Андрей Федоров – Ученик бирюка (страница 8)

Ксим подумал мгновение, затем сказал.

– У Агнии. Уже был жених.

– Да? – заинтересовался тиун.

– Да. Его тварь лесная убила. А Агния обезумела, – Ксим помедлил, – и отведала его плоти. Я ее тогда еле спас.

Улыбка тиуна стала задумчивой.

– Печальная история, – сказал он. – и зачем ты мне это рассказал.

– Чтобы ты не тронул. Не годится она для жертвы.

– Для какой еще жертвы? – округлил глаза тиун.

– Для невинной, – сказал Ксим. – Ты же за цветком приехал?

Валдух расхохотался раньше, чем, кажется, Ксим закончил фразу. Слишком быстро.

– Цветок? – заорал он чуть не на всю свадьбу. – Я?!

– Не ори! – мягко сказал Ксим, и веселье Валдуха вдруг закончилось.

– Другой нужды у тебя тут быть не могло, – сказал бирюк. – Свадьба тебе эта нахрен не сдалась. Жениха ты знать не знаешь. Старосту тоже. В деревне впервые.

– И что? – почти весело спросил Валдух. – Не могу мимо ехать? Просто так.

– Накануне лунопляса? – Ксим покачал головой. – Не можешь.

– Понимаешь, во что лезешь? – спросил бирюк тихо. – Знаешь, чем это грозит?

Покраснел Валдух, заалел не хуже красной девицы на выданье. Да не от смущения, от гнева, жарче всех костров на свадьбе вместе взятых.

– Ты никак угрожаешь мне, бирюк?

– Да, – сказал Ксим, и замерз тиунов оскал. Чуть нажми – треснет, рассыпится на осколки. Тиун отступил на шаг от бирюка, рука его зашарила по поясу, сжалась в кулак, не найдя ножа. Валдух оглянулся на свою охрану, и кулак сам собой разжался.

– А ты понимаешь, кто за мной стоит? – Голос тиуна зашелестел, будто одинокая монета в калите. – Сам воевода! Войско евонное! Ваша деревенька ему на раз плюнуть.

Валдух порывисто вздохнул, хватанул воздух, будто откусил кусок.

– Думаешь, я шутил, – спросил он уже спокойнее, – тогда в доме? Что вас тут всех положат? Не шутил. Не лезь в княжьи дела, иначе худо будет.

– Худо будет, если не влезу, – ответил Ксим. – Ты хоть что делай, а папоротник будить не дам.

Валдух склонил голову. А когда поднял взгляд, лицо его будто стало другим. С тиуна слетела спесь, он потерял всю заносчивость, даже наклон головы изменился. Мерзенькая усмешка в глазах пропала, не стало там и страха. Только решимость.

– Тяжело с тобой, – пожаловался Валдух. – Не сговоришься.

В столенграде, надо думать, с бирюками проще, мелькнула почти злорадная человеческая мысль, неожиданно приятная.

– Что ж бирюк, – вздохнул тиун. – честность за честность. Нам нужен цветок. Без него никак.

Нам – это уж точно не ему и его охране. Может и не врал тиун, говоря про воеводу за плечами.

– Я этот папоротник за малым не выполол, – произнес бирюк. – И выполю завтра же. Одни беды от него. Езжайте в соседнюю деревню.

– Я бы рад, братец, – ответил Валдух. – Да нет там такого.

Между ними сгустилось молчание.

– Знаешь, бирюк, – сказал Валдух, вставая из-за стола, – я тебя понимаю. Правда. Но тебе придется понять меня. Иначе, все кончится плохо.

Ксим не покачал головой.

– Нет? – вздохнул тиун. – Что ж… на удачу!

Он опрокинул в себя чарку, размахнулся и швырнул ее куда-то в темноту.

Взглянул на Ксима:

– Знаешь, бирюк, – сказал он горько. – Не каждый обычай глуп. Есть и дельные.

И услыхав это, Ксим понял: быть беде. Никак не миновать, не объехать.

Валдух ушел на веселый край стола. Оттуда на Ксима с тревогой смотрел Грод.

А меж тем вокруг что-то происходило. Девушки – гостьи и рабыни – высыпали на поляну и принялись оттягивать в стороны упившихся да танцующих. Служанка поставила перед Ксимом корзину со снедью, и двинулась прямо к невесте. И не она одна. Девки да тетки со старухами окружили невесту, откуда-то притащили длинный полог, уложили его прямо у костров и принялись устанавливать на длинные жерди. Покосившаяся бабка все продолжала что-то бормотать про великие луноплясы прошлого, тихо сползая под стол. Спрашивать у нее было бессмысленно.

– Девица, – позвал Ксим, пока рабыня не отошла далеко.

Девица названая повернулась и вздрогнула так, что чуть из башмаков не выскочила. Можно было подумать, что она и не видала, перед кем снедь ставила, под ноги себе только и глядела.

– Д-да, господин?

Ишь ты, господин. Крепко своих слуг и рабов наструнил Грод, что они каждого дылду господином величать готовы.

– Что там происходит? – спросил Ксим, указав на возню с пологом.

– А, – девчонка тут же заулыбалась, оттаяв. – Сейчас невесту уведут и спрячут за полог, – сказала она. – А потом туда будут заходить парни и девушки. Девушкам перевяжут глаза, а парням рты. Ой. Наоборот. Парням – глаза, девушкам рты. И пока жених невесту не найдет, ему ее не отдадут.

– И зачем это все? – спросил Ксим.

– Похищение невесты! Ну, обряд такой, – пояснила девушка. – Чтобы парень мог найти свою суженую.

– Наощупь?

Девушка рассмеялась.

– А как же еще? Не по запаху же! – она совершенно перестала бояться бирюка. – Трогают лицо и узнают. Конечно, самое главное, чтобы жених нашел невесту. Для этого все и затеивается!

Вспыхнули костры ярче, окрасился огонь зеленовато-синим на мгновение, разлился по двору аромат чудных трав. С точки зрения людей, наверное, чудных. А для бирюка – дрянь вонючая. Заохали подвыпившие люди, заахали, на диво-дивное глядючи. Закружились вокруг этих костров хороводы, Один голос затянул песню, ее подхватили дюжины других, и песня встала во весь рост над свадьбой, повела крылами. Вскрикнули радостно замолкшие было сопелки с гуслями. Вышли к кострам люди, взялись за руки и пошли вкруг костров. И все быстрее, быстрее! Упитые чуть не до обморока гости вставали и плясали в этих хороводах, будто слетел с них хмель, стоило только развернуться песне, а они весь вечер только и ждали момента. Иные юноши и девушки, отплясав, вырвавшись из одного хоровода, ныряли в следующий.

И в этот самый миг Ксим понял, что Валдуха за столом больше нет. И охранители тоже пропали.

Бирюк резко поднялся, и девчонка, ойкнув, все-таки выскочила из лаптей. Он кинулся прочь от костров – быстрее во тьму, да куда там. Люди плавно перетекали из одного хоровода в другой, и поди обойди всю эту пляшущую кодлу. Обогнуть хоровод, случайно уронить девчонку с подносом, оттолкнуть пьяного, лезущего целоваться, дать пинка невесть откуда взявшейся свинье.

Навстречу ему выскочил Грод:

– Поди прочь! – рявкнул он, пиная все ту же свинью. – Откуда взялась только! – Но увидев бирюка, он мгновенно поменялся в лице. – Ксим! Валдух пропал! И коней его в конюшне нет!

– Видел его кто? – спросил Ксим.

– Пес его знает, – ответил мрачно староста. – У кого тут спросишь?

С хохотом мимо них пробежала девчонка лет десяти с горящей палкой в руках. За ней гнался сердитый мужик. Грод проводил парочку взглядом и повернулся к бирюку.

– Валдух же сам уехал, так? – рассудил старик. – Его в шею не гнали, так? Если и убьет его кто-то… Это уже не по нашей ведь вине? Мы все, что могли, сделали.

И вроде оно так. Но все равно как-то не так.

– Он рядом с молодыми был, – сказал Ксим. – Они, может, видели?

Грод кивнул и лихо, не по-стариковски, проскочил меж пляшущих и исчез в толпе. Ксим увязался за ним, вынырнул из толкучки как раз к тому моменту, когда староста, принялся трясти за ворот жениха. Тот пытался собрать глаза в кучу, навести осоловелый взгляд на Грода.

– Где гость дорогой? – спросил тот. – Ну? Говори!

– Какой? – нахмурился жених.