вроде ручной чистки зубов и таинства приготовления идеальных сырников. И я абсолютно уверен, что сырниками дело не закончится, это крайне увлекательный процесс! – Андрей засмеялся, – еду бы и мы могли тоже доставкой себе получать, но готовка – это священнодействие, ты еще проникнешься, – загадочная хитрая улыбка растеклась по его лицу…

Он встретил ее взгляд. В его глазах читалась усталость от похода, добродушный юмор и что-то еще – нежное, внимательное:

– И да, Варси. Пока ты здесь, ты – желанный гость. Настолько долгосрочный, насколько… потребуется.

Ее пальчики под его ладонью слегка сжались, ответив на прикосновение. Легкий румянец окрасил ее щеки, но она не отняла руку. В ее серо-голубых глазах смешались смущение, глубокая благодарность и ответная теплота, зеркально отражающая его чувство:

– Тогда… спасибо за тыл. И за это гостеприимство, – Она кивнула в сторону чизкейка, уже упакованного в пакет:

– И за маяк счастья, конечно. Без него никак…

Машина мягко катила по улочкам города. Андрей на миг отвел взгляд от дороги к Варси. Она сидела, повернувшись к окну, подбородок опирался на сцепленные пальцы, взгляд жадно впитывал мелькающие картины за стеклом – старинные особняки с лепниной, соседствующие с брутальными коробками советской застройки, стеклянные фасады новостроек, утопающие в майской зелени скверы с яркими пятнами цветников.

– Знаешь, Варси, – его голос звучал задумчиво, но тепло, заполняя тишину салона, пока руль мягко поворачивался в его руках, – раз уж мы вырвались из нашего коттеджного уединения и весь город, по сути, к нашим услугам… Может, уделим пару часов не только практическому шопингу, а настоящему знакомству с ним? Не просто точкам на карте навигатора, а… его душе? Программу составим импровизированную, по вдохновению, но обещаю – интересную.

Она мгновенно обернулась к нему, словно пружина. Серо-голубые глаза засветились изнутри, как две капли утреннего неба, пойманные солнцем. Улыбка, широкая и искренняя, озарила ее лицо, делая его почти сияющим:

– Андрей, это блестящая идея! Даже не представляешь, как я хотела именно этого! Не просто спрятаться в твоем доме, как в коконе, а… прочувствовать этот мир. Увидеть его глазами тех, кто здесь живет, дышит, любит. Утвердиться здесь не только физически, но и вот так… – Она развела руками в легком, воздушном жесте, словно пытаясь обнять все пространство вокруг, – Через его красоту, сквозь толщу его истории, через самую обычную повседневность. Спасибо тебе!

Его сердце приятно, тепло сжалось в груди от ее искреннего, почти детского восторга. Улыбка сама собой растянула его губы в ответ:

– Отлично! Значит, первая точка нашего импровизированного маршрута – взгляд свысока. Чтобы понять масштаб, охватить разом. Поехали в парк на «Небо 33»? Колесо обозрения. Увидишь город, как на ладони. С высоты птичьего полета, без всяких двигателей.

Она кивнула с таким энтузиазмом, что лунно-медные пряди качнулись у щек, ладони невольно прижались к груди.

– Полет! Да! Это… это идеальное начало. Весьма кстати, после «штурма» супермаркета и его бесконечных рядов!

Центральный парк встретил их шелестом молодых лип, смехом детей, доносящимся с площадки, и гулом голосов. Гигантское колесо обозрения, сверкающее бело-серыми кабинками, как бусинами на невидимой нити, медленно, величаво вращалось, унося крошечные фигурки людей все ближе к кучевым облакам, плывущим в чистой синеве. Андрей купил билеты у кассирши в окошке, а затем уверенно направился к яркому ларьку с нарисованным рожком мороженого.

– А это, – он протянул Варси вафельный стаканчик с идеально белой, чуть подтаявшей горочкой пломбира, – обязательный ритуал перед любым серьезным полетом в этих краях. Местный пломбир в вафельном стаканчике. Без него, поверь, вид сверху теряет половину своего очарования.

Он улыбнулся, отломив кусочек вафли от своего стаканчика.

Варси взяла предложенное угощение с осторожным, почти церемонным любопытством. Кончиком пальца она прикоснулась к холодной, гладкой массе.

– Сладкий лед! Интересная форма сохранения температуры. А форма подачи… гениальна в своей простоте!

Она осторожно отломила кусочек хрустящего вафельного края и отправила в рот вместе с нежным мороженым. Ее глаза мгновенно округлились, брови взлетели вверх.

– Мммм! Это… это просто ваууу!

Она засмеялась, звонко и смущенно прикрыв рот ладонью.

– Я правильно передала эмоцию? «Ваууу»? У нас в подобных случаях восклицают «Энергетический пик! но тут как-то… душевнее, лаконичнее.

Она снова откусила, с явным наслаждением перекатывая холодную сладость во рту.

– Вафельный стаканчик… съедобная упаковка! Практично и вкусно одновременно. Ваш мир, Андрей, постоянно преподносит такие приятные, осязаемые сюрпризы.

Их кабинка плавно, почти бесшумно, тронулась вверх. Варси сразу же прижалась лицом к прохладному стеклу, восхищенно наблюдая за стремительно удаляющейся землей: уменьшающимися людьми, превращающимися в игрушечные машины, растекающейся зеленью крон. Но по мере набора высоты ее восторженная улыбка стала меркнуть, сменившись сосредоточенностью, а затем – легкой бледностью. Когда кабинка слегка, но ощутимо качнулась от порыва ветра, она резко отпрянула от стекла, как от раскаленного железа. Лицо ее побледнело еще больше, губы сжались в тонкую ниточку, а пальцы вцепились в рукав его рубашки так крепко, что костяшки побелели, а ткань натянулась.

– Андрей… – ее голос дрожал, стал тише, почти интимным шепотом, предназначенным только ему, – Я, кажется, не упомянула… Я дико, панически боюсь высоты. Просто жуткая, патологическая трусиха в этом плане. У нас летают в герметичных капсулах с полной имитацией искусственной гравитации – ощущения такие же, как в самом плавном лифте. А тут… тут ощущаешь каждую травинку там, внизу, каждый сантиметр этой зияющей пустоты под ногами…