Андрей Федин – Студентка Пупсик (страница 37)
– Кажется, меня сейчас стошнит, – сказала она. – Где у тебя уборная?
Я показал.
Звеня шпорами, Мая устремилась к приоткрытой двери.
«Довел девочку! – сказал Ордош. – Перенервничала».
«Я довел?! Да твоя девочка сама кого угодно до истерики доведет!»
«Не наговаривай на нее, дубина! Всегда за все несет ответственность мужчина! Если, конечно, он мужчина, а не кастрюля. Запомни!»
«Ты еще поучи меня щи варить».
Вернулась Мая. Румянец сошел с ее лица. Теперь она казалась бледной.
– Ты… как себя чувствуешь? – спросил я.
– Все нормально, Пупсик. Не нужно было мне есть то пирожное, что принесла служанка. Тем более что оно оказалось невкусным.
– Ты отравилась?
– Наверное, – сказала Мая. – Какая прелесть!
Я почувствовал, как Ордош сплел заклинание. Судя по промелькнувшим в голове строчкам из стихотворения Лермонтова, колдун бросил в Маю малую регенерацию.
– Хочешь, угощу тебя крепким чаем? – спросил я. – Тебе станет легче.
Мая положила руку на живот. К чему-то прислушалась.
– Уже прошло.
– Чай? – предложил я.
– Нет, – сказала Мая. – Я бы с удовольствием, но…
– Так в чем дело?
– Там, внизу, Уголек. Один. Как бы он чего не натворил – он может, когда ему скучно. Нельзя его оставлять на улице одного надолго.
«Вот и будет повод испробовать новый рецепт пирога из конины!»
«Живодер. Забыл, что плита осталась в общежитии?»
«Точно!»
Настроение испортилось.
– Может, все же поедем ко мне? – спросила Мая.
– Не могу, – ответил я и вновь кивнул на стол. – Я еще не закончил. Надеюсь, смогу все доделать до утра. Хотя и не уверен в этом.
– Жаль. Расскажешь потом, что у тебя получилось?
– Обязательно.
– Завтра вернусь в общежитие до обеда, – сказала Мая. – Заехать за тобой?
– Если хочешь.
– Хочу.
– Тогда до завтра.
– До завтра.
«Поцелуй ее, дубина!»
«Знаю!»
Я шагнул к нашей жене, поцеловал ее.
«Доволен?» – спросил я, когда Мая ушла.
«Вполне, – сказал Ордош. – Жене поцелуй понравился. А значит, прошлую жизнь ты прожил не зря: кое-чему все-таки научился».
Глава 13
Рунный замок на полу я дорисовал уже после полуночи. Кисть использовать не стал. Выводил на паркете завитушки рун пальцем.
Представляю, как выглядел со стороны: кудрявый мальчишка, по локоть измазанный в крови, ползает на четвереньках по полу, одной рукой рисуя полосы, другой — вытирая с паркета кровавые брызги. «Какая прелесть!» — сказала бы Мая.
«А если добавить к этой картине твою постоянную глупую улыбочку – совсем жуткое зрелище получится», — сказал Ордош.
«Это теперь и твоя улыбочка тоже, колдун. Не я ее привнес в наш образ. Мы получили ее в наследство от предыдущего владельца тела».
«Вот только я бы от нее давно уже избавился. А ты любуешься на нее в зеркало».
«Я для общего блага стараюсь! В нашем Пупсике слишком много странностей. Так пусть хотя бы выглядит милым и безобидным».
«Не милым и безобидным ты кажешься, а дурачком!»
«Здесь всех мужчин считают дурачками, зачем же нам выделяться? – сказал я. — Твоей Мае я нравлюсь. Великой герцогине тоже. Значит, мы выглядим именно так, как нужно. А если кто-то окажется моей улыбкой недоволен — ты можешь превратить его в порошок. Расслабься, колдун. Тебе давно пора избавиться от подростковых комплексов».
«Нашел подростка. Шутник. Да нет, ты не шутник, а кастрюля», — сказал Ордош.
«Ну, вот. Об этом я и говорю. Чуть что – сразу обзываешься. Незрелая ты личность».
С привычным по прошлой жизни стоном я разогнул спину, вытер полотенцем руки. Окинул взглядом свои художества. Вновь опустился на колени и в нескольких местах подправил линии.
«Как тебе?» – спросил я.
На мой взгляд, рисунок полностью повторял образец, помещенный колдуном в мою память.
«Неплохо, Сигей. Мой учитель похвалил бы тебя. В моем прошлом мире ты смог бы подрабатывать начертателем рун. Или маляром».
«Что дальше?»
Ордош не ответил. Я почувствовал, что колдун наполняет энергией какое-то плетение. Нашел взглядом большой накопитель. Придвинул его к себе, положил на него руку. И тут же ощутил на ладони покалывание: колдун восстанавливал наш запас маны.
«Я поставил внутри замка барьер для жидкости. Выливай кровь», – сказал Ордош.
«Не затопим соседей?»
«Это тебя должно интересовать в последнюю очередь».
«А что в первую?» — спросил я.
«Сейчас важно, чтобы наш призыв сработал. И чтобы на него откликнулись хотя бы четыре слепца. А иначе завтра тебе придется снова разрисовывать пол кровью».
Я поморщился.
«Ты уж постарайся, колдун. Чувствую, утром намучаюсь с уборкой. Куда лить? В центр? Или с краю?»
«Не имеет значения, Сигей. Нам просто нужна большая лужа крови».
Я наклонил колбу. Из нее толчками потекла на паркет темная свиная кровь. Судя по запаху, котлеты из нее получились бы неплохими. Или колбаски.
Живот жалобно заурчал. Но я не обратил на его жалобы внимания. Я старался не есть вечером и ночью, чтобы тяжесть в желудке не мешала спать – стариковская привычка.