Андрей Федоров – Чувашия. Это моя земля. #Киберпутеводитель (страница 3)
Я не верил своим глазам и, набравшись смелости, предложил написать поэму, а имя главной героини – Людмила. С героем были варианты, но выбрать пока не мог – все нравились. Можно назвать Руслан или Ромео.
– Ну вот что вы за друзья такие, а? Я самый счастливый человек. Я шел к этому долгие годы. Мне разрешили отправиться в Оренбург собрать материал для нового романа. Понимаю вашу черную зависть, друзья мои. Я сам не верю своему счастью, по пути оказаться в Чебоксарах…
Воспользовавшись моментом, предложил Пушкину скромный обед по-чувашски. За фаршированную волжскую рыбу поэту пришлось отдать последние гроши. Ведь стоила эта рыбка как золотая.
– Кстааааати! Золотая рыбка… А не попросить ли моего гостя написать о ней поэму?
– Вот что я ему сделал?! Даму на балу отбил? – после очередной опрокинутой чарки спросил меня А. С. Пушкин. – Камер-юнкер в 34 года! Ох, не лопнули бы от гордости за сына маменька с папенькой. Выдали соответствующую грамоту, думаю, куда ее водрузить.
Предложил водрузить ее в палаты. Каков чин, таково и место.
Едем в Исмели, обещали показать чувашскую свадьбу. Ямщик виду и нраву такого, будто фантазией Крылова рожден! Ему в пору на метле летать, а не людей возить! По прибытии влепили ему одного орла и накатали претензию в головные палаты.
– Свадьба хороша. Рыдайте, девы, – я женился! Человек я взрослый, посему думаю здесь остаться, тем более что друг мой Никита Бичурин молится за мое здравие. Господь обязан услышать нас всех!
Местным жителям Пушкин прочитал лекцию о любви к родине. И просто не мог не прорекламировать свой новый журнал «Современник», где нет цензуры и бестолковых редакторов.
Но желающих почему-то не нашлось. Короче, друзья, если увидите, как по улице скачет всадник, то это может стать хорошим названием к новой поэме.
Пушкин уехал дальше, но обещал вернуться. Путь лежал в Оренбург. Через какое-то время получаю депешу от поэта.
– Спешу поделиться радостью. Родилась у меня дочка. Капитанская дочка. 220 страниц живой прозы. Очень прошу вас – молитесь. Молитесь, чтобы книга нашла своего читателя.
Проснулся от того, что меня кто-то тряс за плечо.
– Ты что уснул, – спросил меня Этнер. – Мы уже в Чебоксарах.
Я открыл глаза и сначала не понял, где находимся, но пришел в себя тут же, как узнал знакомые места – этнокомплекс «Амазония», ЦИКовский дом, Дом крестьянина, Успенская церковь, Залив. Мне приснился сон, которого не мог я позабыть и в котором до сих пор вижу нечто пророческое.
Теперь я знал, чему будет посвящен наш блог-тур. Это будут «Пушкинские каникулы», в рамках поездки повторим маршрут великого классика по дорогам Чувашии, проходивший сто восемьдесят девять лет назад.
Впрочем, это уже совсем другая история.
Блог-тур «По следам Пушкина»
Член редколлегии журнала «Дом культуры» Андрей Федоров, кандидат педагогических наук, доцент кафедры социально-культурной и библиотечной деятельности Чувашского государственного института культуры и искусств, стал организатором блог-тура «По следам Пушкина». За пять дней его участники проехали около 1000 км, посетили 18 районов и 8 городов Чувашии. Таким образом они повторили маршрут Пушкина, который приезжал в Чувашию за материалами о Пугачевском восстании для романа «Капитанская дочка».
Духовный взлет и воля
Русалочья заводь
Розовые переливы вечернего неба отражались в черной воде. Временами по ней пробегала мелкая рябь, и золотистые искры вспыхивали в тени растущих кувшинок.
В сумерках здесь слышался тихий шепот и смех. В лунном свете серебристо мерцала рыбья чешуя, а в тени плакучих ив слышался легкий всплеск несуществующей волны.
В деревне ходили разные слухи, и ни одна девушка не пошла бы к заводи после заката солнца. Парни же посмеивались, но тоже обходили место стороной.
Пастушок Миколка слышал, как по углам шептались об этой заводи, но все это больше походило на старую, немножко страшноватую байку, какой зимними вечерами малых детей пугают.
А нынче вечером пришел Миколка на берег русалочьей заводи не ради забавы. Пеструшка, бодливая корова старосты, отбилась от стада.
Идет Миколка и слышит вдруг, плачет кто-то под ивами. Да жалобно так. Подошел паренек поближе и видит – сидит у воды красивая, совсем юная девушка. Длинные волосы разметала. Сидит и плачет. Слезы из глаз катятся и тут же в скатный жемчуг оборачиваются.
Смекнул тут Миколка – не девушка это, вуташ, русалка. А боязни нет. Присел рядом у самой кромки воды.
– Не плачь, – говорит. – Кто обидел тебя?
– Никто, – отвечает, а сама все плачет. Голосок же, что ручей, звенит, переливается. – Окунь с ершом встретились. Да и подрались.
Так-то сказала и опять в слезы.
– Велика ль беда. Поссорились – помирятся. Не стоит из-за этого слезы лить. Хочешь, я тебе на свирели сыграю?
Не дожидаясь ответа, достал он свою неразлучную подругу-свирель и заиграл. Одну песню сыграл. Вторую. Третью. Уж стемнело совсем. Звезды на небе высыпали. А Миколка все играет. Про Пеструшку забыл. Перестала плакать русалка. Слезы узкой ладошкой утерла, слушает, глаз с него не сводит. Заиграл Миколка последнюю песню. Самую веселую. Вот и закончилась песня. Смолкла свирель.
Молвила тут русалка:
– Спасибо тебе. Утешил ты меня. Грусть-тоску мою прогнал. Любы мне твои песни. Хочешь стать моим названым братцем? А я сестрицей тебе доброй стану.
Недолго думал Миколка. Согласился. Никогда у него не было ни сестрицы, ни брата. А после смерти родителей так и вовсе один-одинешенек остался он на этом свете.
Вот с той поры и повелось. Как вечер, пригонит Миколка коров в деревню, а сам спешит к русалочьей заводи сестрицу названую повидать. Часто можно было услышать звуки свирели у заводи.
Но случилось раз, печальный пришел Миколка к заводи.
Накануне отбилась от стада телка рыжая. Сгинула в чаще лесной. Хозяин за пропавшую телку плату требовал. Грозился даже со двора родного прогнать, а дом в уплату забрать. Вот потому-то и печален был Миколка. И подруга-свирель молчала в этот вечер.
Заметила печаль на лице названого братца вуташ.
– Братец милый, Миколушка, – говорит. – Что за грусть-кручина тебя гнетет, к земле пригибает? Поделись. Али не сестра я тебе?
Вздохнул Миколка, слезу украдкой утер и поведал печаль-беду свою.
Рассмеялась речная красавица. Словно серебристый колокольчик прозвенел.
– Только и всего? – молвила. – Не кручинься, твою беду легко поправить.
Нырнула – только круги по воде разошлись. И минуты не прошло, как вновь вынырнула.
– Прими от сестрицы своей подарок.
Смотрит Миколка, а на ладошке у нее нежно переливается большая жемчужина. Не то что телку, целое стадо купить можно за нее.
– Бери, али оробел?
Взял Миколка жемчужину.
– Спасибо, сестрица, – молвил. – Даже не знаю, как отблагодарить тебя.
– Сыграй мне.
Достал паренек свою неразлучную свирель. Поднес к губам. И полилась музыка светлая, чистая.
Расплатился Миколка с хозяином рыжей телки. Еще и осталось, чтобы свой старый дом подправить.
Да недолго радоваться пришлось ему. Как-то ночью, когда Миколка возвращался домой, подкараулили его два брата, живущие по соседству. Не давало им покоя неожиданное богатство, пришедшее к пастушку. Вот и выследили они его. Выследили и схватили.
– Ты, – говорят, – с нечистой силой знаешься. И богатство твое оттуда. Может и сам ты колдун, кто знает.
Притащили братья парнишку к русалочьей заводи. Подступили с двух сторон. Стали грозить ему огнем да колом.
– Отвечай, – говорят. – Где богатство взял?
Грозят, да не видят, что забурлила вода в заводи. Заволновались гибкие ивы на берегу, камыш зашептался. Выплыла на поверхность вуташ, да не простая – сама речная царевна пожаловала, и молвила:
– Отпустите брата моего названого. Если отпустите – по-царски заплачу вам.
Струсили братья. Бежать бы им без оглядки. Да жадность удержала. Богатства дармового захотелось.
– Плати, – говорят. – Да не скупись, а то сожжем его как колдуна проклятого. А тебя, нечисть поганую, сетью выловим да в колодец посадим на потеху всей деревне.
Нахмурилась вуташ, но ничего не сказала. Взмахнула рукой, и вынесла волна на берег ларец. Бросились наперегонки братья к ларцу, открыли. Полон скатного жемчуга ларец тот оказался. О Миколке в тот же миг забыли они. Ничего вокруг не видят больше братья. Набирают в ладони жемчуга, любуются им.
Но что это?